Рассвет изнутри пустоты

Всё образуется. В момент, когда с неба перестанут сыпаться серые, мягкие на ощупь хлопья пепла. Когда воздух прекратит превращаться в гарь, копоть и удушливый дым. Когда крики умирающих стихнут, будто оборванные одним резким взмахом. Всё образуется, когда на глазах мальчишки высохнут жгучие слёзы. Он смотрит вверх, запрокинув голову до хруста в шейных позвонках. Почти не моргает, силясь заметить хотя бы малейший намек на то, что всё происходящее — лишь страшный сон. Ему снятся такие постоянно, отчего же этот должен оказаться реальностью? Судьба смеётся над ним, швыряя в лицо доказательства безжалостной реальности. Ещё вчера цветущий и дышащий жизнью город — в руинах, объят огнём и тошнотворным запахом смерти. Мальчишка не опускает голову, ведь стоит только сделать это, и глаза тотчас зальёт кровь из рассечённого лба, слепяще-яркая, густая. И снова хлёстко напомнит о том, что это и не игра и не кошмар. Чуда ждать бесполезно. Пробуждения тоже. Он один. Детство кончается так же быстро, как затихает биение сердца в груди его родных. Пятнадцать лет — совсем не тот порог, к которому следовало бы стремиться, только вот, перешагнув его, назад пути уже не найти. Как не найти того, что ещё совсем недавно было его жизнью. Его счастьем. Ветер: дикий, подобно сорвавшемуся с цепи зверю, яростно треплет непослушные светлые вихры, кусает за бледную кожу и принуждает опустить плечи. Мальчишка пытается глубоко вдохнуть, но заходится в кашле — гарь забивает лёгкие. Морщится, утирая ладонью вновь выступившие в уголках глаз солёные капли. Пальцы до сих пор дрожат, и он сжимает кулак в надежде спрятать страх, засевший внутри. В первую очередь от самого себя. Отец же учил его ничего не бояться. Так почему до сих пор кажется, что от гибели — всего один шаг? Ведь, в конечном итоге, все кончилось. Шутка судьбы удалась на славу. С одной поправкой: он всё ещё жив. Вряд ли это можно назвать везением, да и удачей тут не пахнет. Видимо, сыпучие кристаллики песка в его часах ещё не подошли к концу. Хотя уже довольно близко. Нахмурив брови, мальчишка смотрит вперёд. Силится проникнуть взглядом сквозь густой дым туда, где исчезла, напоследок оглушив звоном стали, взбесившаяся тварь. Порождение чьих-то рук, не сумевших удержать в узде то, что получилось. Он стискивает зубы, стараясь отогнать воспоминания. Мать, пытавшаяся закрыть его собой, а в итоге разорванная напополам. Отец, успевший отшвырнуть сына в дальнюю кладовую прежде, чем холодный металл ладони сдавил его голову в смертельной хватке. Всё это горит в сознании вперемешку со страхом, и мальчишка чувствует обжигающую тяжесть в груди. Она рвёт лёгкие, тяжёлыми ударами бьётся в маленькое сердечко и ухает куда-то вниз. Туда, где ей самое место. Время немного замедляет свой бег. Мальчишка выпрямляется, решительно убирая с глаз мешающие пряди. Судьба распорядилась так, что он всё ещё дышит и поглощает взглядом превратившийся в обломки привычный мир. А он не любит спорить, поэтому делает шаг вперёд. Он даётся с большим трудом, словно тело чужое, неподвластное воле и неистовым желаниям. Сжав кулаки, мальчишка сдвигает вторую ногу, ощущая, как судорога волнами проходится по мышцам. Застоявшаяся кровь медленно пробуждается, согревая и наполняя силой. Медленно, но верно. И мальчишка идёт. Сначала неуверенно, шатко, будто только недавно освоил первые азы премудрости держаться прямо и ходить. Но с каждой пролетевшей секундой он шагает всё быстрее, понимая, что промедление может если не убить, то серьёзно навредить. Его жизнь теперь только в его руках — пока слабых и беспомощных. Но он найдёт способ стать сильнее. Поэтому отбрасывает сомнения и движется вперёд. За спиной догорает город, осыпаясь треском рухнувших перекрытий и растворяясь едва различимым стоном почти умерших. Мальчишка не оборачивается. Сейчас он в состоянии помочь только себе. Но когда-нибудь он обязательно вернётся сюда. Прикоснётся к земле, впитавшей кровь всех его родных, и тихо произнесёт только одну фразу. «Я отомстил».