Тебе без меня не идёт

Питер рассказывает всё. Всё то, что не знает Крис, хотя знать был обязан. По крайней мере, мужчина в этом совершенно уверен. Он медленно и чересчур нервно расхаживает по своему кабинету, внимательно вслушиваясь в каждое произнесённое слово. Потому что всё это очень важно. И, из-за того, что Крис понятие ни о чём, оказывается, не имеет, становится омерзительно. Мужчина корит себя за то, что не капнул глубже, не узнал всю родословную Джесс. Просто его цель другой была: узнать всё о мальчике, а не о его родителях. И он из-за этого всё на самотёк пустил. И от осознания этой чертовой беспомощности хочется выть. У них такой закон: на рожон на другую добычу не лезть. Не покушаться на чужие территории. А его мальчик стал собственностью враждующей с ним мафиозной группировки. Мужчина понимает, что действовать надо, он уже отослал в больницу своих людей, но сам туда идти не спешит. Опасно. Для Джесс опасно. А Крис безопасностью этого человека, никогда рисковать не станет. Пускай весь мир треснет на пополам, превратиться в руины и разрушится. Ты будешь со мной. Рядом. И это не обсуждается. А потом неприятной трелью звонит телефон. Он легкое помутнение от глубоких мыслей стряхивает и спешит ответить, даже на номер не посмотрев. — Крис… — и мир, на самом деле, рушится начинает. На том проводе тихий голос его мальчика. Тебя никогда не перестанет переёбывать от этого. Потому что это никогда тебя не отпустит. — Почему возле моей палаты кто-то стоит? Ты не придёшь? — Джесс периодически закусывает нижнюю губу и воровато смотрит на мужчин в черных костюмах, которые, казалось, на него никакого внимания не обращают. — Это мои люди. Расслабься. Они там ради твоей безопасности, — Крис тяжело вздыхает и падает на кожаное кресло напротив ещё сидящего в его кабинете Питера. Тот жадно в разговор вслушивается и глазами по помещению быстро-быстро бегать начинает. — Что-то произошло, да? — Не бойся. Я скоро тебя заберу, — а потом мужчина тут же трубку бросает, не давая мальчику ответить на последние две очень странные для него фразы. По телефону сейчас говорить… Опасно. Мужчина, выслушав про отца Джесс сильно трястись от злости и негодования начинает. Все медленно, но верно в одну мозаику складывается и рисунок своей привлекательностью не блещет вовсе. Это омерзительно. Он мальчишку больше в этой чертовой семье жить не позволит. Крис намерен забрать его к себе. А потом в голову такая ужасная мысль приходит, которую хочется сразу забыть, но она упорно, вцепившись крепкими когтями, остаётся держаться в подсознании мужчины. Мальчику нужен тот, кто будет постоянно рядом, защищать его и сам на его жизнь не покушаться. Крис поднимает темный взгляд на сидящего охранника и подается слегка вперед, внимательно на него смотря. — Скажи честно, — мужчина даже останавливается на мгновения, не веря что сам лично спрашивает это, — причина того из-за чего ты бросил Джесс — это не работа. Ведь так? — Это работа. — Не смей мне врать! — рычит он, напрягаясь всем телом, а потом как не в чем не бывало встает из-за стола и идет к мини бару. Ему чертовски хочется выпить. Странное чувство начинает наполнять изнутри, отдавая неприятно горечью до тошноты. Требуется запить, прочистить горло от омерзительного комка и забыться. Ты творишь такую хуйню. Тебе не надоело? Крис непроизвольно улыбается, утвердительно кивая своим мыслям: его, блять, никто убить или хотя бы задеть не мог. А у этого шестнадцатилетнего засранца и яркими голубыми омутами получилось. Словно Торнадо вошел в его жизнь, сметая всё на своём пути, ничего не жалея. А Крису и не жалко даже. Крису чертовски смешно. Моя душа уже давно сгнила. У меня есть шанс построить новую. Помоги мне. Я без тебя не справлюсь. — Отец Джесс сказал, что если мы не расстанемся, он увезёт его из города, наконец выдавливает он. — Он тебе до сих пор нравится? — Я до сих пор люблю его, — а в глазах — холодное пламя. Опасное, никого не щадящее и ужасно болючее. Питер знает, что терять ему больше нечего. Потому что он уже потерял. Парень смело смотрит в черные глаза и видит то, что никогда не должен был видеть — боль и отчаяние. Это было всего мгновение. Как яркая вспышка чего-то в пасмурном небе, но этого хватает, чтобы четко осознать: Крис мальчишку не отдаст. Он почти его завоевал и отпускать его не собирается. А ещё он его безрассудно любит. Питер понимает это тоже. — У меня к тебе есть предложение, — продолжает мужчина через минуту, — только отказаться ты не можешь. Потому что иначе я тебя убью. Крис действительно неплохой человек. Но только для тех, кто ему действительно очень дорог. А в жизни мужчины такой человек только один. И это самое большое счастье и самая грандиозная его ошибка. Крис сумасшедший, безжалостный и чересчур властный. Ему никого и никогда не жалко. Ему плевать. И это его плюс (возможно). Сейчас же мужчина готов наступить себе на горло, лично кислород перекрыв. Потому что два пути, которые категорически пересекаться не должны, по иронии судьбы переплелись именно сейчас. Он давно уже расставил приоритеты и его мальчик стоит выше всего. Он смело перенимает ход в этой нечестной игре с судьбой. Понимая, что всё уже предрешено. Понимая, что все ходы продуманы задолго до. Решает рискнуть, стараясь о последствиях не думать совершенно. — Я прикрепляю тебя к Джесс, — выдыхает мужчина медленно. Потому что сказать это неимоверно сложно, — это пока твоя основная и единственная работа. — Что? — Питу же кажется, что он ослышался, что просто… Показалось. Крис, возможно, подразумевал нечто другое, но по серьезному, нечитабельному лицу босса, ошибиться невозможно. Он сказал, то что сказал. Не жалеет. Пока. — Ты же не хочешь, чтобы пострадал тот, кого ты любишь? — хрипит он, снова за стол садясь, — вот и охраняй. С оружием, только молча и к нему не прикасаясь. — Джесс против будет. — Будет, — согласно кивает мужчина, — только тебя это не касается. Иногда мы совершаем безумные поступки. Думая, что никогда бы, наверное, такое не сделали, но всем известно — строить план вперед нельзя. Потому что все и так за тебя построили. Лучше не вмешиваться. Иначе, накажут.

***

Мальчик лежит на койне в палате и ему впервые становится неудобно. Он знает — за дверью какие-то люди, и то что эти самые люди Криса, душу не греет совершенно. Возможно, случилось что-то плохое. И от этого только холоднее становится. Мальчишка, зябкое, омерзительное чувство недосказанности ненавидит всем сердцем. Он слышит разговоры и громкий смех, который иногда сходит на шепот в тех моментах, когда надо сказать что-то важное, а потом голоса и вовсе замолкают. Дверь открывается и входит он. Такой обычный, усталый и, почему-то, злой. Только вот что-то внутри так тепло из-за чего-то становится и сразу спокойствие наступает. Потому что знает: Крис ему ничего не сделает. Он ему начинает всецело доверять. — Привет, — хрипит мужчина, пододвигая стул чуть ближе, — я соскучился. На это мальчик только кивнуть может, потому что и слова выговорить не в состоянии. Ему сложно самому себе признать. Потому что он тоже. Сука, тоже. Юноша вдруг, медленно, осознавать начинает, что все эти долгие два дня, черные омуты с голубым океаном не пересекались и от этого было необычно. По-моему я с ума от этого сходить начинаю, но мне тебя становится чертовски мало. Вслух это никогда произнесено не будет — мальчик уверен. Он лишь головой коротко кивает и отвечает совершенно другое: — Что-то случилось? Почему так много незнакомых людей? Меня это пугает. И ты, блять, это понимаешь. — Твой отец скрывается, ты знаешь? — без предисловий начинает Крис. И видя недоумевающее лицо младшего, понимает, что мальчишка совершенно ничего не знает. — Твой отец проиграл фирму в казино и… Тебя. — Что? — Только и вопрошает Джесс, — такого быть не может. Это шутка? Мальчик успокоиться пытается, как-то себя сдержать, но обидные слова роем кружа, вырваться желают, потому что знает, знает, что он на такое способен. Что ему, кроме себя, никто не нужен. И почему-то так все равно становится. Он же привык? Мальчик и правда к плохому давно привык. Он привык к срывам отца, крикам матери и сине-жёлтым синякам. Парень постепенно понимает, что отталкивает всех из-за детских, глупых страхов. Потому что ему неуютно. Моя зона комфорта слишком мала для больше, чем одного человека. А потом появился мужчина, который готов пылинки с него сдавать, готов сделать абсолютно все, только ради того чтобы он, мальчик, ко всему этому не привыкший хоть как-то улыбнулся. Бескорыстно. Хренов альтруист. — Ты меня ведь заберешь? — «Вы» переходит на задний план, «Вы» — это уже в прошлом. Ты мне так сейчас нужен. Я без тебя не смогу из всего этого выбраться. Признаю. — Я уже давно забрал тебя к себя, — все, что он так хотел услышать. Всё то что вызывает глупые пульсации в венах и легкое трепетание чего-то внутри. Давай начнем следующую главу. На старой странице уже нет места для новых чересчур важных записей. Чернила разных цветов давно высохли. Их тревожить не стоит. Оставим все и начнет опять. — И даже не собираюсь тебя отпускать.