Тебе без меня не идёт

В одной из «VIP» палат дорогой частной поликлиники находятся два человека. Сидящий напротив широкой кровати мужчина, положив ногу на ногу и скрестив руки на груди, нескончаемо о чём-то думает. На маленьком столике возле, лежит снимок рентгена и давно остывший кофе. Свет выключен и есть только небольшой ночник, который тускло освещает лицо мальчика, лежащего на той самой кровати. Он неестественно бледен и кажется, уже немного похудел. Прошло совсем мало времени, но кажется, что это длиться вечность. Крис и взгляда на секунду отвести не может. Он не хочет пропустить тот момент, когда Джесс, наконец, откроет глаза. Мужчина сам на себя злится. Злится за то, что сделать пока ничего не может. Ты и так сделал всё, что необходимо. И этого чертовски мало. По крайней мере, ему так почему-то кажется. Находящиеся глубоко в душе дьяволы, начинают вырываться наружу, беснуясь где-то в поджилках, не переставая шептать то, что так слышать не хочется. То, что он всегда боится услышать из уст этого несуразного мальчишки. Мужчина внимательно смотрит на расслабленное красивое лицо, а потом начинает хмурится, замечая слегка заметные подрагивания ресниц. Джесс, наконец-то, просыпается, и Крис спешит нажать специальную кнопку, подбегая к ничего не понимающему пацану. Господи, слава Богу, ты очнулся. Волновался. Ужасно волновался. Он даже этого не скрывает. Я, блять, кричать готов из-за этого. Так трясся из-за тебя. Врач приходит очень быстро. Он дверь с шумом открывает и устремляет уставшие сонные глаза на испуганные голубые. — Очень хорошо, — мужчина сам себе кивает и проходит в центр комнаты, — резких движений делать не стоит. Ни тебе, ни мистеру Хейзу, — сразу усмиряя пыл обоих, предупреждает он. — А что происходит, я могу знать? — голос у пацана хриплый, тихий. Он почти шепотом разговаривает, а потом кашлем заходится, пытаясь рот рукой прикрыть, но шипит от резкой неприятной боли. Его руки сплошь натыканы катетерами. — Ну, тихо, тихо, — за два размашистых шага, доктор преодолевает расстояние и оттолкнув уже подоспевшего Криса, спешит вставить выпавшую иголку обратно и поправить подушку, чтобы мальчику было удобнее лежать. — Крис, ты мешаешься. — Я не уйду, — моментально отрезает он, скрещивает руки на груди и садится на своё место. Мужчина на это только глупо улыбается. Он знает: другого ответа можно было и не ждать. Он за этого проблемного держится до глубоких вмятин и болючих синяков. — Меня зовут Эд Николсон, — он решает начать с приветствия, — Я буду твоим лечащим врачом. — Врачом? — Джесс недоуменно глазами хлопает, — зачем мне лечащий врач? Насколько? — Пока на год. Возможно, больше. — На год?! — Послушай меня. Не перебивай, хорошо? — Николсон ждёт согласного кивка, — Ты упал на спину и сломал позвонок. У тебя, грубо говоря, сломана спина. Из-за этого ты не смог встать и поэтому тебе сейчас больно. — Но мне не больно, — всё же перебивает мальчик, — я ничего не чувствую. — В смысле не чувствуешь? — Крис, помолчи, — врач тут же отмахивается, внимательно смотря на юношу, — мне нужно тебя осмотреть. Джесс только безразлично плечами пожимает и переводит взгляд на потолок, чувствуя неприятную прохладу. Одеяло нещадно падает куда-то в ноги, а к ступням прикасаются теплые ладони. — Ты чувствуешь прикосновения? — осторожно спрашивает врач, пронзительно смотря на пациента. И мальчик уже хочет кивнуть, сказав, что он всё прекрасно чувствует, но вдруг что-то щёлкает и он решает поиграть. Жестоко разыграть. Проверить, посмеяться. Потому что ему кажется, что будет забавно. — Н-нет, не чувствую. — А так? — мужчина перемещает руки на другую ногу и слегка сжимает её. — И так тоже ничего. — Николсон, что это значит? — Крис моментально оказывается за спиной у врача, смотря на того сверху вниз. — Ты, блять, сказал, что всё с нервами хорошо! — Я говорил, что пока пацан спит, я ничего проверить не смогу. Я упирался на снимок. А на нём задето ничего не было! И Джесс начинает о своей затее жалеть. Он встречается с чёрными, как смоль глазами и видит в них… потерянность? Он никогда такого чувствуя ни у кого не наблюдал. Мужчина встречается со взглядом мальчика, а потом быстро ходить по всей палате начинает. — Эй, да ладно вам, — начинает он, но его резко прерывает отчаянный рык. — Нет, это не «ладно вам» Джесс! Ты, блять, понимаешь, что, возможно… Возможно… — Да я пошутил, Господи, — фыркает он, — всё я чувствую. — Как… Так не шутят, — строго произносит доктор Николсон и переводит взгляд на приятеля, который замерев, казалось на полушаге, бешеными глазами смотрит на бесстыжего мальчишку. — Ты сейчас серьезно? — медленно проговаривает Крис, отойдя от секундного оцепенения, — шутка? Это, блять, смешно по твоему? У тебя что, вообще чувства сострадания нет ни к себе ни к окружающим и беспокоящимся о тебе людях? Мужчина ядом плюётся, обжигающим взглядом смотря на мальчишку. А потом быстро подходит к столу и хватая телефон выходит вон, громко хлопая дверью и наступает удушающая тишина. Он тебя только что бессердечным назвал. Чёртов эгоист.

***

Два дня. Проходят долгие два дня. Сорок восемь часов, что плетутся слишком медленно. Тянут огромный груз переживаний за собой и не могут быстрее. Мальчику стыдно. Он постоянно смотрит в окно, переводит взгляд на чуть приоткрытую дверь, кусает уже сильно покусанные пальцы возвращает взгляд на улицу. Его, наконец, оставили одного. Но ему от этого, почему-то, слишком неуютно. Кто-то безжалостно наступает на шею, полностью дыхание перекрывая и тихо смеётся от этого. Потому что и правда смешно. Доктор приходит каждые четыре часа, но это, увы, одиночество никак заглушить не помогает. Мужчина неоднозначно головой мотает, только ситуацию усугубляя. Джесс, а ты бессердечный, знал это? — Простите, доктор Николсон… — он запинается на полуслове, не смея дальше продолжать. — Что такое? — мужчина аккуратно меняет лекарство в капельнице и казалось, внутреннего состояния своего подопечного вовсе не замечает. Хотя уж он, точно видит всё. И мужчине от всей этой ситуации смешно становится. Забавно получать метровые сообщения и указания от человека, который даже в больницу зайти не жаждет, хотя всегда сидит в машине за зданием, думая, что никто его не замечает. — Я хотел спросить про… Криса. Когда он придёт? — А хочешь, чтобы пришёл? — мужчина лукаво глазами сверкает и несдержанно улыбается. — Я бы тогда не спрашивал, — мальчик ответом явно недоволен. А врач явно над ним из-за этого издевается. — Позвони ему сам. Он придёт, будь в этом уверен. И Джесси серьёзно это делает. Правда не звонит, а просто пишет короткое сообщение в два часа ночи, а потом сразу телефон блокирует, нетерпеливо ожидая.

Вы. (2.09 am): Принеси мне шоколадку.

Находящийся в другом конце города Крис, по началу долго на пришедшее сообщение смотрит, а потом резко подрывается. Как верная собачка несется за этим чёртовым шоколадом для своего мальчика, не понимая, что это всего лишь предлог чтобы сказать заветное «привет». Крис быстро по лестнице спускается, казалось, ни на кого внимания не обращая, а потом притормаживает возле самых дверей и кличет Питера. — Что такое, босс? — парень его уже слушать готов, закусывает губу и зачёсывает отросшую челку назад, чуть головой мотнув. Привычки, блять, остались одинаковыми. Мужчине почему-то начинает казаться несуразным то, что он собирается спросить. Он замечает повадки Джесс у своего подчинённого и из головы разом всё почему-то вылетает. — Ты, случаем не знаешь, какой шоколад любит Джесс? — Молочный с миндалем, — Питер такого вопроса точно не ожидал. Он в ступор входит, хотя ответ сразу на языке появляется. — Он любит его есть вместе с карамельным рафом, — зачем-то добавляет он. И зачем-то до сих пор про это помнит. Потому что такое забыть просто невозможно.

***

Проходит достаточно много времени. И тогда, когда дверь палаты без стука открывается, Джесс, сидящий всё это время на окне, мужчине сильно удивляется. Пришёл. В три часа ночи, блин, пришёл. — Ты стоишь, — он ставит увесистый пакет на пол рядом с дверью и проходит вглубь палаты. — А Вы впервые без костюма, — мальчик оглядывает Криса с ног до головы. Мужчина одет в свободный свитер крупной вязки и приталенные джинсы. — Поразительно, — он забавно плечами пожимает, подходя ещё ближе. — Блин, я думал мы играем в «очевидные факты», — наигранно расстраивается юноша, чуть выглядывая из-за широкой спины. — Так много… Что там? — Посмотри сам, — а потом в мозгу что-то щелкает и мужчина слегка назад отходит, смотря на расправленную кровать. — Подожди. А тебе разве можно сидеть, а тем более вставать?.. Джесс, твою мать! — мужчина видит растерянное выражение лица и тут же спешит снять этого несуразного мальчишку с подоконника, перенесся в теплую постель. — Только доктору не говорите. Мне совершенно не больно! Правда! — Корсет почему не носишь? — Ещё синяк не прошёл. На это мужчина только недовольно хмурится, ещё раз серьёзно на пацана смотрит и идёт к пакету, вынимая из него стаканчик с ещё теплым кофе. — Увы, не карамельный, но, думаю, банановый тоже подойдёт, — и Крис смекает, что попал в яблочко. Улыбка озаряет бледное лицо, а чуть прохладные пальцы касаются тёплой сухой ладони. — Как Вы узнали, что я с ума по нему схожу? — Ты же знаешь, я знаю о тебе многое, — и так в конце хочется добавить «малыш». Горло от нехватки желанного слова чесаться начинает, посылая неприятные мурашки по коже. Мужчина слышит тихое « простите» и видит такой стыдливый взгляд, понимая, что мальчику тоже пришлось не сладко. Они оба друг друга терзая, домучились в итоге до изнеможения. — Мне и правда стыдно. Я так… Ждал всё это время, правда, — Джесс резко замолкает, сглатывая горький комок, не дающий нормально закончить. Сердце мужчины замолкает тоже. Всё моментально останавливается после фразы «я так ждал». Это равносильно: «я так скучал» и Крис поверить сам себе и услышанному не может. Потому что он очень сильно этого ждал тоже. — Простите меня? — Не прощу, — Крис аморфно плечами пожимает. Сейчас внутри творится нечто совершенно противоположное тому, что видит его мальчик. — Прощу, если выполнишь одно моё желание. — Какое? Если ты завязался — играй до конца, посередине ничего не бросая. — Поцелуй меня. И Крис решает дойти до финала.