Главная любовь моей жизни

      С той памятной прогулки прошло пару дней. Дней, которые у меня украли. Вернее, не дни, а мои мысли. Они целиком и полностью принадлежали ему.       Вопрос, казалось бы, простой и дурацкий: «что я к нему чувствую?» — вызывал внутри меня настоящий хаос, бурю из противоречий и полную неопределённость.       Мне всегда казалось, что мои чувства к Ллойду — это что-то тёплое, безопасное и привычное, как привычный тёлпый вечер у камина в доме у родителей. А где-то на соседней улице семья Гармадон, которая приходила на эти вечера. Мы же и выросли вместе… А потом меня резко выдернули из этого мира и отправили в другую страну… Тогда я ненавидела всё. Ненавидела точность, где нет места краскам или музыке.       Прямо как сейчас, на этой дурацкой лекции. Я уставилась в окно, где по стеклу струились мутные капли, и пыталась представить, что рисовала бы, окажись сейчас в мастерской. Штрихи угля, размашистые и смелые, которые могли бы передать эту ноябрьскую хмурь и моё собственное состояние. Гораздо проще было бы выразить это на бумаге, чем разбираться в клубке внутри себя.       И вот теперь он вернулся. Ллойд. Не тот долговязый мальчишка, а уверенный в себе парень, который прочно засел в моей тёмной (в прямом и переносном смысле, спасибо моим волосам) голове. Самое невыносимое — за всю неделю я ни разу не поймала его взгляда. Ни одного намёка, жеста, улыбки, брошенной именно мне. Полное, оглушительное игнорирование.       «Может, он просто занят?» — пыталась я себя утешить, пока мы с Нией вчера выбирали новую помаду в магазине. — «У него же отец-миллиардер, куча ответственности».       «Или я ему надоела?» — тут же шептал другой, противный голосок, когда я поздно вечером перечитывала наши старые сообщения, пытаясь найти в них хоть какой-то скрытый смысл, которого там, скорее всего, и не было.       Может, я для него просто тень из прошлого? Девочка, которая бегала за ним по пятам и сейчас ничего из себя не представляет?       Но почему же тогда при одной этой мысли моё сердце сжимается так болезненно и предательски?       — Эй, с тобой всё в порядке? — тихий, беспокойный голос Джея выдернул меня из водоворта самокопания. Я моргнула, возвращаясь в реальность.       Мы сидели на совмещённой паре… Лично я очень сомневалась, что Джею, гению механики и главному специалисту по всему, что имеет мотор и колёса, когда-либо пригодится кривая спроса и предложения.       — Мисс Баккет? — сухой, как осенняя листва, голос профессора Эддарда прорезал гул вентилятора. — Я не услышал ответа на мой вопрос о факторах, влияющих на потребительские ожидания.       В аудитории повисла тишина. Я чувствовала, как десятки пар глаз уставились на меня.       — Простите, я… я прослушала вопрос, — пролепетала я, чувствуя, как горит лицо. — Не могли бы вы повторить?       Пока профессор с явным неудовольствием формулировал вопрос заново, я краем глаза заметила, как Зейн, сидевший через ряд, что-то быстро и аккуратно пишет в углу своего конспекта. Через секунду его идеально сложенный бумажный самолётик приземлился прямо на мою тетрадь. Я развернула его. Там, под схематичным изображением кривой спроса, было каллиграфически выведено: «Основные факторы: уровень доходов, инфляционные ожидания, текущая экономическая конъюнктура. Ты слишком много думаете. Это неэффективно». Я невольно улыбнулась. Его странные, механические способы поддержки всегда были кстати.       Я попыталась изобразить виноватую улыбку… Интересно, сокурсники моего потока смеются надо мной или над моей беспомощностью перед лицом великой экономической науки?       После занятий я механически влилась в небольшую группу — Джей и Зейн, заспанный и невозмутимый как скала, бурно обсуждали прошедшую лекцию.       — Нет, но ты посмотри на модель Фридмана! — горячился Джей, размахивая руками. — Она же устарела ещё до того, как он получил свою премию!       — Твоё утверждение излишне категорично, — парировал Зейн, поправляя очки. — Она является фундаментом, а не догмой. Её модифицировали…       Мы вышли на улицу, и ледяной ветер тут же обжёг лицо. Джей, заметив, что я молчу и ёжусь, внезапно прервал свой спор с Зейном.       — Эй, Лика, а приходи сегодня в семь в старый спортзал. Мы с парнями из команды репетируем новый номер. Без зрителей, так, потусим. Отвлечёшься, — он улыбнулся своей смущённой, но тёплой улыбкой, и я поняла, что моё расстройство не осталось незамеченным.       Всё это время я шла рядом, кивая в такт их спору, но не слыша ни слова. Мои мысли были далеко-далеко. В прошлом, где пахло свежескошенной травой и слышался наш беззаботный смех. И в настоящем, где один единственный взгляд от него значил бы для меня больше, чем все учебники мира.       И тут, будто сама судьба решила надо мной сжалиться, я увидела его. Ллойд стоял у выхода с территории колледжа, о чём-то разговаривая по телефону. Он был один. Сердце ушло в пятки. Он поднял взгляд, и на долю секунды наши глаза встретились. Не было ни улыбки, ни кивка. Просто взгляд. Но в нём читалось… внимание? Озадаченность? Я не успела понять, потому что он тут же отвернулся, продолжив разговор. Но этого мимолётного контакта хватило, чтобы хаос внутри меня вспыхнул с новой силой. Может, я не совсем невидимка?