Здравствуйте, я ваша вожатая!

      К моему безграничному удивлению, этот день преподнёс, можно сказать, приятный сюрприз.       Как провинившиеся котята, после обеда ко мне подошли трое мальчишек во главе с Медведем, и последний жалобно проговорил:       — Простите, Ольга Андреевна, мы больше так не будем! Только не уходите от нас!       В следующее мгновение трое пацанов бросились меня обнимать, а двое дружков Мишки по-девчачьи заскулили, вторя ему:       — Правда, не будем! Не уходите!       Сказать, что я удивилась, значит ничего не сказать. Мои брови, наверное, были бы уже у Канадской границы, если бы сумели оторваться от лица, глаза в каком-то страхе озирались в поисках Акулы, а ноги предательски подкашивались под напором ребятни.       — Мир! Мир! — перепугано взвизгнула я в ответ, легонько отстраняясь от эмоциональных мальчишек.       На лице Медведя отобразилась неподдельная радость, он предпринял очередную попытку заключить меня в объятия, но видимо, жалко-перепуганный вид и умоляюще выставленные перед грудью руки умерили пыл.       Достаточно с меня обнимашек!       Уложив девчонок по комнатам на тихий час, я задумчиво направилась к вожатской. И чем это Акула мотивировала ораву, что они так жалобно и правдоподобно извинялись?       В комнате ожидала особенно взволнованная подруга, которая умело скрывала эмоции за книжкой с комиксами. Лишь я села на край кровати, Акула отложила чтение, многозначительно взглянув в мою сторону.       — Как ты это сделала? — настороженно сощурив глаза, спросила я подругу, на лице которой ясно читалось: «Я гений убеждения!».       — Я же обещала, — немного погодя пожала плечами Акула, с довольным видом возвращаясь к чтению.       — А что, скажи, означает фраза: «Только не уходите от нас!»? — по возможности я постаралась повторить интонацию мальчишек, на что Маринка и ухом не повела. — Ну? Ты сказала, что я могу уйти с обожаемого поста вожатой?       — Не-а, — ухмыльнулась девушка, а в глазах загорелся довольный огонёк. — Я сказала мальчишкам, что ты сильно расстроена и собираешься проситься вожатой в другой отряд.       Акула сделала театральную паузу, дожидаясь моей реакции, и продолжила:       — Пацанов это не особо огорчило, — уголки губ девчонки чуть дрогнули в довольной усмешке, завидев, как мои брови стремительно потянулись ввысь. — Тогда я сказала, что на твоё место выделят Мальвину.       — Ох, а я-то думала, что у них совесть проснулась, — невольно буркнула я себе под нос. — А тут, оказывается, обычный шантаж и угроза.       — Э-э-э! — возмутилась Маринка, свесив ноги с кровати и недовольно топнув. — Какой шантаж? Какие угрозы? Это воспитательный момент!       — А что, можно перейти в другой отряд? — ехидно заметила я, усмехнувшись.       — Мечтай! — фыркнула Акула, показав мне фигу. — Я, конечно, понимаю, что Артём Лукин — красавчик и душка, но, дорогая, наша многолетняя дружба нерушима!       Я грозно сверкнула глазами в сторону подруги, не в силах контролировать предательски краснеющие щёки.       После тихого часа Маринка предложила ребятам альтернативу: идти купаться на речку или отправиться на запретную территорию «старшаков» и провести время на новенькой площадке.       Ребята не могли определиться. Несколько мальчишек выдали сомнение — а резонно ли нарушать мирный договор? Добрый, заслышав данное предложение, взволнованно кивнул на слова ребятни. Но разве Акуле есть до этого дело?       — А где сказано, что нам нельзя отправиться на ту площадку? — заговорщически, по-лисьему усмехнулась девушка, подмигнув малышне.       Сказано-то, конечно, не сказано. Но, извините, убийственные взгляды вожатых и их не особо дружелюбно настроенные подопечные говорят сами за себя.       Я молила, чтобы безрассудство не взяло верх! Совсем не хотелось этим действием пошатнуть и без того держащийся на соп… честном слове мир. Акуле, конечно, как с гуся вода, а вот мы с Добрым конкретно напряглись.       Юноша вставил пару реплик о том, как сейчас здорово на пляже, и многозначительно взглянул в мою сторону, ожидая поддержки, а я согласно поддакнула, пролепетав что-то про чудесную погоду. Настал черёд мечтающего Батута, который красноречиво поднял большой палец руки вверх, одобряя нашу затею.       И вот с чувством облегчения на душе я впервые наслаждалась тем, что девятый отряд единогласно выбрал поход к пляжу. А этот змей-искуситель в лице Маринки как-то быстро сдался, побеждённо разведя руками. И что на неё нашло?       — Ты чего придумала?       Малышня с визгом плескалась в воде, в очередной раз выслушав привычный инструктаж, а я тем временем дёрнула подругу за руку, прежде чем та погрузилась в воду.       — Вот именно! — недовольно прошипел Добрый, сверкнув на приятельницу взглядом. — Поверь мне, мало бы не показалось!       — В смысле? — удивлённо рассмеялась Маринка, пристально изучая взволнованное лицо Славы. — Нарушившего этот бред ожидает смертная казнь? Что за ерунда? Лагерь общий!       — Угу, — скептически кивнул вожатый, оглядываясь в сторону только появившегося третьего отряда. — Если бы ты в первый день не развязала войну, всё было бы по-другому.       — Что я сделала? — ещё больше удивилась девушка, взглянув в мою сторону.        А что я могла сказать? Я только согласно кивнула.       — Пря-я-янь, — настороженно протянула Маринка, дёрнув меня за прядь волос, — я чего-то не знаю? Какую войну я развязала?       — Ты это называешь завистью.       Слава согласно кивнул, а Маринка покрутила пальцем у виска.       — Ребята, вы чего? Мне стоило пожалеть чувства других и пустить всё на самотёк? — возмутилась девушка, подперев руками бока. — Простите, но если я могу делать свою работу лучше, я не буду спрашивать мнение и разрешение других…       — Твоя кричалка была явно лишней, — кисло усмехнулся Добрый, а Акула закатила глаза. — Ей-богу, из всех вожатых с нами общаются лишь Артём, Курок и эта Света. — На последнем имени парня передёрнуло. Девушка его конкретно достала. — И то, потому что мы с ними делим корпус.       — Я-я-ясно, — протянула Маринка, почесав затылок. — Подытожим: лагерь делится на две группировки, и, как я поняла, несмотря на то, что война объявлена нами… О'кей, детка, мной, — исправилась подруга, заметив мой возмущённый взгляд. — Несмотря на это, не только нашему отряду запрещено пересекать границу, — последнее слово Маринка жестами пальцев взяла в кавычки. — Не так ли?       Добрый на секунду задумался, устремив свой взгляд на верхушки сосен, и твёрдо кивнул:       — Да, лагерь негласно разделён на зоны согласно возрасту.       — Вот что я хочу предложить, — сверкнула глазами девушка, расплывшись в улыбке. — Как я понимаю, противостоим мы первым четырём отрядам? Ведь пятый, как ни странно, — наши друзья. — Слава согласно кивнул. — Кто ещё с нами в союзе?       — М-м-м, — протянул юноша, почесав затылок, — десятый, пятый, седьмой.       — Ага, — кивнула Акула. — А что насчёт шестого и восьмого? Они не определились?       — Не совсем, — кисло ухмыльнулся парень, — в лагере четыре корпуса. Два наших и пара для старших, каждый из которых предназначен для двух отрядов.       Маринка согласно кивнула, ибо планировку старого «Огонька» знала назубок.       — Только вот раньше корпусы были вместительнее, — добавила девушка, — ведь получается, что жилплощади для двух отрядов не хватает.       — Да, — отозвался Добрый, — вот тут вся соль. Для этих отрядов построены шесть небольших коттеджей. Ну, таких, — махнул рукой парень, разглядев на моём лице заинтересованность и нотки зависти, — деревянных развалюх, два из которых — для вожатых. Поверь, — обернулся парень в мою сторону, — завидовать нечему. Вся обстановка — шесть двухъярусных кроватей. И удобства на улице.       По моей спине пробежались мурашки, когда я представила себя любимую бегущей с утречка умываться в какой-нибудь барак.       — Ну, и в комнате вожатых, соответственно, на двоих больше, — закончил Слава.       — Откуда ты всё это знаешь? — прежде чем Маринка задала свой вопрос, отозвалась я.       — В день распределения с Артёмом и Курком прошлись по лагерю.       — Так что касательно тех отрядов? — махнула рукой вожатая, и юноша продолжил:       — Честно, не особо ясно. Они как бы и там и сям… Свободно передвигаются по всей территории лагеря.       — Да ну? — протянула Акула, задумчиво почесав подбородок. — Я никого из чужих у нашего корпуса не видела.       — Кому нужен наш корпус? — усмехнулся юноша. — Из стратегически важного на нашей территории только спортивное поле и лаз…       — Что? — отозвались мы с подругой в один голос.       — Вы не в курсе? — удивился парень. — Девчонки, вы чего? За кустами у трансформаторной будки, которая неподалеку от корпуса, в заборе нехилая такая дырень. Ну, по-вашему, откуда у Курка нескончаемый запас сигарет, с учётом, что вещи вожатых перед приездом проверяют? — добавил Слава, желая показать, что лаз пользуется активным спросом.       — Это вы чего, до деревни бегом? — не поверив в слова вожатого, протянула я, разглядывая реакцию на лице парня, который возмущённо вздёрнул подбородок. — Тут порядка пяти километров!       — Ну и что? — протянул Слава. — Я лёгкой атлетикой занимался, а Курок в погоне за пачкой сигарет ничуть мне не уступает.       — И когда же вы умудряетесь устраивать марафон? Ты же всегда с нами.       Через мгновение я поняла, что это был довольно глупый вопрос, но юноша уже ответил:       — В тихий час.       — Ладно, — прервала наш диалог Маринка. — Всё понятно с нашим потенциалом и возможностями. Я предлагаю наладить взаимоотношения с друзьями в этой невольно создавшейся коалиции, потому как в одиночку мы, и вправду, мало на что способны. А вот вместе... — девушка сделала секундную паузу, задержав взгляд на каждом из нас. — Вместе можно будет организовать переговоры…       — Только, чур, парламентёра выбираем путём голосования, — озвучила я давнюю мысль, и подруга недовольно смерила меня взглядом.       — Точно, — кивнул Слава. — Не в обиду, Акула, но вряд ли они согласятся с тобой что-либо обсуждать…       — Ну, естественно, — сквозь зубы процедила девушка.       — Тогда мы с ребятами сегодня вплотную займёмся вопросом объединения, — заключил юноша, направляясь купаться, а мы с Маринкой многозначительно переглянулись.       Ветер переменился.