Лабиринт

Метр за метром. Дерево за деревом. Шаг за шагом. Шелест листвы, качавшейся без единого дуновения ветра, всё сильнее давил на уши, путаясь с непривычно громким топотом. Чем больше парень продвигался вперёд, тем отчётливее отдавалось в ушах словно бы его дыхание. Всё больше затихало и без того негромкое подвывание «ветра». Или, по крайней мере, плохо или недоработанных ввиду чьей-то лени шумов.       Чем ближе несли ноги к видавшей виды деревянной двухэтажной постройке, тем больше мелькала до боли знакомая, достаточно высокая фигура. Этот немолодой мужчина в белом халате, резко дёргаясь из стороны в сторону и одновременно с тем лихорадочно размахивая руками, оглядывался по сторонам. Через несколько секунд «засверкала» его спина. Фигура замерла. Юсаку прищурился. Фигура лишь поплыла перед глазами. Поморщившись и одновременно с тем парень чертыхнулся и сделал ещё несколько шагов. Ничего.       Каждая из многочисленных извилин отчаянно напрягалась в юном, но наполненном на удивление большим количеством информации мозгу. Что-то же похожее недавно промелькнуло в базе данных буквально несколько дней назад… Шестерёнки прошлого и настоящего намертво стопорились при одном лишь касании друг друга. Голова с каждой секундой всё сильнее нагревалась.       Чуть не чертыхнувшись вслух, Юсаку сделал ещё шагов. Мужчина резко замотал головой из стороны в сторону. Парень ещё раз напряг зрение. Лишь тёмная, зачёсанная назад, но не потерявшая от того густоты длинная шевелюра успела чётко попасть в поле зрения парня: Фуджики резко дёрнулся и бросился за одно из деревьев. Мужчина резко нырнул в здание.       Не прошло и секунды, как из здания буквально пулей вылетел в измазанной в алом уже даже не серой спортивке парень. Совсем недавно Юсаку видел эту и без того истрёпанную пепельную копну. Фуджики спустился чуть ближе к началу дороги и замер, едва выглядывая из-за деревьев. Парень, отчаянно прищуриваясь единственным серо-голубым глазом и лихорадочно оглядываясь по сторонам, размахивал битой и нашёптывал что-то невнятное. Юсаку, не в силах контролировать собственное и как назло такое громкое дыхание, чуть выглянул из укрытия. Тот яростно заметался из стороны в сторону.       Юсаку изо всех сил продолжал вглядываться: такие чёткие на первый взгляд очертания лишь всё больше расплывались. Маленькое, но до дикого раздражающе яркое белое пятнышко заставляло то чертыхаться, то вздыхать, то жмуриться и предательски крутить если не головой, то как назло большими и длинными ладонями руками. Очередной взгляд по ту сторону — фигура скрылась из виду. Юсаку попытался спрятать голову за дерево. Всё тело замерло. Взгляд едва ли вертелся из стороны в сторону. Голову словно сжали сзади мёртвой хваткой подобно тискам. Собственное дыхание громким эхом отдавалось в ушах, разносясь на более дальнее расстояние, чем казалось парню. Это всё, что ему оставалось — всего лишь слушать громкое дыхание, перешедшее в отчаянное сопение, которое даже не принадлежит ему. Нет. Не только сопение. Не его голос. Не его дыхание.       Невнятный шёпот всё сильнее нарастал. Нарастал менее, чем за доли одной секунды. С каждым мгновением всё отчётливей отдавалось каждое слово. Слово, подобно кирпичу в кладке, составлявшего ещё больший бред, чем те нечленораздельные мычания, поначалу казавшиеся шёпотом. Топот пугающе быстро усиливался. Оставались считанные секунды. То, что так напоминало его нового друга молниеносно приближалось. Совсем скоро «друг» пронзил Юсаку пустым и одновременно переполненным нечеловеческой яростью взглядом. Взглядом, сосредоточенном в дрожащем, скорее сером, чем голубом одном-единственном глазе. Искривив яростный оскал, парень пугающе громко и глубоко сопел. — Та… Такеру… — фактически прошептал Юсаку. — эй. Что слу.? — Какого он это сделал?! Какого ты это сделал?! Мы просто.! Просто.! Просто безмозглое стадо! — Т-Таке… — Как ты посмел забыть всех нас?! Моё имя! Свои обещания! Почему за твои грехи должны расплачиваться все мы?! — резко оборвал Такеши. — Такеру… О чём ты… — что-то словно застряло в горле, не давая пройти ничему, кроме слабого шёпота.       Такеши не замахиваясь ударил Юсаку в челюсть и тут же, прорвавшись между деревьями со всей силы повалил «друга» на землю. Дикие, нечеловеческие вопли Такеши разрывали изнутри уши Фуджики. Если бы он мог закричать, то навсегда лишился бы всех связок. Сердце. Лёгкие. Мозг. Диафрагма. Всё забилось в бешеной конвульсии, словно готовясь в любой момент вырваться и спрятаться. Как можно скорее. Как можно дальше. Ещё лучше — уменьшиться или же буквально окаменеть. А может, и всё вместе.       Каждый орган. Нерв. Хрящ. Мышца. Всё предельно натянулось, не в силах сдвинуться хоть на миллиметр. Натянулось до рвущей, почти невыносимой боли. Мышцы вокруг глаз и рта словно окаменели. Оставалось только наблюдать, как Такеши, со всей силы придавив живот жертвы ногой, замахнулся битой и раз за разом всё яростней проходился битой по парализованному лицу. Совсем скоро всё вокруг окрасилось в ярко-алый, а затем в чистый чёрный.

***

      Юсаку открыл глаза и отчаянно оглянулся по сторонам: гряда из невысоких, но таких же жёлтых, а где-то и пожухших, склонявшихся без ветра трав спускалась далеко вниз. Каменная дорожка простилалась бесконечным галечным ковром. Позади — родной дом, который юноша в жизни не видел. По бокам — целые поля полумёртвой травы вкупе с такими же обделенные яркой зеленью деревьями. Впереди — полумёртвый дом с такими же полуживыми жильцами.

«Что… Что это было?.. »

      Не своим голосом пробормотал Юсаку и в ту же секунду дёрнулся и резко закрыл рот ладонью. — неужели это я сказал»?.. Маленькое белое пятнышко по-прежнему, хоть и не так ярко и назойливо, но всё же мелькало прямо перед глазами. Как бы Юсаку ни щурился и ни протирал глаза или тряс головой, оно никуда не исчезало. Куда бы он ни повернул голову, оно следовало в ту же сторону.       Метр за метром. Дерево за деревом. Шаг за шагом. Шелест листвы, качавшейся без единого дуновения ветра, всё сильнее давил на уши, путаясь с непривычно громким топотом. Чем больше парень продвигался вперёд, тем отчётливее отдавалось в ушах словно бы его дыхание. Всё больше затихало и без того негромкое подвывание «ветра». Или, по крайней мере, плохо или недоработанных ввиду чьей-то лени шумов.       Чем ближе несли ноги к видавшей виды деревянной двухэтажной постройке, тем больше мелькала до боли знакомая, достаточно высокая фигура. Этот немолодой мужчина в белом халате, резко дёргаясь из стороны в сторону и одновременно с тем лихорадочно размахивая окровавленными почти что по локти руками, оглядывался по сторонам. Через несколько секунд «засверкала» его спина. Фигура замерла.

«Доктор Ко… Ког… Ког… Коуками, значит?..»

— Стоп, что? Какой Коуками? Он ведь Ког… Кога… Коуками?! Что я несу?! — отчаянно билось о слишком прочную стену словно бы какой-то программы в голове Юсаку. В воздухе витали мелкие, почти прозрачные символы. Юсаку сделал несколько шагов вперёд. Надпись быстро пропала, тут же уступив место другой:

«Я должен попасть туда. Я должен узнать, что произошло с моими друзьями. Узнать, что произошло с ним».

Чужой, почти что дрожащий шёпот прозвучал поневоле. Юсаку дёрнулся всем телом. Надпись так же быстро исчезла, как и появилась. Ещё несколько робких шажков — фигура лишь едва повернула голову в сторону здания. Парень, схватившись за укрывавшее его дерево, постепенно вытягивал шею. Фигура по-прежнему стояла, скрестив руки на груди. Мужчина сильно морщился, тяжело вздыхал и отчаянно вертел головой.       Вначале выкатив глаза и сразу после прищурившись, Юсаку мелкими, но прочными шажками направился в сторону фигуры. Мужчина продолжал вертеть головой. Чем больше Юсаку приближался, тем выше так же невольно поднималась крупная для его реального тела рука. Едва пальцы коснулись запястья, как снова сам собой прозвучал на удивление низкий для его реальности бас. Очередная надпись возникла над головой: — Эй… что с тобой? Что произошло? — Почему ты не просыпаешься?.. — сквозь зубы бубнил мужчина. — Почему?! Почему тебе и после всего этого мало?! Что я ещё не сделал?! — Эй… — Чего же ты хочешь?.. Скажи…чего же ты хочешь на самом деле?! — губы едва ли шевелились. Каждая, даже мельчайшая мышца на лице словно окаменела: слова исчезали куда-то в пустоту, повторяясь раз за разом. — Старик… что с тобой?..       Резко дёрнувшись, мужчина сжал мёртвой хваткой запястье Юсаку и со всей ярости отбросил парня в сторону деревьев. Стоило парню несколько раз удариться головой о каменную дорогу, мужчина пулей рванул в здание и совсем скоро вернулся с перемазанной в крови от конца до конца огромной битой. Преодолев за доли секунды несколько метров, мужчина со всей ярости непрестанно замахивался, не жалея своих прочных связок. Юсаку медленно уворачивался, едва ли успевая закрывать белую голову руками. Раз за разом тело пронзала дикая боль. Совсем скоро раздастся хруст, и Юсаку завопит от боли. Каждый раз недоставало полмиллиметра, чтобы не раскрошить череп на более, чем мелкие осколки. Каждый раз в ушах оглушающим эхом отдавался звон камня. Сосуды что в ушах, что на руках совсем скоро разорвутся, и истошный вопль положит всему конец. Каждый орган. Нерв. Хрящ. Мышца. Всё предельно натянулось, не в силах сдвинуться хоть на миллиметр. Натянулось до рвущей, почти невыносимой боли. Удар за ударом падал то на руки, то в малейшей доле миллиметра от головы.       Нечеловеческий, душераздирающий бас, смешавшись с хрустом костей, разнёсся едва ли не на километры: разрастающиеся пятна крови густой пеленой быстро перекрывали глаза. Столь же быстро ярко-алый градировал в густой чёрный.

***

      И снова деревья. Снова дорога. Снова грязное, дряхлое, двухэтажное деревянное строение. Маленькое белое пятнышко по-прежнему мелькало перед готовыми выпасть из орбит глазами. Юсаку пристально огляделся по сторонам. Шаг в сторону. Влево. Вправо. Что-то промелькнуло. Ещё один «круг». Юсаку прищурился и встал на колени. Протянул руку — ничего. Несколько шагов в сторону деревьев — парень снова присел и спрятал ладонь в траве.        Пальцы лихорадочно ползали по почве, словно отчаянно желая прокопать себе путь в убежище. Материю тишины едва ли разрезал подобно ножу для бумаг отчаянное, более чем частое дыхание. Едва Юсаку прикасался к травинкам, как те двигались сами по себе, приводя позднее за собой громкий шелест. Несколько резких движений — очередная небольшая надпись повисла прямо перед глазами парня. Небольшие разноцветные камешки лежали далеко друг от друга. Юсаку не задумываясь схватил их. В ту же секунду резкий выкрик канул в лету, едва успев сотрясти тишину: отдернув руку, парень скорчился и крепко сжал висок. Собственный крик быстро утонул, отдавшись яростным эхом в голове парня, тем самым резко пронзив уши парня. Юсаку камнем рухнул на траву.

***

      До боли знакомый, всё такой же спокойный, мягкий голос тонкой нитью пронёсся через уши Юсаку. Голос, доносившийся из самых глубин памяти отрезка далёких десяти лет. Парень, сильно щурясь и хватаясь за голову, медленно поднял отчаянно трясущийся корпус. Свободная рука чудом повисла в воздухе. Сплошь и рядом огромные размытые пятна пеленой покрывали глаза. Чем больше Юсаку пытался если не вглядываться, то хотя бы понять, где он, тем сильнее внутренняя тетива, протянутая между ушами, натягивалась, заставляя с криками хвататься за висок. Однако вместо уже привычного баса прозвенел его же тонкий голосок. Фуджики в тот же момент приблизил ладонь к личику: вместо огромной изгвазданной руки взгляду предстала маленькая ручка. — Что за?.. — пронеслось где-то в голове, но так и оставшись там.       Юсаку резко зашевелил головой из стороны в сторону, отчаянно вслушиваясь в знакомый, но столь же непривычно громкий голос. Вернее, в яркий, заливистый, и как ни странно, очень похожий на искренний смех, становящийся с каждой секундой всё громче. Смех, оборвавшийся столь же резко, как и возникший: Юсаку упустил тот момент, когда картинка вдруг стала чёткой, и широко улыбающийся беловолосый мальчик в серой толстовке схватил Фуджики за руку. — Ну что ты вечно какой-то сонный, братишка? — воскликнул он. — Неправда! Ничего я не сонный! — повисла новая надпись. Одновременно с тем прозвенел такой же тонкий голосок. — А то я не вижу! Сколько мы живём здесь, ты всегда как будто не с нами. — Неправда! — Правда-правда!       Надувшись чуть ли не докрасна, Юсаку продолжил: — Ты сказал, что нашёл что-то интересное… — Да, но кажется, тебе не очень-то и интересно, — мальчик понуро опустил взгляд блестящих бирюзовым блеском глаз. — Я этого не говорил! — Скажи честно: тебе правда интересно? Если нет, то можем развернуться.       Прежде чем Фуджики успел что-то ответить, его взгляд внезапно сместился на нечто блестящее. Мальчик мгновенно рванул в сторону, не обратив никакого внимания на возмущенные выкрики юного незнакомца. — Это же… — с лёгкой улыбкой прошептал он. — а я уже расстроился, что придется говорить отцу. Мне бы хорошо досталось, узнай он об этом. Это ведь его медальон. — Ого! Так это твоё? Можно посмотреть? — Ну… — замялся мальчик, почесав затылок. — Пожалуйста! Я не видел ничего подобного! — чуть ли не заскулил Юсаку, соединив свои ладошки между собой. — Ну, не знаю… Ты ведь вернёшь мне его? Иначе отец меня убьёт. — Ура! — с небывалым блеском в глазах Фуджики взял в руки крупный медальон.       Картинка резко погасла. В ушах снова непрерывным рикошетом отдались душераздирающие вопли и громкий плач.

***

С таким же трудом Юсаку поднялся, по-прежнему хватаясь свободной рукой за висок. В другой же теперь сверкали потрескавшиеся, но не потерявшие от того своего блеска камешки.

«Ты же… не может быть… я помню тебя»!..

      В тот же момент перед глазами всплыла очередная надпись: «так это твоё… что же с тобой случилось?..». Поднявшись, Юсаку вновь огляделся вокруг. Стоило маленькому пятнышку упасть вниз, как промелькнула очередная надпись. Пригнувшись, парень разглядел единственное слово — «камень». Рядом мелькала почти что невидимая «Е». — Вот, значит, как?.. Так вот что это было около того строения… — усмехнувшись, Юсаку взглянул на камни и уверенно направился вниз.       Совсем скоро невнятный шёпот начал пугающе быстро нарастать. С каждым мгновением всё отчётливей отдавалось каждое слово. Столь же быстро усиливался и топот. Оставались считанные секунды. То, что так напоминало его нового друга молниеносно приближалось. Совсем скоро «друг» пронзил Юсаку пустым и одновременно переполненным нечеловеческой яростью взглядом, сосредоточенном в дрожащем, скорее сером, чем голубом одном-единственном глазе. Искривив яростный оскал, парень пугающе громко и глубоко сопел. — Та… Такеру… — фактически прошептал Юсаку. — эй. Что слу.? — всплыло само собой. — Какого он это сделал?! Какого ты это сделал?! Мы просто.! Просто.! Просто безмозглое стадо! — Т-Таке… — Как ты посмел забыть всех нас?! Моё имя! Свои обещания! Почему за твои грехи должны расплачиваться все мы?! — резко оборвал Такеши. — Такеру… О чём ты… — что-то словно застряло в горле, не давая пройти ничему, кроме слабого шёпота.       Юсаку резко рванул в сторону, едва успев увернуться от ударов «друга». Сердцебиение, перемешавшись с громким сопением, оглушительно барабанило по ушам. Юсаку несло из стороны в сторону: парень то подпрыгивал, то спотыкался. Ежесекундно в миллиметре от макушки проносилась окровавленная бита. Каждая мышца в теле предельно натягивалась. Каждый сосуд сужался. Всё от головы до ног леденело. Если бы не сердце, то мороз парализовал бы всё тело изнутри.       Метр за метром. Минута за минутой. Миллиметры мельчали в доли, секунды — в доли миллисекунд. Прогорклый, перемешанный с гнилью запах всё сильнее ударял в нос. Совсем скоро многие звуки утопали в оглушительном, удушливом кашле.        Пара миллиметров — Юсаку ударился лицом о дверь. Оглушительный скрип, смешавшись с грохотом, прогремел на всё здание. Дверь едва не слетела с петель. Парень бросил в Такеши камешки. Тот с нечеловеческими воплями схватился за висок. Но прежде чем Фуджики успел сделать что-то ещё, бита попала «другу» прямо по лицу. Картинка резко погасла.