Я с вами свихнусь, Пауки!

      И не смотря на то, что какой-то ехидный голос внутри говорил ему, что лучший способ насолить паукам — это заснуть у них на глазах (учитывая что сделать что-либо они не могут), голос разума заставлял всё время ворочаться, — он не мог уснуть.       С каждой секундой сердце билось быстрее и только усилием воли Курута заставлял его не разрывать грудную клетку, качая в кровь адреналин. Особенно ночные кошмары подстегивали немигающие, похожие на кошачьи, глаза Пакуноды. Они следили за каждым его вздохом, и каждый раз Курапика вздрагивал, слыша приказное:       — «Спи, Курута».       Будто он мог спать!       Каменное изваяние Увогина находилось с противоположной стороны, ни на минуту не отходя от своей подруги. Через обоих призраков просвечивал лунный свет, сочившийся в комнату прямиком через полураспахнутое окно, но обе фигуры обладали какой-то материальной плотностью, и в голове Куруты превращаясь в вполне реальных людей.       Их лица застыли в суровом выражении, неотрывно следя за ним, будто насмехаясь и заставляя ужасаться. В сонное бессильное сознание приходили кошмары, увековеченные кровью этих чудовищ, постепенно подкрадываясь к нему самому.       Особенно пугала мысль проснуться вот так, как и в прошлый раз на руках блондинки, в полном её повиновении. Или вообще не проснуться... хотя последнее пугало гораздо меньше.       Курапика снова не спал всю ночь.

***

      Итак, за это три дня он осознал несколько вещей:       1) Призраки вполне материальны и способны оказывать воздействие как на предметы, так и на людей, так и на него — единственный вопрос чем они отличаются от мертвых? А... точно.       2) Их мотивы полностью неясны, а существование невозможно.       3) Их шутки настолько раздражительны, что Курапика лично бы совершил самоубийство, наведался к этим мразям и добил бы их ещё раз... и, пожалуй, ещё раз. Чтоб наверняка.       Вывод. Пауки, всё-таки умеют обманывать смерть.       Он бы лично повесил эти пунктики в рамочку, не забывая время от времени обновлять их, по крупицам собирая факты о ненавистных призраках. Особенно его волновал последний пункт:       «Пауки умеют обманывать смерть»       Раз это так, то не встретят ли они его, когда он умрет? Если да, и там, в загробной жизни, они для него будут более материальными, то он лично изобьет их до путешествия в супер загробную жизнь. А если и там они будут к нему приставать, то… Курапика запутался. Теперь он твердо решил разобраться в деталях.       Вчера не было дождя. Но сегодня, Курапика чувствует его приближение: как бушуют ветра над головой, заставляя кутаться все плотнее в плащ, как подымается в воздух предчувствие неизбежного и как из медных туч прольётся нескончаемая кровь. От него не убежать. Он боится этого неизбежного.       Пауки, казалось бы, ничего не замечают. Хотя какая им то разница? Они уже привыкли к этой бесконечной алой жиже.       Он злится на них, хочет убить, но не может... Неужели поменялись местами?..       Его тонкие черты, должно быть, искажены ненавистью и злобой, потому что каждый встречный прохожий шарахается от них как от огня.       — Почему ты злишься?       Курапике казалось, что он не расслышал вопроса.       — Что?       — Почему ты нас ненавидишь? — «ты ещё смеешь спрашивать, почему?!!» написано у него на лице — Разве мы не отплатили тебе кровавую мзду своей смертью?       Вы мне обязаны расплатиться за каждого убитого родственника — Курапика с трудом подавил эти слова, запихнув как можно глубже в глотку — расплатиться за всех 129 жителей было невозможно.       И вправду.. почему?       Они.. же.. уже умерли?       — Почему ты нас ненавидишь? — повторила свой вопрос паучиха. Какая бессмыслица: он в одной лодке с этими животными. Живому пауку он запихнул бы эти слова ударом по роже. А мертвому?..