Рассвет изнутри пустоты

Сайтама никогда и не предполагал, что вновь идти туда, где были испытаны сильная боль и страдания, будет настолько тяжело. Эти чувства рубцами ложатся на душу, и возможное их повторение страшнее любого ночного кошмара. Он долго стоит перед тяжёлой дверью лаборатории, вдыхая свежесть ещё не прогретого солнцем утра. Когда… всё случилось, он ушёл. Оставил за спиной и Геноса, и профессора, растерянно озиравшегося кругом будто бы в поисках помощи. Он ушёл, но не собирался их бросать. Ему просто нужно было побыть наедине с собой и подумать. О многом подумать. И, наверное, поэтому сделать сейчас последний шаг к глубокому зёву коридора — трудно. Услужливо распахнутая — или просто забытая — дверь остаётся позади. Мужчина тихо входит в лабораторию, боясь увидеть ещё что-то плохое, что могло случиться, пока его не было. Он ошибается: тишина до сих пор владеет этим местом без всяких изменений. Лишь тело Геноса накрыто белой простынёй, а провода и какое-то мелкое оборудование лежат в коробке у входа — разбитые и изорванные. Сам профессор обнаруживается тут же, на диване, сжимающий в руках старый журнал с комиксами. Он замечает подошедшего ближе Сайтаму и почти не реагирует. Долго смотрит на выцветшую обложку с изображением супергероя.  — Он так хотел им стать… — проговаривает глухо. Сайтама смотрит прямо в больные и потухшие глаза старика и, собрав решимость в кулак, произносит, боясь самому услышать каждое слово: — Это было его решение, профессор. Давайте уважать его. Стенч, тяжело поднявшись, внезапно приближается вплотную, рвано дыша и сжимая кулаки. Внутри всё рушится и стонет, и каждая мысль о том, что это было неизбежно, сгорает в огне боли.  — Неужели вам не страшно было его потерять? Это ведь…. мы его убили, мы. Сайтама медленно качает головой, пряча руки в карманы серых штанов. Жуткий вопрос, который он задавал себе за прошедшую ночь не раз и не два. И ответ неизменно выходил один.  — Страшно, — он замолкает, продолжив после паузы: — Но Генос так захотел. Сам. И мы с вами лишь поддерживали его в этом стремлении, потому что мы — самые близкие его люди. Стенч застывает, сжав губы в тонкую линию. Он сейчас напоминает каменное изваяние, копию себя самого. Мёртвую до основания души. И только один человек знает: стоит едва прикоснуться — рассыплется пеплом. Не соберёшь. Сайтама, понимая, что бесконечно молчать не имеет смысла, задает решающий вопрос:  — Я хотел похоронить его. Вы не против? Профессор вздрагивает, очнувшись от тяжёлых мыслей. Не глядя в ту сторону, быстро кивает. Он осознает, что у него самого на это не хватит сил. Злость на Сайтаму понемногу уходит, уступая место тусклой благодарности. Стенч сам всё прекрасно знает. Просто потеря оказывается слишком велика. Он поднимает на Сайтаму глаза.  — Вы сможете сделать это один? — проводит ладонью по лицу. Не дождавшись ответа, продолжает: — Я напишу вам точный адрес захоронения его родителей. Думаю, так будет лучше… Продолжая ещё что-то бормотать себе под нос, Стенч, тяжело ступая, подходит к компьютеру. Спустя несколько минут поисков он протягивает Сайтаме клочок бумаги. Тот принимает его, молча прячет в карман. Приближается к столу и осторожно, точно спящего, поднимает на руки Геноса. На его лице не дёргается ни один мускул. Только внутри всё разнесено вдребезги и не скоро подлежит восстановлению. Если вообще подлежит. Хоронить друзей оказывается в разы сложнее, чем драться с самыми страшными монстрами. «Плохой из меня вышел учитель, Генос» — думает он. — «Зря ты в меня так верил». Почти у самого порога его догоняет профессор. Сайтама оборачивается, озадаченно наморщив лоб. Стенч мнётся несколько минут, избегая прямого взгляда. Наконец, собрав всю решимость в кулак, он смотрит в его лицо.  — У меня есть к вам просьба. С этими словами он протягивает ещё один листок.  — Что это?  — Координаты киборга, который убил семью Геноса. Я установил маячок, и вчера он прислал мне эти данные. Неловко подхватив бумажку, Сайтама сжимает её в кулаке, хмуро размышляя. Стенч не даёт ему озвучить вопрос, который тот готов был задать:  — Это я создал его, — произносит хрипло. — Но я не мог сказать Геносу правды: он возненавидел бы меня за это, а потом погиб в неравной схватке. Он замолкает, но всего на мгновение.  — У вас получится с этим справиться. Пожалуйста, сделайте это ради него. Сайтама долго скользит взглядом по тщедушному бледному старику. В нём силы ни на грош, и он не знает, чего хочет больше: убить его или отпустить и забыть. Кулаки буквально горят от желания размазать мозги профессора по стене ненавистного бункера, но он стоит на месте. Не поддаётся бешеным эмоциям, лишь кивает и сухо роняет:  — Я сделаю это для него. Отомщу. И… ненавидеть тоже буду. Вместо него. Резко развернувшись, он скрывается в тёмном зёве коридора. Оставляя профессора в оглушительной тишине один на один со своей совестью и мыслями. Выходя в лес, он полной грудью вдыхает пахнущий близким дождём воздух.  — Ну что, Генос, идём? Твоя последняя прогулка будет замечательной… *** Профессор стоит на месте до тех пор, пока слышны шаги Сайтамы в глубине коридора. Когда стихает последний звук, он прячет комикс в карман халата и берёт в руки заранее приготовленную железную биту. Методично, один за другим, он начинает крушить оборудование: мониторы, системные блоки, приборы сканирования и слежения. Всё, что может представлять хоть какую-то ценность для тех, чей приход может случиться в следующую минуту. Не то, чтобы он боится смерти, совсем наоборот. Просто единственное, что в его силах — не дать им коснуться истории Геноса своими грязными руками. Короткий звонок ставит окончательную точку. — Проект «Спящая кукла» провален. Информация уничтожена. Вы ничего не сможете узнать. Опуская руку, он еще слышит громкую брань на другом конце связи, однако всему должен быть конец. Профессора Стенча больше не существует. Есть только старик, который несколько часов назад потерял единственного родного человека. Своего мальчика. Сына. Киборга, в чьём пустом металлическом теле однажды разгорелась ярким рассветом душа.