Здравствуйте, я ваша вожатая!

      Первый день в роли вожатой пролетел на удивление незаметно, поэтому с утра я вскочила с недовольным криком, совершенно позабыв о восхитительной манере пробуждения в лагере.       — Доброе утро, — промычала сонная Маринка, скрываясь за дверью ванной.       Неужели нескончаемый пыл дорогой подруги иссяк?       Однако через пару минут девушка довольно выглянула из-за двери, сияя улыбкой.       — Давай скорее, надо головастиков на зарядку вести.  Маринка быстро переоделась в спортивную форму, наскоро соорудив на затылке из непослушных вьющихся волос подобие пучка.       — Чего? — тюбик с зубной пастой выпал из рук, и я возмущенно взглянула на подругу. — Н-е-ет!       — Давай, — Акула завязывала шнурки на кроссовках, совершенно не замечая моего недовольства. — Нужно растрясти жирок, который ты наела вчера за ужином.       Девушка вовремя скрылась за дверью, и коробка из-под зубной щётки, пущенная ей вслед, негромко упала у стены, не достигнув своей цели.       Почти две дюжины недовольных детей, сонно зевая и потягиваясь, неохотно плелись за вожатыми. Маринке пришлось будить не только головастиков, но и моих товарищей по несчастью. Толстокожий Данила и усом не повел, когда проревел душещипательный гимн.       На огромной по размеру спортивной площадке собрались все десять отрядов и творился полнейший хаос. Стоит заметить, что в бодром расположении духа была лишь Акула, которая с радостью вызвалась вести этим утром проклятую зарядку.       Неподалеку Барби, полностью поддерживая образ королевы всего и вся, без особого желания разминала свое подкачанное тело, периодически посылая моей подруге невербальные проклятия.       На пару мгновений мой взгляд задержался на рельефных руках Артёма, и щеки предательски запылали в краске. Как же я его за это ненавидела!       Головастики, на моё удивление, активно выполняли зарядку, повторяя заводные движения за веселой Маринкой. Под конец девушка устроила флешмоб, поскольку руководство в лице двух юношей в привычных тёмно-зелёных поло принесли музыкальную установку. Заиграла энергичная музыка, и весь наш девятый отряд пустился в пляс.       Мой взгляд непроизвольно стрельнул в сторону зеленоглазого вожатого, который с улыбкой на лице незаметно показал мне «класс». Да, наверное, только мне это представление казалось позорным.       Наверняка я неслась в вожатскую быстрее скорости света, очень хотелось хоть немного побыть наедине с собой. После вчерашней Маринкиной кричалки и сегодняшней разминки абсолютно каждый вожатый недовольно косился в нашу сторону. Могу поклясться, я слышала злобный шёпот, подогреваемый недружелюбным выражением на лице Барби. Славу и Данилу это особо не волновало, а Акула слишком высока на своем пьедестале, чтобы заметить происходящее. Я же совершенно не любила такое количество внимания.       Лишь только я умиротворённо опустилась на свою скрипучую кровать, как Маринка объявила, что берет пару ребят из отряда и отправляется в столовую накрывать столы к завтраку.       — Хочешь сказать, мне придется вести эту неуправляемую ораву на завтрак одной?!       В одно мгновение я оказалась около подруги, успевшей переодеться в форму вожатой, и умоляюще ухватила её за руку.       — Спокойно, Пряня, — заговорщически улыбнулась Акула, похлопав меня по плечу. — Это всего лишь дети, а не дикие звери…       Такое утешение ни капли не придало мне уверенности.       — ...тем более, ты будешь с Батутом.       — С кем?       Маринка придумала очередное прозвище, осталось понять кому.       — Ну, с этим, — девушка задумчиво почесала затылок, вспоминая имя очередной жертвы своего богатого словарного запаса, — с Данилой.       — Оригинально придумано.       — Не моя заслуга, — театрально поклонилась Маринка, улыбаясь в ответ. — Это головастики придумали.       — И кому ещё они дали клички?       Мои глаза недовольно сверкнули, стараясь по веселому выражению лица подруги понять, вхожу ли я в список жертв блестящего воображения малолеток.       — Пока только ему.        У двери Акула послала мне воздушный поцелуй и, прежде чем я уловила смысл фразы, скрылась за дверью.       — Пока?       По паническому взгляду Батута (о Боже, эти прозвища настолько заразительны, что даже у себя в голове я пользуюсь именно ими!) сразу стало понятно: он боится этих десятилеток, как огня.       — Ребята, — панически-хрипучие нотки так и скользили в моём голосе, когда я осматривала толпу малышей, собравшуюся около здания корпуса, — давайте все вместе разобьемся по парам и пойдём на завтрак!       Моя фальшивая улыбка светилась, наверное, за километр. Я умоляюще взглянула на Батута, но тот сделал вид, что меня не замечает.       — А где Маринка? — спросил светловолосый мальчишка, и ещё несколько ребят поддакнули.       Да, Акула явно своя в этой банде. Всё! Уж лучше я каждое утро буду ходить с парой ребятни накрывать столы, чем ещё раз попытаюсь перетянуть неоспоримое лидерство в глазах толпы детей на себя.       — Марина дожидается нас в столовой, поэтому давайте не будем огорчать дорогую вожатую и позавтракаем без всяких происшествий!       Батут заметил мой убийственный взгляд и сдвинулся с места, помогая головастикам выстраиваться в пары.       Колонна малышей со мной во главе медленно, но верно держала путь к столовой. У соседнего корпуса мы поравнялись с ещё одним отрядом, где на футболке каждого ребенка, совсем как у нас вчера, был наклеен номер отряда: «7». Позади себя я услышала шёпот, в волнении оборачиваясь. На меня взглянули совсем не ангельские личики детей, сверкнув уже знакомым заговорщическим огоньком в глазах, и по команде всё того же светловолосого мальчишки толпа запела:       — Кто шагает дружно в ряд? Самый классный наш отряд!       Боже, у меня началась паника! Вожатые седьмого отряда с ненавистью взглянули на моих подопечных, достаточно долго задержав взгляд на мне. В одно мгновение захотелось поменяться местами с мирно шагающим в конце колонны Батутом, который, казалось, ничего не замечал.       Пластинка заела у ребятни вплоть до самой столовой. Ещё пару таких походов — и мой глаз будет дёргаться!       — Иди вперёд с ними.        Батут недовольно кивнул, исполняя просьбу. Мне нужно было отдышаться.       Зря я не пошла следом. Уже через пару мгновений показался пятый отряд Барби, который делил с нами корпус, и я заприметила широкоплечую фигуру Артёма. Поздно бежать. Он меня заметил.       Парень остановился рядом, пропуская своих детей в столовую.       — Привет. Девятый отряд слышно на другом конце лагеря.        На его губах появилась улыбка, от которой мои волосы, казалось, зашевелились.       — Да, они инициативные, — глупый кивок в ответ, и я совершенно не в состоянии отвести взгляда от лица юноши, — привет.       Лицо покрылось румянцем, и я принялась изучать свои кеды.       Через секунду рядом оказалась мечущая искры Барби, и в кои-то веки я была благодарна, что она утащила Артёма подальше.       Маринка, Батут и Слава — интересно, как скоро его имя сменит очередное прозвище — уже усадили ребятню за столы. Подруга довольно улыбнулась, завидев мою кислую мину.       — А ты переживала! Вас издалека было слышно!       Усаживаясь рядом с остальными вожатыми девятого отряда, я как никогда хотела накричать на Маринку за свои потраченные нервы.       Встретив мой испепеляющий взгляд, Акула лишь ещё больше засияла.       — Не понимаю, чему ты радуешься? Все нас просто ненавидят!       — Брось, — отмахнулась девушка, оглядывая зал, — это зависть.       — Это ужас!       Маринка гоготнула, удручённо взглянув на кашу в своей тарелке. На манер подруги я расплылась елейной ухмылке.       — Кушай, а то тоже жирком обросла.        Акула окинула меня довольным взглядом, проговорив, сощурив глаза:       — Подкол засчитан, Пряня. Один — один!       Я в панике осмотрелась по сторонам, в надежде что ни один из детей не услышал моё прозвище. Маринка лишь весело расхохоталась.