Любишь кататься — катись к чертям!

Тугие верёвки крепко сдерживают хрупкие запястья, из-за чего девушка могла бы корчиться от боли, но сил даже слова вымолвить не было. Кажется, у Юн сломаны два пальца на левой руке: средний и указательный. Аккуратная тёмная бровь была высечена грубой полосой, рядом с которой красовалась глубоковатая рана. Девушка пыталась шевелиться, но, когда рёбра стали ужасно кричать от боли, поняла — два самых верхних ребра с правой стороны сломаны — эту часть, наверное, распинали до полумёртвого состояния. Ссадины и порванные от падений джинсы уже могли говорить о том, что находится она не в самых лучших условиях, в дурацком состоянии. — Эй, куколка, постони, чтобы я знал, жива ли твоя тощая тушка! — противный оскал взрослого парня, что только появился, злил раненую пленницу ещё больше. То, что ей приказал незнакомец, оказалось единственным способом для контактирование с людьми, ведь повторюсь — Соми была обессилена полностью. Ей хотелось кричать, молить о спасении, но язык будто забыл как говорить. — Эй, сука, подавай признаки жизни, говорю! Та слабо качнула головой, после чего парень усмехнулся ещё противнее. — Босс, она пока жива, можно приступать. Смутно разглядев очертания знакомого силуэта с огромным пистолетом в руках, пленница от страха распахнула глаза. Как оказалось, это был сон Юн. Всего лишь сон. Когда Соми наконец осознала, что вернулась в реальность, увидела перед собой преподавателя Има, что увлечённо рассказывал в этот момент про удачно проведённые выходные, на рыбалке. Та находилась в университетской аудитории, сидела за партой на третьем уровне, — как-будто ничего и происходило за эту неделю. — Сом-Сом, — тихо, но резко прошептал ДоДо, выдергивая девушку из культурного шока, — ты спишь вообще по ночам? Так в открытую дрыхнуть на уроке Има ты ещё, кажется, не осмеливалась. Реферат или доклад не дал тебе отдохнуть? Юн ничего не понимала: вокруг не было слышно голосов одногруппников совершенно, Кёнсу в том числе, а лишь громкие и непонятные мысли кружили по ветру в пустой девчачьей головушке. — Где он, Кенсу?! Что, твою мать, происходит?! POV Юн Соми. Так, Юн, соберись, Чонин же ничего не скажет, верно? Тот поцелуй не мог быть ошибкой, и он точно что-то ко мне испытывает, я в этом уверена! Бесшумно, прямо на цыпочках, спускаюсь по закрученной лестнице коттеджа Чанёля. Ты всегда была слабачкой, Соми, что могла убить хоть кувалдой Ифаня за измену, но не в состоянии сказать важные слова Киму. Что с тобой не так? Ощущаю дорогой ламинат на первом этаже под ногами и от страха не могу отлипнуть от лесенки. Ноги стали ватными, а язык будто проглотился в своём же рту, но, была не была, я всё равно рано или поздно должна буду ему рассказать. Чонин как всегда: расслабленная поза, ноги на стуле напротив, а в руках гитара, на которой демон так и не научился играть. Синеватая джинсовая рубашка и строгие неравные джинсы сидели на нем идеально. На столе был разложен чайничек с зелёным чаем и прозрачной чашкой, из которой время от времени пил, теперь уже, человек. Кухня, в которой он сидел, была очень светлой, так что она могла спокойно разглядывать идеальные изгибы мужского тела. Один, два, три… — Чонин, — тихо прошептала девушка, обращая на себя внимание своей цели, — нам нужно поговорить… А потом я уже ничего не помнила, ведь распахнув глаза, попала туда, где сейчас нахожусь. — Э-эй, Соми! — чуть громче произнёс Кёнсу, махая ладонью перед моим лицом. — Я-я… Нет, быть не может… — я не могла поверить своим глазам. — Занятия окончены, до завтра! — радостно воскликнул учитель, после чего студенты скоро вышли из здания. Выходя как черепаха из аудитории, я смотрела на Кенсу как на приведение. — ДоДо, что происходит? Где мой Чонин?! Где он, черт возьми?! Я хотела ему рассказать всё, а теперь каким-то образом нахожусь в этой чёртовой аудитории! — Эм, Соми, у тебя белая горячка что ли? Кто такой Чонин? — моргал нелепо мой друг. — А где Чондэ? Мне нужно поговорить с ним на счёт одного инцидента. Он в столовке, да, среди красивых однокурсниц? — хохотала я, пугая тем самым парнишу, что плёлся за мной, пытаясь всем своим видом доказать, что я рехнулась. — Так, что за Чондэ? Ты что Ифаню изменяешь? Тот Чо… Чо… Чо… — … Чонин… — Ах, да, тот Чонин и этот Чондэ твои любовники что ли? Совсем ополоумела, Юн? — О чём ты?! Ты забыл, как Крис изменил мне прямо на нашем кухннном столе, и я расторжила помолвку? Я была в бешенстве, ведь именно в этот момент зазвонил так не вовремя мой телефон. Ву Ифань, ёп твою мать. Какого хрена он звонит мне после всего, что натворил? Я брезгливо подняла трубку, чтобы разобраться со всей этой чертовщиной. Мне казалось, что правильно дала понять бывшему, что не хочу быть с ним. — Алло, — брезгливо произнесла я, но услышав сладкий голос Ву, телефон чуть не упал у меня из рук от удивления. — Дорогая, твоя учёба закончилась? Я забронировал столик в твоём любимом ресторане на 7 часов. Нам надо развеяться! А то с этой грандиозной свадьбой у тебя совершенно нет времени на отдых! — Ифань, ты мозгами тронулся что ли? А, прости, совсем забыла! У тебя же их нет! — лишь вырвалось у меня после китайского поноса из пони, радуги и соплей. Фу, аж блевать охото. — Какого хрена ты звонишь мне?! Я же ясно дала понять, что свадьбы не будет. Со стороны парня слышала лишь громкую тишину и полнейший шок. Ещё немного и я начну верить в то, что со мной случился долгий и насыщенный сон. — Соми, родная, с тобой всё хорошо? Ты сама сегодня утром сказала, что выбрала себе фасон свадебного платья в том бутике, помнишь? И зачем расторгать помолвку? Ты сама недавно говорила: «Никто не сможет расторгнуть величайшее событие всей моей жизни. Только через мой труп!» Или ты набухалась, отмечая с подругами? — Ифань, у тебя, походу, амнезия, ибо я прекрасно помню, как спалила тебя за изменой целых 2 раза! Мне, по-твоему, память отшибло? — Какая измена? И кстати… Только сегодня утром ты ясно дала понять, что мы сегодня наконец, впервые, «выгуливаем твою помидорку и мой огурчик этой ночью». Что же тебя переубедило вообще не выходить замуж за меня? — Что ты несёшь?! Меня переубедил Ким Чонин, вот кто! — сорвалась я, размахивая руками из стороны в сторону. — Не знаю, что сейчас происходит, но я уже не люблю тебя, черт возьми! Мне правда ничего не хочется объяснять! Прощай, подлец!!! На самом деле я просто выключила телефон и разбила его об стену коридора со стенами цвета персика. — Сом, — До поправил очки на переносице, — тебе инопланетяне мозг промыли что ли?! Ты зачем вообще наорала на Криса и бросила его? Совсем рехнулась со своими любовниками?! Он же любит тебя больше жизни, а ты ведёшь себя как эгоистка! Я видела досаду в глазах своего близкого друга, так что решила сказать всё на чистоту. — ДоДо, мы можем уйти с территории университета, чтобы поговорить о кое-какой важной вещи? — тихо прошептала я, небрежно теребя рукав родного человека. — А литература? — До чёртов Кенсу, идём! — Как тебе угодно, только книжки соберу и пойдём, — «невозмутимо» произнёс Су, очередной раз поправляя свои круглые очки с диоптриями и собираясь уйти вместе со своей спутницей.

***

— Дошик мой, — обратилась я к До Кенсу, толкнув его в плечо, ведь тот весьма безучастно попивал клубничный шэйк со взбитыми сливками. — М? — угукнул кореец, направив свои большие глаза в сторону Соми. — Что не так? Ты, вроде бы, хотела обсудить что-то важное со своим лучшим другом, так что я внимательно тебя слушаю, самса. — Да, но… эта тема такая неловкая… я не-не знаю даже, сон это или нет! Ай! — говорила я смущённо, но потом резко ощутила мимолетную боль у поясницы, громко крикнув, пытаясь удержать в своём рту поток матов да и не только матов: я почувствовала себя плохо и прокашлялась в белоснежную салфетку. Но ужаснулась, увидев на ней ошмётки алой крови. Я не кричала, а в шоке смотрела на Кенсу, глаза которого будто стали ещё больше. — Ке-Кен-Кенсу, — мямлила, стирая с края рта капельки крови, — мне это не нравится, совсем не нравится…

***

POV автор. — Где она? — томно произнёс Чонин, сложив руки на груди. — Ох, так, так, так! Ко мне заявился сам Ким Чонин — предатель века! Я готов аплодировать твоим поступкам хоть стоя!!! Уау, Чонин, уау! То, как ты обошёлся с мисс Юн, заслуживает огромного уважения! — Отвали. Я выполнил то, что был обязан сделать. Теперь ваш черёд дать мне то, что я заслужил, то, что должен был получить по праву. — Ах, ты про свою официанточку? Да уж, мы, конечно, ожидали большего от такого профессионального искусителя как ты, но так уж и быть… забирай, — брезгливо произнёс юноша в ярко красном костюме и щёлкнул пальцами. Чонин в тот же миг оказался на известной своими проституками и алкоголем улице, в полуночь, во время, когда мужья бессовестно выпускают своих демонов на волю и идут веселиться. Не знал: зачем идёт в потрёпанный дешёвый клуб напротив, в который зашла знакомая девушка; конечно же, он узнал в ней Кристин, из-за чего ринулся в след за ней. Еле-еле зайдя внутрь из-за охранников, НиНи начал разыскивать взглядом любимую, но, найдя ее, парень заметно расстроился, увидев девушку в супер коротком блестящем платье, не скрывающим ровным счётом ничего, с теперь уже не шикарными блондинистыми, а с ярко розовыми волосами. А ещё больше картину дополняли стопки алкоголя у неё в руках. Но чувства были сильны: он много лет любил ее, что столько времени пытался заполучить долгожданную свободу с любимой. Он скоро начал расталкивать толпу, чтобы добраться до бара; Кристин вела себя достаточно развязно и легкодоступно. — Эй, — НиНи невесомо коснулся ее плеча и смотрел с непониманием прям ей в лицо, — Кристин, — взгляд девушки был расфокусирован и игрив. — Ты меня помнишь? Это я — Чонин! — Ну, приветик, Чонин, — схватила та его за галстук и намотала на кулак, резко потянув его расслабленное тело на себя, впиваясь в пухлые губы. Чонину было не очень приятно целовать ее, ибо перегар уж очень отталкивал, ну, а та мазала своими губами так отвратительно, что Ким слегка разозлился. — Ты… что… — Чонин действительно не ожидал такого быстрого развития событий спустя столько времени. — Ну что, красавчик, продержишься час или даже всю ночь? Ты прямо животное в пастели, у меня чуйка на таких как ты, — с каждым словом рот Кима открывался всё шире, ибо сейчас она казалась ему совершенно другим человеком, будто подменили. — Ну, так, сколько платишь, сладенький? — та облизнулась, проводя наманикюренным ногтем по торсу юноши сверху вниз; после приблизилась к его уху и шептала томным, сексуальным для многих голосом. — Тебе сделаю отличную скидочку. — Никки, какого черта ты так себя ведёшь?! — НиНи психанул, оттокнув девушку и поставив руки в боки. — Какого чёрта?! Где ты настоящая, которую я так люблю?! — Как же я себя веду? И откуда ты, твою мать, знаешь мое имя? Ты кто такой вообще? — уже озлобленно произнесла она, сложив руки на груди. — Как проститутка! — грубо произнёс Чонин, после чего словил звонкую пощёчину. Ни одна девушка не примет такого слова в свой адрес, даже если таковой и является. — Мудачьё, — лишь процедила она сквозь зубы и скрылась в толпе. А Киму хотелось рыдать, словно маленькая девочка, и пытаться понять, что происходит. Он должен разобраться, но видеть его Никки в таком состоянии совсем не хотелось. Чонин сидел в какой-то комнате того старенького и дешевого клуба, где никого, как ему казалось, не было. — Я не понимаю ничего, — говорил сам с собой, смотря устало в потолок. — Бог — Отче наш — я знаю, ты есть! Прошу, помоги мне: все эти 22 года мечтал вновь стать человеком и быть с Верóникой, но теперь, — из печальных глаз потекли медленно соленые слезинки, — я вообще сомневаюсь, люблю ли я её. Не знаю, где я, не знаю, какой сейчас год и день, не знаю просто на просто, что делать. Она такая чужая, даже не помнит меня! Но где же то счастье, что мне обещали, а? Бог, твою налево, ответь! Я же заслужеваю счастливой старости в конце концов! Мне 24, а в душе сейчас будто кот в тапки нассал! — Ну как? Нравится? — послышался низкий, такой бархатистый, мужской голос рядом, отчего НиНи повернул голову в сторону звука и увидел его… — Я ведь, — резко вскочил Чонин, разглядев в лице человека лицо Чанёля, что стоял облокотившись о тумбочку со сложенными на груди руками, — убью сейчас тебя! Мы так не договаривались, помидор ты хренов! — Ты же сам просил будущего, — усмехнулся Пак, «положив на проблему Чонина болт», — или ты правда ждал мирной семейной жизни и спокойного существования без сверхъестественного? Тот кивнул, немного успокоив свой пыл. — Мы договорились, что она всё вспомнит и будет обычной! А ну верни мне мою девушку! — Какую из? — язвил Чан, держась за живот, чтобы не захохотать от своей же шутки. Но, осознав раскрытие всех карт, прикрыл показушно рот. — О чём ты, чёрт возьми? На что ты намекаешь? — Мы собираем армию, чтобы наконец атаковать архангела. Не хотелось бы, чтобы было слишком много жертв и свидетелей. — На что ты намекаешь, Пак чёртов Чанёль?! — Чонин уже кричал, пытаясь ухватиться на Чана и врезать ему посильнее. — Ну, — показушно закатил глаза Пак, будто что-то вспоминает, — дай припомню… Ты же хотел знать о Кристин, да? — Не только. Как там, мать твою, Юн Соми? В этом мире эту идиотку определённо покусают за супер острые фразочки. — Ох, ну, твоя Кристин не могла ни в коем случае вернуть себе память, ибо ты не существуешь, голубчик, — Чонин был зол как никогда. — Тебе казалось, что она будет прежней? Да, той платят хорошо, в этот клуб сложно устроиться, — Чанёль насмехался над своим «другом». — Какого черта она стала такой?! — Как бы тебе объяснить… Кристин никогда в жизни не знала Ким Чонина: ни прошлого, ни настоящего, ни будущего. Мы стёрли тебя, Кай. Да, возможно ты назовёшь меня последним ублюдком, что молчал до последнего: о том, что эта шкура тебя не вспомнит, то, что тебя по документам и в помине не было, то, что Юн Соми должна умереть… — Как, стой… — на Чонине не было лица, — прошу, стой, ничего не говори… — Ох, Ким, ты же сам хотел правды. Как ты не поймёшь, что Ад заслужил время правления! Демоны имеют права на существование, а узнав ты обо всём, и не боролся бы за свою любимую, хотя… — Ах ты ж обезьяна красножопая! — Теперь то я сам сомневаюсь: какая из них твоя любимая. Кто любит тебя больше жизни? Кто твоя истинная любовь? Кто готовь умереть за тебя? Ах да, это же Юн Соми, что совсем скоро принесут в жертву, кисик мой. — Ах ты, поверь мне, я вырву твои кишки и намотаю их тебе же на шею, расчленяя твои конечности раз за разом! Может Ким и пытался выглядеть агрессивным, но в душе у него будто что-то рухнуло, познав, что идиотку Юн ждёт участь не из приятных. — НиНи, спокойно. Живи жизнью простого смертного и не парься! — весело хлопнул Чанёль героя по плечу. — Всегда нужно искать плюсы! Да, твоя бывшая оказалась проституткой, нынешняя любимая без пяти минут мертва, у тебя пропала могущественная сила и тебя не существует… Ой, да, к несчастью, здесь минусы заметно перевешивают плюсы, если они вообще есть… Но не грусти! Мы по-тихому, без людского мира, порешаем всё с ангельскими жопендриями и отожмём весь Мир! Будем в нём править! Мы обязаны победить и без Юн Соми. — Но, — казалось сейчас расплачется самый могущественный человек на свете, — почему именно она? Как я, по-вашему, должен забить на человека, которого растил столько, сколько себя помню?! Боже, я поступил как идиот, когда доверился… — Ну, — нелепо цокнул Пак, вставая и делая вид знающего всё человека, — недавно Юн с тобой была у меня дома, так что я подмешал ей в чай снадобье, которое превратит адское логово в пепел, стоит только лишить данное женское тело жизни. Нам на руку, чтобы Соми умерла от руки именно могущественного ангела, чтобы разнести всё к чертям собачьим! — Ах ты ж мразь! Я не позволю ей погибнуть! Думаешь, что я ее брошу? Поверь мне, моих сил хватит горы свернуть!!! — Ага, Чонинушка, ты давным давно стал моим близким другом, который уж точно заслужил спокойствия, но ты действительно думаешь, что ты осилишь целое демонское иго и вырубишь главного? Я, конечно, любитель верить в нашу победу, но в твои человеческие силёнки верится как-то с трудом. — Ты идиот? Я ж сказал, что не отступаю! Я спасу эту придурошную и буду жить спокойной человеческой жизнью! — Ким резко развернулся и хотел уже воплощать свои угрозы в жизнь, как прямо у порога двери замер, услышав уставший голос Чанёля. — Чонин, ты правда ее любишь? — почему-то именно в тот момент Пак был серьёзен. — Да, хён, и очень сильно, — НиНи развернулся лицом к другу, чтобы смотреть ему прямо в глаза. — Она сделала меня живым. Я столькое прошёл, сколько и не счесть. Я чувствую сейчас себя таким подонком, что решил то, что моя счастливая судьба с Верóникой важнее участи Соми. Я поступил эгоистично, позволив ангелам так легко ее забрать в неизвестном направлении. Я виновен в том, что Юн сейчас где-то страдает, более чем зря, ибо Кристин не та, кем являлась раньше. Соми — моё прошлое, настоящее и будущее, которую я буду всегда беречь как зеницу ока. — Самоуверенно прозвучало, — пробормотал Чан, вскидывая вверх брови. — Раз так, то я помогу тебе.