Тебе без меня не идёт

На месте происшествия много людей. Всюду вспышки, шумный гам, а на асфальте — уже пустое, но ярко обведенное место. Пацану от этого неимоверно тошно. Джесс сидит на заднем сидении большого, будто бронированного, как танк, джипа и пытается дышать. Хотя-бы дышать. На водительском месте крутится Дин, а рядом — взъерошенный Крис. Мужчина волосы на себе рвать готов, он часто-часто через зеркало заднего вида взгляд косит, видя, что мальчик не в порядке. Его мальчик не_в порядке. Он нежно берет Джесс за запястье, но тот только неприятно дергается, кривится и спешит отодвинуться. Вжимается в окно и крепко зажмуривается. — Все нормально. Я в норме, — повторяет он, а сам знает, знает, что делает только хуже. С ним ты не в безопасности, но хотя-бы спокойно. Нужно всего лишь сделать выбор. Джесс себя за свой юношеский максимализм и девчачий характер ненавидит. Он абсолютно не понимает, что с ним происходит и от этого только бесится больше. Мечется как собачка и Криса по своим пятам таскает, запрещая свободно дышать. Запрещает и осознаёт это очень хорошо. На все сто процентов уверен, что мужчина в нем по горло, вот только как пользоваться этим, мальчишка пока не научился. А надо это вообще? Джесс думал — да. Вот только время все по местам расставляет. Меняя комбинации, выстраивает свою собственную партию. И принужденно заставляет приняв правила, в уже её играть. От этого человека уже не тянет пустой неизвестностью, животным величием и властью, от которой хочется маленьким комочком вжаться, думая о том, как не дышать так тяжело. Сейчас Джесс без Криса себя практически не видит. Сумасшедшей улыбкой тупо улыбается и думает о том, как было бы прекрасно научиться менять время вспять. Я бы никогда той дорогой не пошел. Ни за что бы своих глаз на твои не поднял. Лучше бы вообще тебя не знал и… Не пропадал. Мужчина же думает о том же самом. Вот только так же сильно, как мальчишка, он жалеть не думает. Моя жизнь пропала падалью. Вкус крови и запах вечного предательства, сильно смешанного с недоверием. Ты — глоток свежего воздуха. Что-то странного и хорошего в пропащей жизни. — Куда сейчас, Крис? — Дин внимательно смотрит на друга и понимает: он совершенно его не слышит, даже этого не хочет, полностью в перепуганном пацана утопает, обгораживая того аурой раздражения и страха. Мужчина про себя смеется и даже мысль пропускает о том, что на главу мафиозной шайки у него не хилый компромат собирается. Ты нарушаешь все запреты, приятель. На этом троне сидеть тебе недолго осталось. — Я… — что-то хочет вырваться наружу, но Крис сам себя останавливает, практически на горло наступая. — К доктору. Его надо показать психотерапевту. А на языке крутится ясное «боюсьбоюсьбоюсь» Дин не дурак. Он то прекрасно все понимает, но об этом не заикается, делает галочку где-то в голове и тупо кивает. — Как скажите, босс.

***

На улице давно стемнело, а с того дня прошло больше недели. Джесс же кажется, что прошел всего день. Он упрямо смотрит в окно, надавив своим лбом на чистое стекло и томно дышит, оставляя запотевшие разводы. Шумно сглатывает и чуть дергается, когда знакомая теплая рука, мягко берёт его чуть выше локтя. — Иди поспи, — шепчет мужчина, сонно смотря на пацана. Он на самом деле думал, что его Джесс давно спит. Под его глазами — темные круги, а руки не естественно ледяные. Так быть не должно. Но пацан до сих пор в себя не пришёл и это факт. Психика подростка дала сбой и сделала его дерганным. Резким. Молчаливым. Джесс, казалось, медленно превращается в свою тень, словно в темный капюшон из страха врастая и давать руку на спасение не думает даже — уверен, что сам выберется. » -Такое раньше случалось? — Нет. — Тогда я не знаю что делать, — на выдохе выпаливает доктор, — лучше не отворачивайся от него. Ты знаешь сам — Крис единственный, кто сможет тебя защитить» Единственный, кто сможет защитить. Единственный. Мальчик своим придурковатым мыслям, глупо улыбается, обнажая ряд ровных зубов. Совсем Криса при этом не замечая и до безумия его пугает. Его мальчик в нём нуждается. Спаси, пока не стало слишком поздно. Вот только пластинка с таблетками нещадно летит на кафельный пол, а Джесс убегает на второй этаж, шумно захлопывая дверь. И так всегда. — Открой дверь, — мужчина терпит. Он воровато по сторонам оглядывается, словно пытается найти человека, который может видеть его слабость и стучится снова. Снова. Уже одиннадцатый день подряд. Уже тысячный раз. И всё что он слышит, это жалкое, запыхавшееся: «я не сумасшедший, хватит сувать мне свои таблетки!» — Открой дверь, — повторяет Крис, сжимая и разжимая ладони. Ты споришь с тишиной. А её выиграть невозможно ты знаешь. — Я её сломаю, если ты сейчас же не откроешь. Снова тишина, которая мгновенно прерывается звуком выбитого замка. В комнате холодно и темно. Окно настежь открыто и создает ужасный сквозняк — Кто из нас ещё сумасшедший, — слышится где-то позади. Джесс сидит на небольшом пуфике, подложив под себя подушку и укрывшись теплым пледом. — Тебе же холодно, почему не закрыл окно? — он смотрит на обессиленное лицо любимого человека и ему охота разрыдаться. Только не говори, что я сделал это с тобой. Не смей, блять! Кто-то громко хихикает, довольно потирая ладони. Этот кто-то уже давно хотел увидеть «перфоманс» и сейчас неимоверно этому представлению рад. Судьбе определенно нравится издеваться. На этот раз она не вмешивается. Только поудобнее сев, очарованно смотрит шоу, что-то в уме сохраняя, словно конспектируя чрезвычайно важную лекцию. Она собой горда. Ведь своими же хищными руками завела их в эту клетку, лишая воздуха по одиночки. Не давая существовать раздельно. Это она, виновница всего происходящего. Участница размазанных переплетенных нитей. Соучастница всех трагических событий. Анархия её лучшая подруга. Приятельница по крови. Они ещё не_наигрались. Сполна сюжетом не_насытились. Им скоро захочется ещё. Потерпите, прошу.

***

Мальчик просыпаться боится до ужаса. Он трясется увидеть ту картину. Лужи крови и бездыханное тело, которое в последние секунды, защищало именно его. Не достоин. Джесс чувствует теплое касание и мирно выдыхает, понимая, что окончательно проснулся. Осознавая, что он рядом. — Доброе утро, — хрипит Крис, заботливо поправляя спавшую челку с глаз пацана. — Ты спал хорошо? А он даже глаз открывать не желает, только глубоко дышать старается, думая, что опять скоро уснет. Старший от этого детского поведения ухмыляется, потому что чувствует, чувствует — пацан проснулся. Притворяться не твой конек, оказывается. — Эй, — немного трясет худое тело мужчина, — если ты сейчас не проснешься, я тебя поцелую. Звучит как угроза. Как будто что-то запрещенное, немыслимое. Страшное. — Целуй. Хотя уже совсем не страшно. И угрозой не пахнет вовсе. Мы же давно перешагнули эту ступень? Теперь ты совершенно не боишься? Теперь всё же будет хорошо?.. Нити, переплетавшие их, давно завязавшись в тугой узел, начинают бесстыдно путаться. пропали. В этом омуте, словно горячем дегте тонут. Их симпатия истерична. А поцелуи, которых никогда не должно было быть — обжигают горло. Что-то всегда приходит с опозданием, а что-то никогда не сможет нас достигнуть. Это дело вкуса Вселенной, оставьте это в её приоритете. Где-то в глубине души, со скрипом открывается дверь к сердцу, а где-то далеко раздается взрыв. Там, где совсем светло и безопасно, влюбленные люди со страстью целуются, так по-детски улыбаясь своей любви. Там, где-то по обломках в сумерках идут два подростка. Отчаянно и крепко сплетая свои руки, глубоко и медленно дыша. Они любят друг друга так отчаянно, любят как в последний раз, боясь, что что-то упустят. Любят всем сердцем, полным терпеливой надежды. Они любят друг друга как дети. Тоже. Знают, что будет дальше, они, вооруженные до зубов, сбивая ноги в кровь, идут к своей цели. Поколение гремящих угроз, катастроф. Дети цинизма. Они любят друг друга до безумия, до угроз и мучений — плюют на это. И если все должно в скором времени взорваться. Так безжалостно разрушиться под нашими ногами… … дайте им любить друг друга Дайте насытиться, пока они чувствуют. Пока ещё есть время.