Снежный ком

Время, выделенное на подготовку поездки в Псков, тянулось очень медленно, будто подогретая на солнце резина. Даже возня с укладкой продуктов и канистр с топливом не могла скрасить ожидание. А когда прямо в середине погрузки, за которой девушке пришлось следить со стороны (ну, ещё бы, она же «фройлен», не такая сильная, как профессор Грюнвальд или «зольдатен» из патруля) Лиля внезапно кашлянула, её вообще сослали в палатку. Одну, потому что Валерке наконец-то позволили выйти и он этим воспользовался. Мальчик немедленно стал в лагере фигурой номер один: ему натаскали гору сладостей, выстроилась целая очередь из желающих посмотреть на единственного выжившего, а потом Пепел разрешил ему залезть на бронетранспортёр. Смирившись с тем, что до отбоя брата точно не увидит, Лиля решила воспользоваться минутами тишины и поспать. В последнее время её что-то постоянно клонило в сон, даже когда приходилось беседовать с немцами. И кашель появился, хотя леденцы Марии Павловны избавили от мерзкого чувства в горле. Укутавшись в одеяло, Лиля закрыла глаза и привычно провалилась в дремоту. Тут было темно, тепло и тихо, так хорошо, что она была готова провести в блаженном забытьи целую вечность. Сознание будто плыло по волнам синего моря, постепенно растворяясь в нём, мыслей не было никаких, только ощущение бесконечного покоя и отдыха, о котором она так мечтала всю свою жизнь… — Лилья! Вставайте! Чья-то безжалостная рука попыталась выдернуть её из царства сна, а судя по тому, что кричали сейчас по-немецки, то это был Карл. Вот от кого-кого, а от этого безобидного человека Лиля не ожидала подобной бесчеловечной жестокости. Мог бы и понять, что она устала. С трудом разлепив тяжёлые веки, девушка увидела четыре склонившихся испуганных лица: обоих немцев, Марию Павловну и Валерку. — Ларина! — женщина явно была чем-то взволнованна. — Ты встать можешь? Лиля кое-как приняла сидячее положение. Тело отчего-то совсем не хотело никуда вставать и предпочло бы и дальше лежать в тепле под одеялом. — Могу. А что такое? Почему вы так странно на меня смотрите? — Лиля оглядела собрание. Девушка не понимала, что вообще происходит. Ну, да, проспала, наверное, но это же не повод бить тревогу. Внезапно дыхание перехватило, и она закашлялась, скрючившись. Собравшиеся переглянулись, затем Патриши достала откуда-то шприц. Внезапно Лиля почувствовала укол в шею. — Так надо, фройлен, — пояснил профессор. Лиля хотела возразить, но ассистентка уже умчалась к знакомому прибору, куда чуть раньше относила пробы с Валерки. Патриши что-то там нажала, затем раздался писк, и маленький экранчик начал светиться. Ассистентка вгляделась в строчки данных, потом дрожащей рукой сняла свои нелепые очки и повернулась к профессору. — Карл, — сипло сказала она, — у нас совсем не осталось времени. И завертелось. Если раньше минуты ползли как старые сухопутные черепахи, то сейчас могли с лёгкостью обогнать гепардов. Лиля просто не успевала за их бегом. Нервная фраза ассистентки Крюгер возымела магическое действие на профессора Грюнвальда. Он принялся бегать туда-сюда по палатке, собирая свои пожитки. Мария Павловна, переварив эту сцену, потребовала через Лилю объяснений, а услышав, что им, возможно, угрожает новая волна эпидемии, убежала к Соболевскому. Валерка вообще ничего не понял, но им быстро занялась Патриши: надела на ребёнка его куртку, закутала в шарф и, прихватив часть научной аппаратуры, утащила в фургон. Потом вернулась за заторможенной Лилей. — Лилья, одевайся! — немка сунула девушке её одежду. — Мы должны выехать как можно быстрее! — Хотели же завтра! И что за вторая волна? — Лиля всё же начала натягивать свитер. — По дороге узнаешь! Быстрее, быстрее! Патриши была сама на себя не похожа, и это заставило нехорошее предчувствие снова закопошиться в груди. Но сесть и обдумать суть угрозы Лиля не могла: только ассистентка сочла, что их переводчица достаточно одета, так немедленно схватила за локоть и потащила на выход. Прямо за ними выбежал и профессор с сумками в обеих руках. — Майор дал добро, — у самого фургона их догнала Мария Павловна, — машина сопровождения будет готова через десять минут. Но, — она кивнула на Лилю, — она больна. Если это та самая дрянь, то вы можете её и не довезти. Лиля похолодела. Она всё-таки умудрилась заразиться и скоро умрёт, став одной из первых жертв второй волны ЮНАРВИ. А ведь до спасения оставалось так немного! Девушка сжала руки в кулаки, но всё же перевела фразу. Умрёт она или нет, но эти немцы просто обязаны попасть в Псков и изобрести чёртову вакцину! Мужчина задумался, поглядел на Лилю, будто взвешивая её шансы пережить поездку. Судя по складке над переносицей, даже колебался, не оставить ли её в лагере, чтобы не подвергать остальных членов экспедиции опасности. Девушка уже приготовилась спорить с ним, но внезапно профессор Грюнвальд решился: — Нет, мы возьмём её с собой, — сказал он. — Поедем быстрее. К тому же нам нужен кто-то, на ком мы сможем испытать вакцину. Мария Павловна кивнула и отошла в сторону. Кажется, следовало попрощаться. Но именно в тот момент Патриши втолкнула её в фургон и хлопнула дверью. Лиля смогла только помахать через грязное стекло. Так и тронулись в путь. Профессор вёл фургон, а Патриши сидела с Валеркой и Лилей в салоне. Когда-то тут было довольно просторно и даже уютно, но необходимость странствовать наложила отпечаток на интерьер. Почти всё место заняли вещи, электроника, вместо одного дивана вообще стояли ящики с припасами и кулер с водой, а в маленьком холодильнике вместо мороженого и газировки лежали пробирки с образцами. Хорошо ещё, что осталось три сидячих и одно спальное место. Лиля, нацепив медицинскую маску, устроилась у окна. Рядом примостился Валерка и сейчас дремал, положив ей голову на плечо. Патриши и профессор предлагали устроить его на месте рядом с водителем, но мальчик не дорос до ремней безопасности. Детского кресла у немцев, естественно, не оказалось. За окном расстилался унылый зимний пейзаж. Снег в этом году выпал очень обильно, так что поля, леса, редкие коттеджные посёлки и прочие детали окружения были укрыты толстым снежным покрывалом. Небо, как назло, затянуло светло-серыми тучами, поэтому иногда оно сливалось с землёй. Только пятно света — солнце — помогало определить, что есть что. Лиля с радостью бы закрыла глаза и уснула, но что-то ей подсказывало, что делать этого не стоит. Не факт, что получится проснуться. Если с ней что-то случится, то Валерка останется совсем один. О немцах девушка даже не думала: проживут как-нибудь без переводчика, может, русский выучат. Чтобы как-то отвлечься от мыслей о сне, она сосредоточилась на их цели. В Пскове Лиля ни разу в жизни не была, да и, кажется, тот секретный центр находился не в самом городе. Наверное, маскируется под какой-нибудь склад с удобрениями и огромной территорией, огороженной бетонным забором. Туда их должны пустить безо всяких вопросов, ведь немцы должны были сообщить по рации, когда их примерно ждать, но как обратно? И что вообще там будет? Девушка понятия не имела, как договариваться с командованием псковского научного центра. Она и с командованием маленького лагеря договориться не могла. — Патриши, — ассистентка подняла голову от очередного монитора, — вы говорили, что расскажете. Почему мы так поспешили? Немка поправила на носу очки, потом уставилась в потолок, формулируя ответ в упрощённом виде. Да уж, иногда с этим были проблемы. Лиля хотя и учила немецкий на углублённом уровне, но научные термины иногда даже приблизительно не понимала. А её собеседники в основном их и использовали, когда обсуждали свою миссию. — Дело в тебе, Лилья, — вздохнула Патриши. — Ты — знак, что вторая волна ЮНАРВИ случится очень скоро. Возможно, это будет ослабленная форма, а может и нет. Если она так же опасна, то ты могла заразить всех жителей вашего кемпинга. Или они бы сами заболели. Можно было изолировать тебя и посмотреть, но времени не было. Возможно, тебя удастся вылечить там, куда мы едем, а заодно доработать вакцину. — Понятно, — Лиля подавила приступ кашля, потом с удивлением поглядела на немку: — а как же вы? Если я заражу вас с профессором Грюнвальдом? Патриши равнодушно пожала плечами, будто вообще не заботилась о собственной жизни. — Мы заболеем и, возможно, умрём. Если ты боишься, что тогда вакцину не смогут закончить, то не переживай. Главное довезти её до того центра, ваши учёные, я уверена, разберутся. Для хорошего биолога там и без пояснений будет всё понятно. Лиля слушала и не верила. Патриши рассуждала с таким нордическим спокойствием, что даже страшно становилось. По её мнению, если вакцина доберётся до Пскова, то их миссия может считаться выполненной. Что же до пункта под названием «выжить», то ассистентка Крюгер в план его не внесла. Если уцелеют — хорошо, учёных мало не бывает, погибнут — что же, грустно, но ничего не поделаешь. Радуйтесь уже тому, что выполнили задание, возможно, получите по бронзовому памятнику в полный рост или, если потомки поскупятся, по табличке над общей могилой. — Вы так говорите, будто ваша жизнь вас не заботит. — Ну, я не хочу умирать, как и любое разумное существо, — Патриши совсем не изменилась в лице, — но готова. А профессор Грюнвальд, — она понизила голос, — вряд ли проживёт ещё хотя бы десять лет. У него в голове, — немка сделала неопределённый жест рукой, — плотность. Штука такая, не знаю, как объяснить. Как горошина. Она растёт с каждым годом, и когда станет помидором, всё. Конец. Карл уже смирился, так что тоже готов. Девушка мотнула головой, отгоняя видение крошечной опухоли в голове у профессора. Ну, нет, даже это не повод. Десять лет — не такой уж и маленький срок, чтобы так легко от него отказываться. У неё, между прочим, всего несколько дней, что куда меньше. И она была бы безмерно рада прожить эти дни нормально, а не впав в кому. Не факт, конечно, что это вообще смертельная разновидность ЮНАРВИ, но, по закону подлости, это именно она. Говорить с Патриши больше не хотелось, и Лиля снова отвернулась к окну. Всего поездка должна была составить около двенадцати часов: в прежнее время они бы добрались и за восемь с небольшим, но сейчас никто не чистил дороги, так что ехать приходилось медленно. Сейчас же фургон и машина сопровождения только-только покинули Московскую область. Кажется, это будет самая скучная и в то же время самая важная поездка в её короткой жизни. Через несколько часов (по ощущениям Лили — десятков часов) стемнело. Валерка проснулся и, отцепившись от сестры, смущённо попросил сделать остановку. Вообще, давно было пора, поэтому обе машины замерли у дороги двумя тёмными пятнами. Кроме них вокруг не было ни души. Лиля решила также выйти из фургона. Вообще, ей удовлетворять естественные потребности организма не требовалось, но вот хотелось поговорить с кем-то кроме сухой и равнодушной немки. Кажется, их охрана испытывала похожее желание. Стоило Лиле спуститься на снег, увязнув в нём чуть ли не по колено, как рядом появился высокий патрульный с автоматом. Сфокусировав взгляд на его лице, девушка с удивлением узнала Пепла. — Привет, Ларина, — как ни в чём не бывало кивнул тот, — как там учёные? — Здравствуйте, нормально, — автоматически ответила девушка, а потом всё же не удержалась от вопроса: — Вы точно за мной не следите? В последнее время мы часто встречаемся. Пепел задумался с видом античного философа, даже позу принял соответствующую, а потом сообщил: — Это не слежка, Ларина, это карма, как говорят на востоке. На роду мне было написано приглядывать за некой девушкой, что не может жить, не попадая в каждую новую историю. А если серьёзно, то это всё Мария Павловна и товарищ майор. Они решили, что раз уж мы с тобой знакомы, то почему бы не отправить меня в составе охраны. Лиля улыбнулась. Знакомое лицо и манера вести разговор немедленно повысили ей настроение. Всё не так уж и плохо, как она сейчас себе представила. — Так как там учёные? — Пепел посерьёзнел. — Сказали что-нибудь интересное? Я так и не понял, почему была спешка. — Они переживают за вакцину, — Лиля кашлянула. — Ну и думают, что вторая волна эпидемии скоро будет. Кстати, Пепел, отойдите от меня подальше. Учёные и Мария Павловна думают, что я как раз первый вестник этой волны. Пепел нахмурился, но даже не попытался выполнить просьбу, только бегло оглядел собеседницу, будто сомневался, не свалится ли она в снег вот прямо сейчас. Лиля пока что падать не собиралась, что патрульного явно удовлетворило. — Ты больше их слушай. И вообще, если ты прямо сейчас склеишь ласты, то получишь премию самой неудачливой жертвы эпидемии, — сообщил он. — До Пскова часов шесть ещё, если мы в темноте не заблудимся и ничего не сломается, уж будь добра продержаться. Что я брату твоему скажу, а, Ларина? Лиля попыталась ответить, но опять закашлялась. На этот раз приступ получился сильнее, чем обычно, её аж скрючило, будто старушку с радикулитом. — Ладно, иди обратно в фургон, чахоточная, — Пепел махнул рукой, а затем добавил: — только передай немцам, чтобы поменялись. Их профессор, если не ошибаюсь, сейчас вёл машину? Пусть отдохнёт, а то нам только ДТП сейчас и не хватало. Примерно за час до Пскова Лиля почувствовала неожиданное облегчение. Может, дело было в каких-то таблетках, которые ей всучил профессор, но девушка перестала кашлять. Сонливость навалилась с новой силой, совсем как за день до отъезда. Чтобы не заснуть, Лиля упросила Патриши пустить её на пассажирское место возле водителя в качестве штурмана. Возле города им всё чаще попадались указатели, в которых немка разбиралась с трудом, да ещё и поднявшаяся метель ограничивала видимость. Вторая пара глаз была очень кстати. — Куда сейчас? — Патриши остановилась на перекрёстке. — По плану нам нужно ехать в сторону деревни Ольгино. Это же направо? — Нет, — Лиля вгляделась в указатель, — направо — Онежская, Ольгино — прямо. Указатель говорит, до неё три с половиной километра. — Хорошо, — ассистентка тронула машину с места. — Можешь разбудить профессора Грюнвальда и связаться с нашим эскортом? Разумеется, Лиля могла. Карл спал очень чутко, так что проснулся сразу, стоило девушке только позвать его по имени. Валерка вряд ли могу чем-то помочь, так что остался спать. Потом Лиля взяла рацию и настроила на нужную частоту. — Приём, говорит фургон, — позвала она. — Ответьте. — Приём, — немедленно отозвался Пепел, — что такое? — Мы уже подъезжаем. Нам стоит пытаться связаться с центром? — Хм, — Лиля живо представила, как собеседник наморщил нос, — давай, если можешь. Они должны быть на третьей частоте. Знаешь, как вызвать? — Да. Тогда конец связи. Девушка покрутила переключатель частоты, затем несколько раз попыталась вызвать центр. В динамике слышалось лишь шипение и какие-то щелчки, ничуть не похожие на человеческую речь. На соседних частотах и вовсе мёртвая тишина. — Пепел, — Лиля опять вызвала машину эскорта, — они не отвечают. Только какие-то помехи, я ничего не разобрала. — Плохо. Наверное, непогода мешает. Тогда просто продолжаем двигаться до тех пор, когда не выедем к точке встречи. Дальше посмотрим. — Принято. Конец связи. Учёные немедленно пожелали узнать, что там говорит эскорт. Услышав новости, оба погрустнели. — Когда мы связывались с Псковом последний раз, — начала Патриши, — они нам дали указатель. Если мы не сможем связаться, то должны ждать у одинокого коттеджа с расчищенной дорожкой. Он должен быть возле указателя на деревни Ольгино, Северскую и город. — Да, помню. Наш навигатор работает и покажет, куда ехать, но это ненадолго, — профессор кивнул за окно. — Это спутниковая связь. Я сомневаюсь, что кто-то ещё следит за её сохранностью, так что скоро мы останемся совсем без интернета, спутникового телевидения, дальней связи и навигаторов. Может быть, уже завтра. Лиля кивнула, соглашаясь. Лично она без интернета не очень страдала, но невозможность связаться с центром напрягала. Они же заблудятся в этом лабиринте дорог местного значения, бумажной карте, изданной в Европе, доверия не было. И, что самое обидное, повлиять на ситуацию лично она никак не могла, только не паниковать, пытаться не уснуть и надеяться на лучший исход. Внезапно фургон затормозил. Лиля немедленно выглянула в окно. Темно, снег, но лучи света из фар высветили привычную табличку их синего пластика. Как и говорили немцы, Ольгино, Северская и Псков. — Теперь ждём, — ассистентка откинулась на спинку сидения. — Надеюсь, нас скоро заметят. У меня спина затекла, — пожаловался профессор. Заметили их и в самом деле скоро. Лиля встрепенулась, заметив, как окна коттеджа загорелись. Ещё несколько минут спустя кто-то постучал по двери фургона. Впрочем, это был Пепел. — Ларина, — без предисловий начал он, — кажется, мы добрались. Тут спрашивают подтверждения, что мы и в самом деле с учёными. Выходите. Легче сказать, чем сделать. Выйдя на воздух, Лиля чуть не завалилась в сугроб. Голова жутко закружилась, в куртке стало невыносимо жарко. Девушка чуть расстегнула ворот куртки, а потом вгляделась в темноту перед собой, высматривая встречающих. Их оказалось не так много, всего три человека. Все были примерно одного роста и одного сложения, в зимней военной форме и в противогазах с огромными лицевыми щитками. — Где те лица, что связывались с нами? — спросил центральный у Пепла. — Они с вами? — Да, — патрульный указал на немцев, буквально навьюченных контейнерами, — по-русски не говорят, но у нас переводчик. Человек в противогазе повернул голову на Лилю, чуть наклонился, будто кивая. — Переведите, пожалуйста, чтобы следовали за нами, — попросил он. — Всем придётся пройти осмотр, это мера безопасности. Учёные безопасность уважали, поэтому без колебаний поплелись за проводником. За ними по пятам следовал Валерка, потом напарник Пепла, тоже патрульный. Лиля, шатаясь, направилась за ними. Всё вертелось перед глазами, но терпимо. Наверное, стоило ей всё же поспать в дороге. — Мы ждали вас, — второй встречающий, тоже в маске, почему-то решил заговорить с ней, — но не так скоро. А когда вы на связь вышли, то помехи в эфире помешали наладить контакт. — Да, я слышала треск и шорохи, — Лиля пошатнулась, — погода, кажется, не мешала. Снег в эфире… — Что? Снег? Но Лиля не слышала. Пройдя ещё несколько шагов, она снова качнулась, затем по инерции сделала шаг в сторону и осела в снег. Он ей показался тёплым и мягким, как пух одуванчиков. Ледяной ветер куда-то исчез, сменившись морским бризом. А удивлённые возгласы на двух языках потонули в блаженной тишине и темноте.