Загадка старинных часов

Много ли людей верят в так называемые потусторонние силы? Конечно, сейчас, когда на дворе XIX век и мир потрясают такие великие умы, как Уэллс, Эдисон, Уатт, впору бы перестать верить в волшебные сказки. Однако история, о которой я хочу сегодня рассказать, вряд ли поддается научному объяснению. Начну, пожалуй, с одного лондонского дождливого вечера. Я, как и всегда, работал в своем кабинете — в последнее время меня увлекло написание мемуаров. Но, кажется, в этот вечер Муза была сердита на меня за какие-то грехи, поэтому, просидев над двумя строчками некоторое время, я стал нервно мерить шагами комнату, после чего подошёл к окну. Погода явно разбушевалась. Ливень стоял стеной, а ветер, казалось, без труда вырвет с корнем деревья. В слабом свете газовых фонарей я увидел силуэт человека, который быстро, чуть ли не бегом, пересекал Флит-стрит. «Вот чудак-человек. — подумал тогда я, — Интересно, что заставляет людей выйти на улицу в такую погоду?» Я отошел от окна, размышляя над этим странным случаем. Вдруг вошел слуга и сообщил, что снизу меня ждет какой-то джентльмен. Я чуть ли не подпрыгнул. — А имени своего он не назвал? — Нет, сэр. Но он уверяет, что вы знакомы. Недоумевая, я спустился по лестнице вниз. В прихожей стоял мой хороший друг Джон Фишт. Выглядел он крайне потерянно. В глазах я уловил нотки страха, а стекающие струи воды с плаща только добавляли мрачности его виду. Неудивительно, что слуга Купер его не узнал. — Что случилось, мистер Фишт? Вы в порядке? — Я… Я к вам. Поговорить,  — отдышавшись, пробормотал он. Я распорядился, чтобы его одежду просушили и подали чай в гостиную. — Что произошло, мой дорогой друг? Что привело вас ко мне в столь поздний час? — спросил я, когда мы уже сидели в креслах около камина. Я внимательно наблюдал за моим полуночным гостем. Глаза его нервно бегали по стенам гостиной; он заламывал пальцы, словно провинившийся школьник. — Я… Я должен… Фух. Я должен кое-что вам рассказать. Но учтите, мой дорогой Баррингтон: то, что вы сейчас услышите, может показаться вам полнейшим вздором… Но хоть кто-то должен знать! Я пришел к вам не просто посидеть за чашкой чая и поговорить о политике, как в прежние времена, о нет… Я пришел… Окончить фразу он не успел. Не хватило дыхания. Отчасти из-за своего грузного телосложения, а отчасти из-за сильного волнения ему понадобилось несколько мгновений, чтобы отдышаться. Такое поведение обычно спокойного и чопорного Фишта меня крайне удивило. Он отер платком капли проступившего пота со лба и вновь произнес: — Даже не знаю, с чего начать… Вот уже несколько дней подряд я захожу в кабинет, сажусь в старое кресло, набиваю трубку табаком, раскуриваю и думаю, думаю, думаю… О чём? Наверное, о судьбе. Совсем не странно человеку в нашем с вами возрасте размышлять о таких вещах, и я еще смутно помню те пол века, пролетевшие мимо меня со свистом, словно призрачный всадник. Да, много было и радости, и горя в жизни… Однако, оглядываясь назад, боюсь признаться сам себе, что моя жизнь, как и у большинства людей, скучна и однообразна. После окончания крымской кампании я вернулся в столицу, где открыл небольшое дело с бывшим сослуживцем Чарли Додсоном. Торговля шла бойко, спрос почти не падал, и очень скоро, имея стабильный, немаленький доход, я стал появляться в высших кругах светского общества. Игорные столы, знаменитые английские клубы, женщины, мнимые друзья… О, мой друг, я даже не помню, как успел сгнить и опуститься до этих ранее чуждых моему сердцу вещей! Все это так малозначительно, что даже нельзя вспомнить какое-то конкретное лицо, оставившее след в моей душе… Так о чём это я? Ах, да. Нажив приличное состояние и обеспечив себе безбедное окончание жизни, я отдал свое право на компанию Додсону и больше его не видел, а сам удалился в скромное поместье на окраине города. Это уже потом мы познакомились с вами… А до этого мое существование было пропитано кутежом. Вот собственно и вся жизнь в нескольких словах. Похоже, я сделал то, что хотел и о чем мечтал. Мне неважно, что будет дальше. Но не все так безоблачно, как хотелось бы. Тут такая штука, Баррингтон… Одно происшествие запятнало мою жизнь. Не знаю, что это было тогда: предзнаменование или же дьявольская шутка, но даже врагу не желал бы испытать этого. Понимаете, мой дорогой друг, я чувствую, что сейчас самое время приоткрыть завесу тайны, что я скрывал долгие годы… Сегодня я ваш исповедник, пусть вы никогда и не носили рясы и не читали проповедей… Право, его слова меня заинтриговали. Я сидел и слушал своего ночного гостя с интересом, но от высокопарных речей меня тошнит, поэтому я попросил перейти его сразу к делу. — Ах, да… Так вот. Был это, кажется, год 1866… или 67… Как раз с Додсоном дело пошло на лад, но вот беда: любил я, знаете ли, пропустить партию в бридж или баккару… А госпожа Фортуна меня не особо любила, и проиграв однажды приличную сумму денег, я почувствовал на собственной шкуре, что значит быть изгоем в интеллигентном обществе. Поэтому когда мне пришло письмо с печальным известием о скоропостижной смерти моей тетушки миссис Фишт из Гемпшира, я, к своему стыду, даже обрадовался, ведь мне писал нотариус! Рано овдовевшая тётушка наследника не имела, и я оказался единственным претендентом на все её состояние. Нужно ли говорить, что я чувствовал в тот момент? В тот же вечер, не долго думая, я сел на лошадь и отправился в путь, надеясь к ночи быть уже в Истли. В общем-то путь, поначалу, протекал без приключений, мои мысли были уже там, в её особняке, и подписывали бумаги. Ох, мой друг, как я радовался неожиданному счастью, как мечтал об этом моменте… Очнулся я в один миг, когда понял, что заплутал. Мало того, что я понятия не имел, где свернул не в ту сторону, добавьте к этому еще ночь и неизвестно откуда взявшийся густой туман! Дорогу до Истли знаю до сих пор как свои пять пальцев, но в тот момент я был совершенно растерян. Признаюсь, стало даже страшно. Поплутав около полутора часов, и я, и конь были совершенно вымотаны. В голове уже мелькали варианты, как бы заночевать в лесу… И тут туман рассеялся, явив мне одну-единственную тропинку. Не веря своему счастью, я тотчас поскакал по ней, пока не вышел на крохотную, в одну линию домов, деревушку. Домов там было от силы семь-восемь, но почти в центре среди них выделялся один высокий особняк; к сожалению, в такой темноте я смог разглядеть только очертания. Я поскакал туда, ведь это был единственный дом, где горел свет. Спешившись и взойдя на крыльцо, я было хотел постучать, но мною овладели сомнения… А что, если там живут бандиты или ещё кто похуже?! Хотя, с виду было непохоже… 《Ладно. Будь что будет》,  — подумал тогда я и, наконец, дал о себе знать. Если б только я предполагал, чем всё это закончится, то уже давно бы вскочил на коня и поскакал прочь оттуда, но… Вид Фишта меня, по правде сказать, слегка напугал. Он был чрезвычайно бледен, руки заметно дрожали, а потухшие глаза устремлены в одну точку. Казалось, что еще немного, и он пустит слезу. Я молча отошел к каминной полке и вернулся с двумя стаканами виски. Джон даже не обернулся. — Пейте, — настойчиво попросил я, — Вам станет легче… Мой друг очнулся, будто бы от транса, и залпом выпил содержимое стакана. Вскоре ему сделалось лучше, но мне было интересно узнать, что же следовало дальше. — Прошу вас, продолжайте… — как можно мягче попросил я, откинувшись на кресло с бокалом виски.