Лабиринт

Медленно, но верно обзору открывались незнакомые, едва различимые в полумраке стены. Едва поднявшись, Юсаку закрыл ладонью не успевшие разомкнуться губы и, зажмурив один глаз, в ту же секунду оглушительно закашлял. Медленно оглядевшись, он кое-как поковылял к выходу. Вернее, к свернувшемуся в клубок и сжавшему голову окровавленными ладонями «другу». Парень еле вертел головой из стороны в сторону, громко сопел и что-то отчаянно нашёптывал.

«Та… Такеши?.. Эй, Такеши! Ты узнаёшь меня? Это я, Юсаку»!

      Едва парень приложил ладонь к плечу «друга», как тот кое-как, но всё же поднял на Фуджики взгляд дрожащего, возможно пока ещё целого глаза. Каждая мельчайшая мышца на лице ходила дичайшим ходуном на пугающе бледном лице: — Ю…Юсаку?.. — Что с тобой произошло? — Я…Я… Шо… Джин… мы… Су… мне…нам…не удалось убежать от него…от них… — Помнишь что-нибудь? Что с остальными? — С…остальными?.. О…нет… нет.! Неужели… — Они живы? — мягко отрезал Юсаку. — и что за Су? — Неужели…это сделал я?! Ведь да.? Я.? — Ты не мог их убить. В тебе нет такой жестокости. Доктор Коуками способен полностью контролировать людей. Это был не ты!       Фуджики осторожно потянулся за так и не потерявшим свой огненный блеск под пятнами крови маленьким камешком и сжал его в ладони. Продержав тишину пару минут, Юсаку продолжил: — Ты видел Рё? — Рё.? — чертыхнувшись и одновременно с тем поморщившись, Такеши быстро понизил голос почти до самого шёпота. — ты…ты это сейчас серьёзно? Как можно забыть весь тот кошмар? Как ты мог забыть всё случившееся тогда? Ведь именно поэтому ты уехал и с того самого момента доктор Коуками вместе со своим немым чудовищем — Су — держит всех нас в диком ужасе? — Прости… я не помню даже как попал сюда… — Тогда почему ты решил вернуться? Если у тебя не осталось совсем не осталось воспоминаний, то лучше держаться от этого места…да и от меня…подальше…       Такеши резко вздрогнул и затих. Алая ладонь, лихорадочно трясясь, повисла в воздухе. Разбитые в кровь губы застыли, так и не сомкнувшись. Юсаку медленно обернулся: в полумраке еле различался неподвижно висевший кусок белой ткани. Огромная багровая ладонь еле потряхивалась, сжимая что-то небольшое, отдававшееся слабым блеском. Частое сопение секунду за секундой всё сильнее давило на череп и натягивалось прочной тетивой через уши. Юсаку сжал лихорадочно дрожавшую ладонь до посинения и прижал её к груди. Пульс бешеными ударами разносился по всей груди, словно сердце вот-вот пробьётся через рёбра, минует плоть и мгновенно падёт на пол. Громкое дыхание, вкупе с оглушительным сердцебиением, раздавшиеся где-то извне, предельно натянули тетиву между ушами.       Несколько минут фигура молча наблюдала, как всё тело, из которого она чуть не сделал месиво, во всю трепетало, не в силах сделать хоть что-нибудь. Однако вскоре фигура развернулась и так же молча направилась назад. Вздохнув, Юсаку убрал руку с груди и снова повернулся к Такеши. — Я больше не вернусь в этот Ад! И тебе не позволю! — Такеши резко схватил друга за руку и потянул на себя. — он сделает с тобой то же самое! Все, кто попал сюда — покойники! — Я должен узнать, что случилось! — Юсаку со всей силы дёрнул в свою сторону, и друг с диким скрипом растянулся на зловонном полу.       Тот, вздрогнув, лишь поднял голову и, осмотревшись, ударил кулаком по полу. Однако стоило пройти нескольким мгновениям — и его уже несло из стороны в сторону.

«Раз уж мне тебя не переубедить… что ж, следуй за мной»

        Такеши махнул рукой в свою сторону, одновременно с тем кивая головой куда-то наверх. Не дожидаясь ответа, парень неспеша поднялся по ближайшей лестнице. Юсаку молча проследовал за другом.       Совсем скоро глазам представилась целая гряда обшарпанных, а где-то и еле висевших на хило закрепленных петлях дверей. Таких же потемневших, как изорванные в клочья грязно-зелёные обои на пробитых в некоторых местах стенах. С каждым разом всё сильнее уши пронзал отвратительный скрежет, раздававшийся прямо над кивавшими лишь из стороны в сторону и вниз головами в такт негромкому скрипу гнилых половиц. Деревянных половиц, источающих резкие, прогорклые, пары. Парни плотно закрывали рты ладонями, но продолжали сильно морщиться и дёргаться, надеясь отыскать хоть какие-то зацепки, пусть и не имея, представления о цели поисков и огромных рисков.       Один момент — и треск досок резко выстрелил по ушам парней. Юсаку не успел и пикнуть — самое светлое и единственное пятно меньше чем за доли секунды исчезло над головой.

«Юсаку»!

      Такеши сделал шаг назад и мгновенно остолбенел. Зрачки еле двинулись в сторону и вскоре застыли так же, как и всё тело. Ледяной пот прошиб каждую мельчайшую морщинку на лице. Каждый нерв. Каждый хрящ. Всё предельно натянулось подобно тетиве. Звуки мгновенно утонули в густой трясине. Все, кроме тихого и одновременно пронзительного, отвратительного потрескивания досок. Еле дыша, Такеши едва поднимая ноги, медленно, но верно сделал пару первых шагов и снова остановился: взгляд по-прежнему держался за огромную дыру, готовую в любой момент проглотить его целиком. Ещё пара шажков. Противный скрип каждую секунду заставлял морщиться и скалиться, дёргаться и сжиматься каждую мышцу на лице. Шаг за шагом. Секунда за секундой. Такеши, еле поднимая ступни, продвигался вперёд. Ещё немного — и ноги прочно стояли на куда более твёрдом участке. Такеши, пройдя немного вперёд, обернулся и присел на колени.

«Юсаку!»

      В ответ тихо лишь раздался скрипучий стон. Где-то в темноте, собирая все силы, чтобы хоть немного пошевелиться. Однако в руки словно вживили толстые стальные пластины. Спину мгновенно пронзила адская ноющая боль. Он бы обязательно закричал, не жалея связок, если бы не резкая слабость: руки упали на доски, а глаза в ту же секунду закатились. Голова едва ударилась о гнилое дерево.

***

      Вспышка. Ещё одна. Несколько лёгких хлопков. Недолго поморгав, приглушённый свет маленького фонарика сделал несколько быстрых скачков из стороны в сторону. Тяжёлое прерывистое дыхание сдавливало уши, сжимало грудь невидимым цепями. Пропитанные влагой дрожащие пальцы лихорадочно скользили по шершавой рукоятке фонарика. Камень. Один камень. Огромные, непривычно высокие стены покрывала каменная кладка, которую, в свою очередь, закрывали собой, словно маска изуродованное лицо, ярко отдававшие гнилью деревянные балки.       Некто, осторожно оглядевшись по сторонам, еле слышно выдохнул: частое, едва различимое даже в такой тишине дыхание, постепенно разглаживалось, оставляя после себя лишь небольшие отрывки в виде лёгких выдохов. Лишь ровный, едва различимый шёпот, порождённый чьим-то басом, нарушил могильную тишину этого места:

«Значит, легенды об этом приюте — чистая правда… Не могу поверить, что нечто подобное может существовать. Кажется, отец изредка упоминал об этом месте. А я никогда и не воспринимал его слова всерьёз… Боже… Надеюсь, я выберусь отсюда живым…»

      Некто снова огляделся по сторонам. Несколько шагов вперёд и немного влево — нечто блестнуло в свете фонарика. Подойдя чуть ближе, парень протянул пугающе тонкую руку вперёд. Едва его пальцы приблизились к стене, как перед ним возникло слово «рубин» одновременно с еле заметным «E». Стоило слегка коснуться кончиком пальца, как тут же следом повисла надпись:

«Неужели это как-то выпало из медальона отца? Или же кто-то помимо отца побывал здесь до меня? Не удивлюсь, если с медальоном что-то случилось. Ведь с того момента он так и лежал там, в траве. Эх… Если бы только у меня было что-то острое и прочное…»

      Свет фонарика, медленно, но верно, осветил то, что скрывала тьма за сильной, но в то же время хрупкой спиной. Парень сделал несколько осторожных шагов в сторону. Ничего. Столь же медленно и осторожно парень продвигался вдоль стены, останавливаясь на мгновение рядом с каждым мало-мальски внушающим подозрение уголком или же отдельным кирпичиком. Всё ещё отчаянно дрожащей рукой парень ощупывал каждый уголок. Каждый камень. Каждую щель. Бесполезно. Покачав головой, парень вздохнул и поднял фонарь навстречу тёмному коридору. Высокая фигура, чью жуткую худобу укрывала бесформенная синяя, почти чёрная толстовка, а ноги — всего лишь такими же тёмными джинсами, словно окаменела. Свет фонарика, прежде лихорадочно носившийся по стене, будто приклеился к чему-то во вселяющем животный ужас, ожидающем где-то не так уж и далеко. Даже огромные, давным-давно потерявшие свой нежно-бирюзовый блеск впалые глаза, словно превратились в некое стеклянное подобие.       Секунды мучительно растягивались на минуты. Подобно ужасной коже на барабане, что в один момент порвётся, издав отвратительный, напоминающий чавкающий звук. Лишь глухие удары сердца с каждой секундой становились всё отчётливей и тяжелей. Парень нервно сглотнул. Капли холодного пота одна за другой стали скатываться по исхудалому, бледному отнюдь не от страха и измождённому лицу.       Стиснув зубы, он сделал осторожный шаг вперёд. Лёгкое эхо забарабанило в ушах целым грохотом, и, дёрнувшись, парень резко обернулся. Лишь он, холодные каменные стены и не внушающие доверия деревянные балки поверх камней. Снова дёрнув руками, он выдохнул и, тряхнув белой пышной копной, направился вперёд.       Пара секунд растягивалось на множество минут. Минуты растягивались на часы. Лишь каменная аллея, всё больше укрывавшаяся в густых глубинах темноты и нечто грызущее и разрывающее изнутри. Нечто отчаянно умолявшее вернуться, пока не случилось что-то страшное, и нечто, тянувшее за собой в неизвестность.

«Неужели кто-то доходил до самого конца? Надеюсь, этому кому-то повезло, по крайней мере, выжить. Если отец был этим «кем-то» или же одним из них… Нет. Я не хочу в это верить! Он не безумец!»

      Парень едва успел вскрикнуть — земля резко оборвалась под ногами. На счастье ли, но долго лететь не пришлось: совсем скоро стрела боли пронзила тело, пройдя через таз. Скорчившись от боли, парень протяжно и со скрипом громко простонал, схватившись за поясницу. Оглядевшись по сторонам, он увидел лишь густую, непроглядную мглу. Пальцы лихорадочно ощупывали твёрдую, ледяную поверхность. Но лишь комья холодной почвы забирались под ногти, заставляя незваного гостя непрестанно морщиться и дёргаться.

«О, чёрт подери… как же больно!.. Чёрт! Чёрт! Если я что-то себе сломал…»

      Парень снова тщательно ощупал пространство вокруг себя. Чертыхнувшись, он ударил кулаком о землю и тут же снова дёрнулся.

«Отлично! Я потерял единственный источник света! И что теперь?..»

      Парень напряг ноги и, оперевшись на руки, медленно подался вперёд. Резкая боль ударила в поясницу. Резкий крик утонул в горле, не успев разнестись на всё пространство. Столь же резкое шипение оборвало его. Стиснув зубы и сморщившись, он схватился за колени и снова медленно подался вперёд. Нечто изнутри словно бы медленно, но верно рвало все мышцы на спине, начиная чуть ли не от самого низа и оттого наслаждаясь, как парень мучается в невыносимых болях сделать, казалось бы, одно из самых простых движений. Несколько раз вдохнув и выдохнув и, тряхнув руками, он сделал последний, самый глубокий выдох. Мгновение — резкое движение вперёд. Еле сдержав дикий крик, он отчаянно замычал и растянулся на животе. Почва вновь приняла на себя ничего не значащий удар кулаком. Громкое частое сопение, перемешавшись с глубоким и тяжёлым дыханием, несколько минут медленно утопали где-то внутри почвы.