Два процента

      Короткие, чуть пухлые пальцы нервно сжимают папки с документами во влажных от волнения руках, пока сам невысокий блондин топчется у двери с золотистой табличкой, на которой черным выведено имя начальника. Пак полон решимости, но открыть эту чертову дверь не может. Коленки предательски дрожат, а живот сводит неприятной болью от переживаний и стресса.       Чимин — хороший, трудоспособный и быстро обучаемый работник. Его достижениям может позавидовать даже «лучший работник месяца», которому победу отдали из-за какого-то пятиминутного опоздания Пака на совещание. И все бы ничего, если бы только Чим из кожи вон не лез для того, чтобы добиться от начальства похвалы или хотя бы одобрения. Но в ответ ничего — ни премии, ни увеличения зарплаты, ни долгожданного повышения.       Иногда парню кажется, что жизнь проходит мимо него. Друзья по университету давно добились своих целей и взлетели на такие высоты, о которых Пак даже мечтать не может. Да что далеко ходить. Можно взять в пример Чон Чонгука — начальника и личного надзирателя Чимина. Чону всего двадцать три, а он уже при хорошей должности, с автомобилем класса люкс и хорошими апартаментами в самом дорогом районе города. Пак в свои двадцать пять не имеет ровным счетом ни-че-го.       Но несмотря на вселенскую несправедливость, Чим не унывает и твердо идет к своей цели. Как бы тяжело ему не было, сколько бы времени он не проводил на работе, как бы сильно не изнурял свой молодой организм, он все еще полон энтузиазма и веры в лучшее. Раз другим везет, то и ему обязательно должно выпасть чудо. Хотя бы маленькое, но такое необходимое сейчас.       Однако с каждым месяцем становится все труднее. Чувствуя, что сдают нервы и кончается терпение, Пак неожиданно осознал: ему не за что бороться и не для кого стараться. Родители забили на него сразу после рождения второго сына, который возложенные отцом и матерью надежды оправдывает куда быстрее Чимина, поэтому с самого детства Пак жил почти самостоятельной жизнью. Ему не впервой справляться с депрессией и стрессом, которые в последнее время становятся серьёзной проблемой. Даже прирожденного оптимизма не хватает для того, чтобы выкарабкаться из пучины своих мыслей и проблем.       У Чимина квартира съемная, та, что на крыше и самая дешевая. У Чимина ранний подъем из-за долгого пути на работу. У Чимина небольшая задолженность по ссуде и голодный котенок, подобранный на днях у дома. Заработная плата простого рабочего не позволяет сильно разгуляться, а желание жить так, как ему позволяет его образование уже переваливается через края заполненной чаши. И Чимин правда не понимает, в чем он провинился и что такого он сделал в прошлой жизни, чтобы сейчас так страдать. То ли ему не хватает выгодных связей, то ли везения. Пока все идут вперед, он остается где-то позади.       Чим готов со всем этим мириться. Но только не в тот самый момент, когда у тебя буквально из-под носа отбирают проект, над которым ты работал год. Двенадцать месяцев кропотливой работы, и все это коту под хвост. Потому что кто-то быстрее и пронырливее. Потому что кто-то просто очень хорошо умеет подлизываться и лукавить.       Обидно. За свой проект, за свою жизнь, за свою судьбу. Но терпеть все это больше нет сил. Чимин готов на все — даже согласен остаться при своей должности — но делиться с другими своим трудом он не будет. Ким Тэхен, помощник начальника и когда-то бывший друг, получил не только заслуженные Чимином награды, но и отправился в другую страну для презентации проекта. Чиминовского проекта.       Взбунтовавшееся вновь негодование перекрывает собой страх и волнение, металлическая ручка двери легко поддается при уверенном нажатии, а дверь открывается без проблем. Пак буквально вваливается в чужой кабинет и уверенно заглядывает в глаза начальника, что так и сверкают интересом и удивлением. — Что тебя привело? — решает начать первым разговор Чонгук, внимательно осматривая взъерошенного парня.       Руки Чимина цепляются за папки, выглядывающие в некоторых местах листы бумаги заметно смяты, а сам Пак выглядит куда неопрятнее. Он смотрит немного растерянно, прикусывает нижнюю губу, отчего Чону хочется выть, и мнется у закрытой двери, словно боясь пройти дальше. Кажется, растерял всю свою уверенность от одного взгляда начальника.       А Чимин не то, что передумал, он просто утонул. В этих карих, пронзительных глазах. Боясь окончательно захлебнуться, Пак опускает взгляд ниже и тут же корит себя за это. Чонгук красив. Чертовски красив. Такая сексуальность и мужественность в одном флаконе должна быть запрещена законом, а то такие легко ведущиеся на властных мужчин Чимины не проживут долго. Возможно, слабость перед Чонгуком — та самая причина, по которой Пак все еще не помощник начальника. Многие проблемы возникают именно из-за Чона, и то роковое опоздание на совещание произошло тоже по его вине. Ох, если бы только Чимин не зашел так не вовремя в туалет, если бы только не заметил полураздетого Гука, так глупо меняющего испачканную рубашку на чистую, все было бы хорошо. Паку не пришлось бы торчать несколько драгоценных на тот момент минут в закрытой кабинке, одной рукой зажимая рот, а другой — свой твердый и влажный член. — Пак Чимин? — Чонгук возвращает парня в реальность требовательным тоном. — А, д-да, — тут же отмирает Чим, нервно дергая расстегнутый пиджак чисто по инерции. — Почему в Японию поехал Тэхен, а не я? — А почему должен был ехать ты? — усмехается уголками губ Гук, явно проявляя интерес к разговору. Он слегка подается грудью вперед и упирается локтями в стол, при этом не сводя взгляд с работника. — Это мой проект и это я работал над ним около года! — Но Ким — помощник начальника, он куда опытнее тебя в таких делах, — слабо пожимает плечами Чонгук. — Опытнее? — злится на Чонгука Пак, взглянув на него поверх своих круглых очков. — Да у него опыта меньше, чем у меня! Всем известно, что свою должность он тупо насосал!       Следить за языком Чим не умеет, поэтому он прикусывает его слишком поздно и испуганно смотрит на ухмыльнувшегося Чона. — Ты завидуешь? — медленно отодвинувшись от стола, Гук поднимается со своего рабочего кресла и неспешно направляется в сторону Чимина. — Я негодую, — шикает Пак, недовольно дернув кончиком носа, отчего очки немного съезжают ниже. — Я работаю в компании три года, но до сих пор не получил повышения. А он через три месяца уже стал Вашим помощником. Разве это справедливо? — Хочешь занять его место? — интересуется Гук, обходя напряженного парня и щелкая замком двери, заперев кабинет. — У меня есть для тебя предложение. — Какое? — тут же отзывается Пак, внимательно вслушиваясь в шаги позади себя. Обернуться нет смелости, поэтому он испуганно и ощутимо вздрагивает, когда его уха касается горячий воздух, а грудь Чонгука ощущается спиной на таком незначительном расстоянии. — Вернуть тебе твой проект я уже не в силах, — с хрипотцой в голосе шепчет Гук, специально понизив тон. — Но вот дать повышение — легко. — Что мне нужно сделать? — боясь даже просто дышать, хрипит Чим. Все тело окутывают приятные мурашки, а отстраняться от начальника совсем не хочется. — То же, что и Тэхену, — явно с ухмылкой на губах отвечает Гук. Чимин не видит, но чувствует. — Отсосать мне.       После услышанного Пак теряет связь с реальностью. Пальцы слабеют, папки с документами с шумом валятся на пол, а дыхание спирает. В голове эхом отдаются последние слова начальника, который продолжает стоять сзади и волновать парня своим неровным, но глубоким дыханием.       Внутри что-то верещит и колется, но сердце предательски пропускает удар. С одной стороны, Пак чувствует радость. Он уже два года сходит с ума по своему начальнику, который снится ему в самых влажных и откровенных снах. И никакие отношения не смогли спасти Пака, он каждый раз возвращался к тому, что никто не интересует его так, как Чонгук. К тому же, Чон предлагает такое долгожданное повышение, о котором Чим грезил уже очень давно. Но с другой стороны… Это унизительно. Если кто узнает, Чимин не сможет больше здесь работать. Он не Тэхен и не обладает такой наглостью и безрассудством. Будет стыдно показываться на глаза другим, если он, Чимин, сейчас опустится до такого. — Вижу, ты ошарашен, — Чонгук наконец позволяет Паку вдохнуть полной грудью, отстраняясь и усаживаясь на небольшой диванчик, стоящий прямо перед замершим Чимином.       Чонгук облокачивается локтем на подлокотник, заставляя дорогую ткань рубашки скрипнуть по коже обивки, и с неприкрытым интересом всматривается в лицо парня, перекосившееся от удивления и шока. — Сам подумай, — Чонгук отличный психолог, Пак понял это уже давно. Он действует аккуратно, внушает свою точку зрения и заставляет людей думать, что они сами к этому пришли. — Всего несколько минут — и ты уже заместитель. Разве не выгодное предложение? — З-заместитель? — судорожно выдыхает Чим, еще шире раскрыв глаза.       Чонгук умело торгуется, красиво преподносит Чимину цену, при этом скрыв собственную выгоду и пользу. Как же Пака бесит эта черта начальника, который ради своей цели может пойти на все. Однако Гук даже не подозревает, что сам Чим может получить от этого неописуемое удовольствие, ведь мечта залезть в штаны Чона уже почти сдвинула с пьедестала мечту о повышении. Настолько сильно Паку интересно, везде ли Чонгук такой большой и крепкий. — Об этом никто не узнает, — продолжает давить на него Гук, уже заметив в глазах работника нотки сомнения.       Уломать Пака — как отобрать конфетку у младенца. Слишком легко и приятно. Однако Чонгуку нравится наблюдать за сменой эмоций на красивом личике, нравится замечать легкую дрожь в молодом теле. И неважно, что Пак дрожит, скорее всего, из-за страха или неприязни к нему. — Хорошо, — выпаливает Чим прежде, чем успевает все хорошенько обдумать.       Широко разведенные ноги, облегающая белая рубашка на красивом теле и внимательный, тяжелый взгляд действуют убийственно. Потому что мозг Чимина только что лишился жизни, а разум давно уже мертв. Рядом с Гуком живет только сердце, стучащее сейчас где-то под ребрами большими, громкими барабанами.       Искаженное неподдельным удивлением лицо Чонгука вмиг вытягивается, а глаза устремляются на направившегося к нему Чимина. Начальник даже не замечает, когда Пак успевает опуститься перед ним на колени и пододвинуться ближе, касаясь трясущимися пальцами ремня на брюках младшего. — Стоп, — резко перехватывает его ладони Гук, только сейчас замечая, насколько они маленькие по сравнению с его. — Не так быстро. Я еще не завелся.       Пак смотрит на Гука так, словно надеется услышать, что тот пошутил и он может продолжать начатое, но Чонгук смотрит серьезно и ерзает по дивану явно нетерпеливо. О, как же Чон рад, что скинул с себя мешавший пиджак незадолго до прихода Чимина, иначе пришлось бы сейчас возиться и с ним.       Переборов желание вскочить с колен и стремительно покинуть кабинет, Чимин упирается ладонями в колени начальника и тянется к его лицу. От действий старшего Гук буквально прирастает к дивану, боясь, что этот бесстыдник сейчас нагло сворует его право поцеловать первым, но Чим мажет своими влажными губами по щеке, клюет куда-то в скулу, а после ведет кончиком носа до шеи. У Чона перехватывает дыхание от таких, на первый взгляд, нежных и мягких касаний, он не до конца осознает происходящее и не верит своим глазам. Такой безэмоциональный и холодный к нему Пак Чимин сейчас осторожно и боязливо целует его в шею и медленно расстегивает белоснежную рубашку, воюя с маленькими пуговками своими неуклюжими пальцами.       Чем больше взору открывается красивое, молодое тело, тем сильнее Чимин возбуждается и тонет в этой пучине разврата. Была цель завести именно Чонгука, но все идет почему-то не так, как надо. Впрочем, это уже неудивительно, в жизни Пака вообще мало что идет по плану. Но сейчас он впервые так сильно лоханулся, совсем не подрасчитал, что не сможет устоять перед крепкими, выделяющимися мышцами, по которым тут же скользит подушечками пальцев. От манипуляций старшего Чон непроизвольно втягивает живот, заметно напрягаясь, и от этого Чимину становится только хуже. Аккуратные кубики пресса отчетливо выглядывают под темной кожей, которая покрывается мурашками от судорожного выдоха Пака.       Медлить нельзя, но Чимину так сильно хочется растянуть это удовольствие. Он возвращается губами к открытой и подставленной шее, касается ее нежно, но ощутимо, и прикусывает лишь слегка. Ладони беспорядочно скользят по обнаженному телу, пальцы путаются в складках рубашки, поэтому Чим ведет руками по широким плечам, слегка стягивая мешающую ткань с несопротивляющегося Чонгука. Оставляя влажные следы, Чим спускается на сильную грудь начальника, цепляя слухом тяжелое дыхание сверху. Чон внимательно наблюдает и не мешает, с наслаждением изучая увлеченного парня и разглядывая аккуратные черты лица. Когда зубы аккуратно цепляют сосок, Гук невольно дергается, но не из-за неприятных ощущений, а от неожиданности. Кончик языка уверенно надавливает, облизывает и играется, и Гук может сейчас только представлять, как же приятны эти ощущения там, внизу.       Чимин словно читает его мысли и не задерживается долго на одном месте, он с каждым поцелуем опускается все ниже, заставляет Чона напряженно замереть на месте, и огибает подушечками пальцев каждый изгиб тяжело дышащего тела. Старший умело оставляет несколько засосов внизу живота, у самой кромки брюк, всасывая мягкую кожу и слегка прикусывая ее зубами, а после поднимает пошлый, замутненный взгляд на начальника и ловит в ответ похотливый и немного зверский. Невинные игры Пака заводят с полуоборота, Чонгук с первых же касаний понимает, что Пак проворачивает это уже не впервые, а значит, знает, где и как надавить и где лучше поцеловать. Его медлительность и наигранная неуверенность — лишь показуха, блядский взгляд сдает его с потрохами, Чон видит в карих глазах очень много: интерес, увлечение и нескончаемое, обжигающее желание. Наверное, Чимин читает по его взгляду то же самое, оттого и действует так возбуждающе и развратно. — Вы Тэхену тоже позволяли трогать свое тело? — Пак отвлекает начальника вопросами, незаметно возясь с ремнем, что никак не поддается его пальцам.       Он знает о нелюбви Чонгука к чужим прикосновениям, часто замечает за Гуком некую отстраненность от других. Младший слишком любит свое личное пространство, а тело не дает не то, что потрогать, а даже просто увидеть. И только Чимину пока удалось это сделать. — К чему этот разговор? — хмыкает Гук, слегка съехав бедрами по дивану вниз.       Пак как раз в этот момент приспускает уже расстегнутые брюки Чонгука и лукаво улыбается на вопросительный и растерянный взгляд. Чимин действительно профессионал своего дела. — Просто интерес, — спешит успокоить его Чим, опуская взгляд на слегка выпирающее достоинство Чонгука. — М… Он ведь еще не встал? — Твои вопросы все больше напрягают, — хмурится Чонгук, замечая игривый взгляд старшего. — Ох, и как же Вы с таким ходите? — Чимин слишком хорошо знает начальника, выучил его повадки благодаря Тэхену, который не упустит возможности как-нибудь льстиво подкатить. Однако Пак не такой, он искренне говорит то, что действительно думает. — Боишься, что не поместится? — усмехается Гук, пытаясь удержать ситуацию в своих руках. Он не ожидал от Чимина такой раскрепощенности, его пошлые слова отключают все тормоза и заставляют смутиться. — Вы меня недооцениваете, — Чим специально заглядывает в глаза младшего и пошло ухмыляется ему в ответ, прекрасно замечая растерянную реакцию.       Небольшая ладонь ощутимо касается горячей плоти сквозь ткань, выбивая из легких Чонгука весь воздух, а кончик языка слишком откровенно скользит по полным губам, которые Гуку уже не терпится ощутить на себе. — А я, кажется, недооценивал Вас, — парирует Чим, чувствуя, как быстро реагирует Чон на его касания.       Он наклоняется ниже и прижимается влажными губами к набухающей плоти сквозь трусы, нащупывая головку и намачивая обильно выделяющейся слюной мешающую ткань. От контраста Чон чуть ли не захлебывается воздухом во время резких вдохов: терпеть сначала горячие, а потом влажные из-за мокрых трусов касания — верх его возможностей. Чимин играет и дразнит, наблюдает за метаниями младшего и отмечает для себя, что его реакция слишком яркая, как у девственника. За свою сознательную жизнь Пак повидал многое, хоть и не все из этого попробовал. И сейчас, когда Чонгука так кроет от настолько невинных касаний, Чимин немного теряется — либо член начальника очень чувствительный, либо Пак первый, кто доставляет подобное удовольствие парню. И теперь, остерегаясь из-за своих умозаключений, Пак боится растягивать прелюдии, поэтому цепляет зубами резинку темных боксеров и тянет их вниз. При этом он откровенно и недвусмысленно смотрит на младшего, который уже от нетерпения самостоятельно помогает ему приспустить с себя такую ненужную сейчас вещь.       Завороженный взгляд и шумный вздох Пака немного смущают парня, однако он забывает обо всем на свете уже в следующее же мгновение. Плотное кольцо из пальцев едва обхватывает ствол, но Гуку хватает этого, чтобы вздрогнуть, прикрыть глаза и откинуться на спинку дивана. Смотреть на этого черта, так сильно сжимающего его достоинство, нет сил. Кончить раньше, чем Пак возьмет в рот — позорно, поэтому Гук отвлекает себя мыслями об отчетах и кусает нижнюю губу, чтобы как-то перекрыть приятные ощущения болезненными. А тем временем, Чимин осторожными движениями по всей длине мягко стягивает крайнюю плоть, открывая головку, и жарко выдыхает на нее. Чонгук возбуждается не на шутку, член в руке старшего твердеет в считанные секунды, а влажные губы Пака отключают от реальности. Мин играючи покрывает плоть поцелуями, касаясь шершавым языком, и смакует непривычный, но приятный привкус Чонгука, при этом с довольной улыбкой наблюдая за изнывающим начальником.       Чувствовать свою власть над тем, кто издевался столько времени, приятно, но Чим здесь не за этим. Ему хочется подарить Чону такое удовольствие, о котором младший мог только мечтать. Именно поэтому он плотно обхватывает губами головку и сжимает ее так, что Гук даже дергается, не сдержав вырвавшийся стон. Язык широкими касаниями ласкает чувствительную кожу, цепляя уздечку, а пальчики мягко скользят по всему стволу, не позволяя Чонгуку расслабиться и забыться. — Не медли, — сквозь рваные вздохи просит Гук, впервые не приказывая и не заставляя.       Это чертовски нравится Чимину. Он послушно опускается ниже, вбирая наполовину, и принимается слабо покачивать головой, с каждым разом толкаясь все глубже и ощутимо посасывая твердую плоть во рту. Лучшая награда для парня — это яркая и показательная реакция Чонгука, чьи длинные пальцы путаются в светлых волосах работника, а бедра вмиг напрягаются из-за приятных спазмов. Расфокусированный взгляд Чонгука опускается на парня, который сейчас выглядит так пошло и сексуально, что хочется кончить от одного вида. И Чимин не прячет глаза, смотрит прямо и уверенно, продолжая скользить пухлыми, влажными губами по всей длине члена, изредка выпуская головку и вновь всасывая ее в горячий рот. Чонгук случайно дергается и задевает очки на лице парня, только сейчас замечая эту бессмысленную вещь. Он аккуратно стягивает их с парня и зажмуривает глаза, откинув голову на спинку. Нереально. Глаза Чимина такие чертовски красивые и пленительные, что Чон чуть не захлебнулся в их омуте.       Пользуясь состоянием начальника, Чимин цепляется пальцами за его бедра и тоже прикрывает глаза, морально готовя себя. Язык нащупывает и изучает, скользит по каждой вздутой венке, по подбородку стекает влажная и вязкая слюна, а губы начинают ощутимо гореть и покалывать. Чимин ускоряется, чувствуя пульсацию органа, и ловко зажимает пальцами у самого основания, заставляя Чонгука разочарованно застонать и слегка выгнуться в пояснице. Пальцы младшего в ответ с силой сжимают светлые волосы, невольно толкая Пака вниз, и Чим позволяет начальнику править ситуацией: умело расслабляет горло, насаживаясь почти на всю длину ртом, и жмурится, когда головка касается глотки, а Чонгук весь сотрясается от ощущений, не в силах получить долгожданную разрядку. Чертов Пак Чимин действует так, как ему надо, хоть и подстраивается под тот темп, который задает младший. Он играется с членом во рту, посасывая головку и цепляя ее зубами для остроты ощущений, пошло причмокивает и явно с удовольствием отсасывает начальнику, который уже не в себе от происходящего. Ему хорошо и плохо одновременно. Все тело окутывают дрожь и судороги, пальцы по неволе сжимают обивку дивана и волосы Чимина, в голове полнейшая пустота, лишь гул сердца отдается где-то в висках. Давно сбившееся дыхание становится все тяжелее и прерывистее, а внизу живота уже дискомфортно из-за возбуждения. Член начинает неприятно ныть, и Гук недобро сверкает глазами, так не вовремя взглянув на облизывающего свои припухшие губы Чимина. — Убери руку, — шипит в приказном тоне Чон, жадно ловя губами спертый, тяжелый воздух. — Я не буду глотать, — хмурится Чимин, пробуждая в начальнике раздражение и злость.       Старшего толкают слишком грубо, заставляя взять влажный член вновь чуть ли не до основания, и не позволяют отстраниться, при этом больно дернув за руку, которую Пак убирает без препирательств. Для успешного завершения Чим помогает себе ладошкой, ускоряя ритм движения руки и губ, и с тихим стоном принимает обильно выстрелившую в горло сперму, невольно давясь ею. Несдержанный стон Чонгука становится усладой для ушей, а дрожащее после перенесенного оргазма тело мелко содрогается, пока Чон пытается восстановить тяжелое дыхание. Чимин отстраняется стремительно, чувствуя, как остатки стекают по подбородку, и незаметно облизывает губы, стараясь сдержать довольную улыбку. Попробовал начальника на вкус и, кажется, возвысил его до небес одним ртом. — Что насчет моего повышения? — ухмыляется Чим, вытирая губы рукавом своей рубашки.       Медленно приходящий в себя Чонгук приподнимается, натягивая боксеры и штаны на место, и осматривает потрепанного и помятого парня, когда тот поднимается на ноги, при этом натянув обратно очки. Чон не предполагал, что его глупое ребячество выльется во все это, и как сейчас вести себя он вообще не понимает. Но то, что ему хочется повторить это еще не раз — очевидно. Чимин хорош не только в работе. — Чимин-а, — хриплым голосом тянет Гук, усмехаясь. — Тебе все еще не хватает двух процентов.       Не сразу понимая суть слов начальника, Пак хмуро смотрит на него несколько долгих секунд, а потом слишком неожиданно и быстро срывается с места, вылетая из кабинета и хлопая дверью.       Это уже слишком даже для такого неудачника, как Пак Чимин.