Здравствуйте, я ваша вожатая!

      Очередное ужасное утро. Очередной ужасный гимн. Очередная довольная Маринка!       Я совершенно не отдохнула от прошлого дня, а тут начался новый.       Весь вчерашний день шайка девятого отряда под предводительством атамана Акулы изучала окрестности лагеря. Маринка дружно играла с мальчишками в футбол, не пренебрегая развлекать девчонок игрой в вышибалы, скакалку и прочую лабуду. Я печально, как коршун, сидела на лавочке неподалеку, десятый раз читая одно и то же предложение из книги. Мысли были сосредоточены лишь на том, как бы кто из детей не поранился.       Батут в это время, наверное, пересчитывал запасы под своим матрасом, а Слава, как сказала Маринка, отлично общался с Лёхой — вожатым пятого отряда, поэтому уже совсем скоро трое юношей в сопровождении пары мальчишек, на вид которым было не больше тринадцати лет, показались на поле.       Я потратила все силы на то, чтобы вновь увлечься чтением, поскольку ещё издалека увидела зеленоглазого Артёма.       Компания остановилась неподалеку от Акулы и её ребятни, а сопровождающие их подростки откуда-то приволокли мяч.       Маринка зажглась азартом, предложив вожатым соревнование. Слава и Лёха согласно кивнули, а Артём о чём-то спросил мою подругу, и та, увлечённая предстоящим противостоянием, мимолетно махнула в мою сторону.       Юноша улыбнулся, и я вновь предательски покраснела.       — Твоя подруга просто безбашенная.        О, да, парень, ты полностью читаешь мои мысли. Она чокнутая!       Однако в ответ я лишь улыбнулась.       — Что она вам предложила?       Маринка тем временем разгоняла ребятню, и те, на моё удивление, послушно выстроились вокруг поля. А около вожатой осталось трое мальчишек.       Артём кивнул в сторону Славы, Лёхи и двух мальчишек.       — Футбол. Четверо на четверо.        — Ты не будешь играть?       Мне совершенно не хотелось задавать этот вопрос, но он вырвался непроизвольно.       — Я не любитель футбола, вот если бы баскетбол, то пожалуйста, — дружелюбно улыбнулся юноша, заметив книгу в моих руках. — Дэниел Киз, «Цветы для Элджернона». Тебе нравится фантастика?       Мне никто никогда не задавал вопросов касательно моих предпочтений в литературе.       — Не уверена. Просто она не особо толстая и когда-то совсем давно мне очень понравилась. Сейчас я просто решила освежить воспоминания. Ты её читал?       — Да, — кивнул парень в ответ, и я возненавидела его ещё больше. Слишком идеальный, что даже тошно. — Искусственное улучшение интеллекта — думаю, совсем скоро это будет возможно не только в книге. — Артём задумчиво посмотрел на поле, где вовсю началась игра. — Но знаешь, мне бы совсем не хотелось оказаться на месте Чарли. Получить, по сути, безграничный интеллект и возможности, а потом вновь вернуться к слабоумию… Уж лучше не вкушать этот запретный плод.       Я не знала, что ответить. В моей голове и мысли не возникало о том, чтобы сопоставить себя с главным героем. Я просто читала, лишь бы хоть на секунду забыть о лагере.       У самого начала поля показалась недовольная Барби, и Артём, быстро попрощавшись, поспешил к своей подруге. А я так и осталась сидеть на лавочке с книгой, на секунду подумав, что не являюсь настолько глубокой, как себе представляла.       — Ты чего такая задумчивая? — спросила Акула.       Прошла почти половина очередного мучительного дня. Ребята с Маринкой и Славой вновь играли в футбол позади корпуса, я же заделалась личным парикмахером для девичьего состава отряда.       Ничего, кроме косичек и разнообразных хвостиков, я плести не умела, но девчушек этот факт ни капли не огорчал. Половина из них взялась меня учить косоплетению, а другая половина стала моделями.       Акула весело потрепала по голове очередную русую девочку, которая чуть ли не умоляла согласиться, чтобы они заплели ей колосок. Вожатая пообещала сделать это вечером, а пока, лишь изучающе глядя на меня, села на скамейку рядом.       — Ты видела мою прическу?       Подруга весело кивнула, рассматривая косу, в которую девочки вплели разнообразные цветы.       — Прям принцесса!       — Мой мозг, кажется, совсем пережат, так что я не могу соображать… А ты говоришь о задумчивости.       — М-м-м, — не поверив, протянула Маринка. — О чём вчера общались с Артёмом?       Мои щёки местами запылали, что не скрылось от пронзительного взгляда девушки.       — О книге, — одним движением я отмахнулась, вскакивая с лавки.       — Сегодня дискотека, Пряня, — Маринка ухватила меня за руку, притянув совсем близко. — Может быть, вы и там про книги поговорите?       — Отстань! — рыкнула я в ответ, вырываясь из крепкой хватки.       — Я вижу тебя наскво-о-озь! — послышался вслед протяжный вой Акулы, и стало понятно, что теперь она от меня не отстанет.       Девять вечера. На импровизированной сцене в другом конце лагеря громко играла танцевальная музыка. Акула весело плясала в окружении почти всех детей из отряда. Лишь некоторые предусмотрительно остались в комнате под присмотром Батута. Увы, второй вожатой в моём лице не позволили так же провести этот вечер на скрипучей постели в одиночестве.       Отчего-то меня совсем не привлекала эта атмосфера, как обещала пару часов назад Маринка. Не хотелось пуститься в пляс и опозориться. Пусть деревянные движения останутся при мне.       Я здесь явно лишняя. Стою себе посреди веселой толпы, не зная, куда девать глаза. Где-то обнимаются вожатые, где-то целуются подростки, некоторые так вообще ведут себя неприлично…       Блуждающий взгляд натыкается на знакомую фигуру Артёма, и я с досадой подмечаю, что рубашка с короткими рукавами идёт ему гораздо лучше, чем что-либо другое. Я же, как дура, осталась в вожатском поло.       Да, вновь возникло желание провалиться сквозь землю.       На шею юноше повесилась Барби, и недавний ужин стремительно запросился наружу.       — Боже, подайте тазик, — еле слышно прошептали мои губы, хотя в глубине души я мечтала оказаться на её месте.       Внезапно танцевальная музыка сменилась голосом молодой девушки, поздравлявшей всех присутствующих с официальным открытием первой смены лагеря «Сокол».       Заиграла ненавистная мелодия, которая будила весь лагерь по утрам, и многие дети запели гимн. Конечно, за третье утро грех не выучить треклятую песню, которая, как похоронный марш, играет ни свет ни заря от начала до конца.       На припеве я услышала, как завывает Маринка, поднимая руки вверх. Она устроила очередной флешмоб, пуская волну.       — Лагерь «Сокол» самый лучший, скажем дру-у-ужно!       — Пусть летят, бегут года, мы запомним навсегда-а-а.       — Лагерь «Сокол» ты нам очень-очень ну-у-жен…       — Через год и через два, возвратимся все сюда-а-а.       И лишь одна моя удрученная мина в эти минуты от всей души ненавидела эту песню.       Маринка весело взглянула в мою сторону, а пара мальчишек ухватили за руки, втаскивая в толпу, так что со стороны можно подумать, будто я преданный фанат лагеря.       — Ты откуда слова песни знаешь? — прошипела я в самое ухо подруге, когда вновь заиграла танцевальная музыка, и пацаны выпустили мои руки.       — Я готовилась к этому событию очень долго, — положив руку на грудь, торжественно отозвалась Акула. — Да запомнила просто и всё… Кстати, знаешь, кое-кто с тебя глаз не сводит почти весь вечер…        Девушка прижалась практически вплотную к моей щеке, отчего я почувствовала горячее дыхание. Она многозначительно взглянула в мои глаза, а я непроизвольно стала искать Артёма.       — Правда?       — Ага. Курок до сих пор слюни пускает, — расхохоталась Маринка, рукой повернув мой подборок в другую сторону танцпола, где стоял второй вожатый пятого отряда Лёха. — А ты кого-то другого выискивала?       Лицо запылало, и я недовольно нахмурилась, испепеляя Акулу взглядом:       — Отстань!