Тебе без меня не идёт

Длинные трясущиеся пальцы зажигают мятую сигарету. Парень делает глубокий вдох и тут же выпускает дым наружу. Омерзительно. Омерзительно здесь видеть его. Он пытался защитить, он хотел не подпускать. Только вот он, к большому сожалению, не судьба. Ей Питер своим характером не нравится. И она жаждала его проучить. Никогда, слышишь, никогда не смей ставить палки в колеса тому, кто сможет тебя растоптать, столкнуть в пропасть и спокойно уйти. Жизнь смогла и Питера, на самом деле, ей совершенно не жаль. — Ты чего такой дерганный? — на плечо ложится крепкая тяжелая рука, заставляя обратить на себя внимание. Перекур закончился давно, но Пит это совершенно не замечает. — Просто задумался. Собеседник на это неоднозначно кивает и отходит к мужчине, с которым тут же завязывает незаконченный диалог. — Парня жаль, — тянет тот, почесывая небритую щеку, — маленький такой, не испорченный. Ангел во плоти, блять. — Мужчина лукавит, говорит не всерьез, потому что уверен, что пацан окончательно себя продал. « Крис никого не жалеет, ему это делать просто нельзя, иначе сам себя погубит. Находит шлюх и меняет тех как перчатки.» — слышал когда-то Пит. Парень на это только ухмылялся. Знал же, на кого работать будет. Ему было смешно до слез. А сейчас грустно до хрипоты в горле. Я не хотел тебя оставлять. Такую жизнь тебе не желал. Питер сглатывает горький комок, который раскаленный металлом, словно яд течет по горлу и затягивается вновь. — Ну он хотя бы не как шлюха выглядит, — слышится с другого конца, — я бы вставил. — Подожди пока босс наиграется, потом можем и мы поразвлечься. — Это звучит отвратительно. На эти слова Питер резко голову вздергивает и кулаки все сильней и сильней сжимает. — Уверен сейчас этого… Джесс, да? Дерут как не в себя, — смеется охранник, а потом глухо вскрикивает, падая на мокрый асфальт. Питер не выдерживает, подбегает со спины и бьет того основанием магазина* по голове. — Ты, блять, охуел? — восклицает второй, сразу включая рацию и вызывая главного. — Ты знаешь, что тебе пизда.

***

Крис лежит на спине и слушает мирное сопение ребенка на своей груди. Мальчик сначала недовольно мычит, чертыхается и ворочается, ругаясь, потому что было не мягко. Спать на накаченном теле, никакого удовольствия не приносит. Мужчина из-за этого только довольно смеется и подкладывает под темную голову подушку, создавая больший комфорт. Крису с Джесс непривычно уютно. Ему с мальчишкой сладко настолько, что внутри, что-то приятно тянется. И от этого… … Становится страшно. Человек не должен так зависеть от другого. Не имеет права отдавать всего себя до конца. Не должен позволять есть себя по кусочкам, медленно умирая. И если это чувство зовется любовью — то он точно пропал. Свернув не туда, крепко в капкан попал и ничего с этим сделать не получается, потому что просто не хочется. В дверь кто-то тихо стучится, а потом та со скрипом открывается, позволяя свету ламп проникнуть в темную комнату. — Босс, прошу прощение. — Что тебе, Алекс? — мужчина кривится, неосознанно опуская глаза на мирно спящего юношу. Он и правда боится, что нечаянно того разбудит. — В курилке произошло нечто неприятное, — начинает издалека он, но видя напряженное лицо Криса, спешит быстро продолжить, — Питер Малкис напал на Фреда Кима, вместе с этим нарушив правило, что прикажете делать?

***

Никто разборки в доме у босса не любил. Все всегда знали: из десяти вошедших в помещение, как минимум один уж точно больше не выйдет. Сейчас же мужчина заходит в комнату и с легким раздражением выдыхает. — Что твою мать произошло?! — Крис начинает орать, он знает, знает, что Питер никогда бы никого так просто не тронул. А если что-то и случилось, то дело касается Джесс? Мужчина об этом не хочет даже думать. — Просто кто-то в руках себя не держит, — хмыкает один из мужчин, в упор смотря на «провинившегося» — Просто кто-то базар свой фильтровать не научился. — Не в твоих сейчас интересах пререкаться, Питер, — плюется мужчина из толпы, плотоядно на того смотря. Крис тяжело вздыхает. Ему сейчас ничего решать не хочется. Он с тяжелым сердцем оторвал от себя спящего подростка и единственное, что желает — это вернуться к нему. — Расскажи, что произошло, — обращается он к Питу, — у тебя минута.

***

Мальчик просыпается на остывшей кровати и смазано оглядывается. Он четко помнил, как засыпал на теплой груди и сейчас лежать на мягкой подушке ему не нравится совершенно. Джесс медленно встает и немного морщится от неприятных ощущений: спина слегка болеть начинает, а совсем еще недавно пострадавшая нога — неприятно ныть. — Блять, — непроизвольно слетает с губ. Он еще раз оглядывается и решает выйти в холл. Мальчику пить хочется ужасно, да и в есть уже — тоже. После темной комнаты, свет кажется чересчур ярким, неприятным и раздражающим. Джесси по сторонам воровато осматривается, никого, почему-то не замечая и идет к винтовой лестнице, намереваясь спуститься на первый этаж. Он никогда не понимал, зачем людям такие большие дома. В них человек чувствует себя одиноко. Юноша же чертыхается постоянно, когда понимает, что обойдя, как ему кажется, почти половину дома, кухню не находит. За окном — почти светло. Солнце сонно и медленно встает, но тепло пока не дарит. Им обоим хочется спать. Только вот один уснуть, почему-то не может. Я буду винить тебя в том, что перестал высыпаться. Ты забрал мой сон… … И почти украл сердце. Джесс идет тихо и медленно, мальчик заходит в левое крыло и тут же от неожиданности подскакивает, хватаясь за сердце: раздается чей-то протяжный скулеж, а потом глухой стук со знакомым голосом. И мальчик поклясться готов, что это голос… Криса? Ему страшно. Он-то точно знает, что лезть в какую-то там ни было передрягу не стоит. Я просто не хочу разочаровываться в тебе. Я знаю, какой ты человек и видеть тебя таким вовсе не желаю. Только вот ноги предательски дрожа, все же направляются к неприметной белой двери. — Тебе туда нельзя, Джесс, — мальчик слегка подрагивает, но голос узнает. Дин мягко за кисть его хватает и от двери отвести собирается. — Что там происходит? — слышится очередной резкий шум, но мужчина непреклонен. Он оттаскивает мальчишку к лестнице и уже хочет начать подниматься, но только парень этого не хочет совершенно: Джесс тонкую руку вырывает и смешно ровные аккуратные бровки хмурит, требую объяснения. Неугомонный. Какой же, сука, неугомонный. Дину хочется смеяться. Он понимает, что на мальчишку лучше вовсе не смотреть — ошпарится. Но почему-то взгляд отвести не может и все больше и больше Криса понимать начинает. Джесс яркий. Мальчишка изнутри по живому светится и этот свет ничем не перебить. Его и правда не полюбить невозможно. Но то что сейчас происходит за стеной ему знать нельзя. Дин прекрасно осведомлён, что там творится. Уверен, чем это закончится. И со своим другом в его действиях солидарен совершенно. Крис того кто ему дорог защитить старается. Никто и никогда на него даже косо посмотреть не посмеет. Этот мальчик заслуживает самого лучшего. Джесс и правда достоин только счастья. Вот только счастье — понятие растяжимое. Вещь щепетильная и чересчур хрупкая. Никто не знает что будет завтра. Никто не загадывает, что произойдет через мгновение. День. Месяц … Год. Слышится громкий хлопок и глухой удар. Джесс никогда не узнает, что в эту ночь закончилась жизнь его обидчика. Мальчик крупно вздрагивает и падает чуть вперед, впечатываясь в теплое тело. Дин же впервые совершенно теряется, видит что тот на краю стоит и неосознанно притягивает ближе… Крис никогда не узнает, кто так крепко обнимал его мальчика. … а потом до боли худые плечи сжимает, вдыхая приятный аромат запрещенного для него человека. Но вселенная им об этом напомнит. Обязательно напомнит.