Главная любовь моей жизни

      Сегодняшний день был официально объявлен «днём подготовки к колледжу». И как бы я ни упрашивала отца, его решение было железным: мы едем закупать горы канцелярии, учебников и этих дурацких пособий «для удачной сдачи экзаменов». Для меня, выросшей в системе, где школа бесплатно выдаёт всё необходимое, это было не столько странно, сколько дико расточительным и немного пошлым. Ощущение, будто ты платишь за воздух. А тут ещё и цены! Один учебник по алгебре стоил как мои новые кроссовки. Я чуть не расплакалась у полки.       В итоге мы с Коулом вырвались из этого канцелярского ада только к девяти вечера, загруженные пакетами так, что казалось, мы купили не на один семестр, а на всю жизнь. И всё бы ничего, если бы не ненасытный обжора Коул, который затащил меня в своё любимое кафе «подкрепиться». Мы застряли там на добрых два часа, пока он уничтожал двойной чизбургер и запивал его литром колы.       — Теперь я понимаю, почему у тебя не будет девушки, — фыркнула я, с трудом освобождая руки от пакетов в прихожей. Дверь захлопнулась, и я, наконец, сняла туфли, чувствуя, как ноют ступни. — Кто выдержит твои аппетиты? Сожрёшь не только её сердце, но и весь её продуктовый запас.       Сколько бы яду ни было в моих словах, я за этого горе-мужчину тайно переживала. Да и не только я — мама с папой уже вовсю намекали на то, что неплохо бы обзавестись «приличной спутницей».       Коул лишь цыкнул языком и закатил глаза — его коронная реакция на любые попытки влезть в его личную жизнь. Этот вопрос в нашей семье поднимался не раз. И каждый раз он отбрехивался историями о загадочной девушке, с которой мы «обязательно познакомимся, когда придет время». Я же в его словах сильно сомневалась. Не похож он на парня в отношениях: ни тайных звонков, ни томных вздохов, ни постоянных смс. Хотя… нет, поздно он приходил часто. Но виной тому были бесконечные вечеринки и тусовки, которые он обожал. Всё-таки быть диджеем обязывает.       — Ладно, хватит ворчать, — отмахнулся он, проходя на кухню. — Иди лучше спать. Завтра рано вставать. Уверен, утро у тебя будет бурным, — он усмехнулся и показал руками хаотичные движения, изображая мои утренние сборы. Обычно это выглядело как ураган: волосы торчат в стороны, макияж наполовину на лице, наполовину на салфетке, а я ношусь по квартире в поисках то правого крассовка, то учебника.       Вот же козёл! Знал куда тыкать, чтобы задеть за живое.       Следующее утро началось не с моего будильника, а с пронзительного солнечного луча, который пробился сквозь щель в шторах и ударил мне прямо в глаз. Я застонала и натянула одеяло на голову. Это было странно и предательски. Я всегда наглухо зашториваю окна, создавая себе пещеру для идеального сна. Инстинктивно я потянулась за телефоном. Семь утра! Что за бред? Мы же договорились с Коулом выходить в восемь!       На кухне меня ждал сюрприз покрупнее солнечного луча. Там, у плиты, уже стоял мой брат и наливал себе кофе. От него пахло мятной зубной пастой и дорогим гелем для душа.       — Доброе утро, соня! — бросил он через плечо, даже не оборачиваясь. Видимо, узнал по топоту моих босых ног.       — Доброе, — пробубнила я, пробираясь к кофемашине как зомби. — Что-то ты неприлично бодр для семи утра. Даже для тебя это подозрительно, — я зевнула во весь рот.       — У нас с командой утренняя репетиция, — на этот раз он повернулся ко мне. На нём была тёмная футболка с логотипом какой-то группы и джинсы. Выглядел он собранно и по-деловому. — Я же тебе рассказывал о ребятах.       Рассказывал. За время моей вынужденной «командировки» за границу Коул исправно присылал мне письма (да, он старомоден и обожает бумажные письма). Он живописно описывал каждый шаг своей новой команды — как они собрались из случайных ребят с общего факультета, как выиграли какой-то местный музыкальный баттл, как теперь их зовут играть на всех колледж-пати. Однажды он даже устроил нам видеозвонок. Парни тогда помахали мне из-за его плеча, шумные и улыбчивые. Тогда я впервые увидела, как мой брат меняется. Детская озорная хитринка в глазах сменилась взрослой, сосредоточенной серьезностью. Щёки потеряли детскую пухлость, обозначившись скулами, а вместо мягкого животика проступил рельеф пресса. Его хобби тоже эволюционировали: игры в ниндзя сменились карате, а потом и тхэквондо (чем он, кстати, до сих пор тайно занимается вместо пары-другой лекций). Но главной его страстью оставалась музыка. С шестнадцати он не выпускал из рук гитару, а его комната напоминала филиал музыкального магазина: электрогитары, барабанная установка, куча аппаратуры. Он жил этим.       — Да, помню, — кивнула я, отхлебывая горький кофе. — А Ллойд? Он всё ещё с вами?       Ллойд Гармадон. Наш общий друг с детства. Мы познакомились на площадке в соседнем дворе, и, как выяснилось, наши родители были давно знакомы. После нашего переезда в город Гармадоны стали частыми гостями в нашем доме. Ллойд — особенно.       Брат усмехнулся каким-то особенно заговорщицким образом. И что это должно значить?       — Конечно. Правда, теперь он важная шишка — живёт в центре, в пентхаусе с видом на весь город. Но это не мешает ему вовремя приезжать на репки. Папочкины деньги обязывают быть примерным сыночком, — в голосе Коула прозвучала лёгкая насмешка.       Ах, да. Я и забыла. У них же свой семейный бизнес. Огромная корпорация «Гармадон Индастриз».       — Мне уже пора, — Коул допил кофе и поставил кружку в раковину. — Ты со мной или позже подъедешь? У тебя же ещё есть час.       — Конечно, с тобой! — выдохнула я, ставя свою кружку. — Только дай мне пять минут… ну, или десять. Обещаю, без хаоса!       Я уже неслась в свою комнату, представляя, как буду первой, кого он познакомит со своей загадочной командой, и я наконец-то увижусь с Ллойдом. Интересно, сильно ли он изменился?