Здравствуйте, я ваша вожатая!

      Сегодня ночью мне снился Артём — настолько противоречиво, что я даже не знаю, был ли это сон мечты или отвратительный кошмар. Одно я знала точно — зеленоглазый вожатый мне безумно нравился и мысли о нём сводили с ума, а это делало меня глупой и беззащитной девчонкой, что ужасно раздражало.       Вой сирены, точнее, ненавистный гимн лагеря словно крючком подцепил и выдернул меня из сновидений, и я в одно мгновение распахнула голубые глаза. Темнота.       По спине прошёл лёгкий холодок, и с моих губ сорвался панический стон, переходящий в визг. Я ничего не видела!       Где-то рядом послышалось движение и не менее перепуганный голос Маринки. Я в мгновение взяла себя в руки и коснулась руками лица, в ту же секунду стянув маску для сна.       — Что случилось? — Акула испуганно склонилась над моим лицом, рассматривая повязку. — Ты спишь в маске?       — Конечно, — закатив глаза, прыснула я в ответ, осматривая убогий материал повязки. — Такой дешёвый ширпотреб не пропускает воздух… — в очередной раз пальцы коснулись кожи вокруг глаз, и я издала печальный стон. — У меня аллергия на синтетику!       Вскочив с кровати и попутно засовывая ноги в сланцы, я как фурия полетела в ванную комнату осматривать масштабы трагедии, крикнув вслед:       — Опять твои мальчишки!       — Это не они! Я дверь закрыла!       Подруга вбежала следом за мной, замерев у самого зеркала. Её оправдания были не нужны. Это сотворили не ребята из отряда.       — Едрёна мама!.. — со свистом выдала девушка, а я так и застыла, как статуя, рассматривая грозное послание, приклеенное на зеркало:       «Последнее предупреждение! Держись от Артёма на расстоянии пушечного выстрела, иначе пожалеешь!»       На раковине рядом с мыльницей лежал непонятный комок, смутно напоминающий куклу Вуду, с чёрными пуговицами-глазами и моей прядью волос.       Я невольно ухватилась за хвост, заметив, что одна прядка стала сильно укороченной.       — Замки от дверей вожатских одинаковые, — отозвалась Маринка, срывая записку с угрозами и яростно комкая её, в то время как я пыталась сглотнуть неимоверный ком в горле. — Мальвина открыла нашу дверь своим ключом.       — Она поехавшая! — отозвалась я не своим голосом, глядя, как Акула крутит в руках куклу, рассматривая со всех сторон.       — Естественно!       Я вылетела из ванной, обозлённо усевшись на кровать. Нужно что-то предпринять, так продолжаться не может!       — Это она твой танец с Лукиным видела, — избавившись от куклы и записки, серьёзно проговорила Акула, подперев спиной дверь ванной комнаты.       — Забудь наш уговор, — не замечая слов подруги, отчётливо проговорила я, глядя расфокусированным взглядом на календарик с котятами и вспоминая пари, где мы с Маринкой договорились, что она не мстит Барби, а я забываю выходку малышни и своё подорванное достоинство, перепачканное зубной пастой.       — Уже забыла, — расплылась в довольной ухмылке Акула, в одно мгновение оказавшись рядом, и быстро проговорила: — Побреем её налысо или добавим в шампунь крем для депиляции?       — Не-е-т! — я медленно перевела взгляд на девушку, расплывшись в улыбке, совсем как Гринч в детском мультфильме, ласково проговорив: — Так сразу подумают на нас! Мы поступим хитрее!       — Выкладывай! — в удивлении проговорила Маринка, поскольку я никогда не отличалось изобретательностью в деле проказ и мести.       — Наш урок научит Барби смирению и спокойствию. В конечном итоге она постигнет дзен, а мы не увидим её пару дней точно!       — Заинтриговала.       — Есть одно сильнодействующее слабительное средство, без вкуса и запаха.       Подруга согласно кивнула.       — Оно установит тесные, просто дружеские отношения белобрысой гадины и бачка унитаза на несколько счастливых дней.       — В твоём чудо-рюкзаке имеется это волшебное зелье? — кивнула девушка в сторону моего рюкзака-аптечки, покоящегося на полке в тумбочке.       — Нет, — покачала я головой, совершенно не расстроившись. — Но знаю, где его достать! Вы же с Добрым хорошие приятели?       Маринка на секунду задумалась и кивнула.       — Может, он сегодня на пару с Курком устроит забег до деревни, за сигаретами там или чем ещё?.. Заодно купят тебе это средство в аптеке.       — И как я ему скажу? — удивилась девушка. — Эй, Славик, не купишь ли мне слабительное?.. Или ты хочешь его посвятить в наш план?       — Нет, — сделала я такое лицо, будто вожатая обидела меня до глубины души. — Мы никому ничего не расскажем. У американцев есть пословица: что знают трое — знает и свинья.       — Да, — усмехнулась Акула, потягиваясь, — свинью нам как раз-таки нужно оставить в блаженном неведении!       — Поэтому просто скажи ему: купи мне то-то, не углубляясь в фармацевтику. Не думаю, что он будет вникать в суть, тем более флакон в довольно невзрачной упаковке, что опять же не заинтересует нашего приятеля.       За завтраком Маринка долго о чём-то разговаривала с Добрым у выхода из столовой, отчего мне стало казаться, что наш план медленно рушится. Мельком встретившись взглядом с Барби и заметив на её лице неприкрытое выражение превосходства, где-то в моём животе связался тугой узел, и я точно решила — ни шагу назад!       Я перевела взгляд на тарелку с омлетом, безжалостно покромсав его вилкой. Пусть он будет этим утром куклой Вуду, олицетворяющим Барби. В следующее мгновение двое вожатых девятого отряда заняли свои места, и я многозначительно взглянула на подругу. Акула еле заметно кивнула, с внезапным интересом уплетая содержимое тарелки.       — Привет всем!       Маринка подавилась, недружелюбно взглянув на взявшуюся из ниоткуда Лупу. Совсем такое же, перепугано-отвращённое выражение лица было у Доброго, который напрягся, разглядывая своё отражение в кружке чая.       — Привет, — запоздало протянула я на автомате, поскольку никто, кроме меня, не отозвался. Лишь Батут еле заметно кивнул вожатой.       — Я к вам по делу! — обиженно отозвалась девушка, оглядывая нас и чуть задержав взгляд на Славе, который с каждой секундой становился чернее тучи.       — Да?       Все присутствующие словно онемели, поэтому вновь пришлось заговорить мне.       — Мы бы предложили тебе присесть, но стульев нет.       — Ничего страшного, — мило улыбнулась девушка. — Не могли бы вы поговорить со своими детьми? Их поведение просто отвратительно!       — Это ещё почему? — вклинилась в разговор Акула, нахмурив брови.       — Они придумали всем обидные клички!       Подруга еле заметно ухмыльнулась, кивнув в сторону Барби.       — Кому всем?       Лупаа явно пришла просить не только за себя.       — Марьяне, Артёму, Лёше и мне!..       От слова к слову децибелы в голосе девушки всё возрастали и возрастали.       — Боюсь тебя огорчить, — хмыкнула Маринка, а Света лишь презрительно поджала губы, — они придумали милые прозвища даже нам!       — Пусть они называют тебя, как хотят! — сорвалась на визг вожатая, и мне даже показалось, что её очки чуть запотели. — У нас есть имена, а клички только у животных!       Уголки губ Маринки недобро дрогнули, а глаза, как рентген, осмотрели Свету с ног до головы, отчего девушка даже вздрогнула.       — Значит они сочли вас за домашнюю живность, — проговаривая каждое слово, ответила подруга, а когда вожатая в удивлении обернулась в её сторону, расплылась в язвительно-натянутой улыбке, кивком головы указывая направление, в котором гостье следовало испариться. — Всего хорошего, Лупа!       Девушка вспыхнула, хотела что-то ответить, но лишь молчаливо ловила ртом воздух, а уже через секунду резко развернулась и испарилась так же быстро, как и появилась.       — А какие у остальных клички?       Акула вновь вернулась к поглощению завтрака, а я так и не смогла унять любопытство.       — Мальвина и Артемон, — смакуя первое слово, отозвалась девушка.       — Правда, в их отряде Марьяну называют Барби, — немного погодя взглянул на меня Добрый, еле заметно указывая вилкой в сторону стола пятого отряда.       — Барби и Артемон как-то не шибко сочетается, — хмыкнула подруга, обернувшись в сторону неприятельницы.       — И почему у блондинки два прозвища?       — Да потому что наши ребята так часто слышат от Акулы «Мальвина», что по-другому и сложиться бы не могло! — улыбнулся Слава, глядя на приятельницу, а та театрально склонила голову, будто артистка на сцене. — Ну, а в их отряде её, по-моему, изначально называли Барби.       Вот теперь абсолютно все вожатые в нашем корпусе получили прозвища: Акула, Батут, Пряня, Добрый, Артемон, Мальвина (хотя мне привычнее Барби), Курок и Лупа — помесь зоопарка, советских мультиков и всякой белиберды!       Сегодня я почти не видела Артёма. За завтраком я, наверное, была настолько увлечена грядущим правосудием, что попросту его не заметила, а вот в течение дня, будто благодаря какому-то провидению, парень лишь мелькал так далеко, что если бы я досконально не знала каждую чёрточку его фигуры в фирменном поло, то просто бы не заметила. Барби приложила все возможные усилия, чтобы свести наши встречи на нет.       С одной стороны я была рада отсутствию зеленоглазого красавца в поле моего зрения, однако маленькая бунтующая часть внутри ходила ходуном, словно помешавшись на этом прекрасном веснушчатом юноше.       Я ненавидела Артёма Лукина всей душой за то, что от этой отвратительной влюблённости к нему теряла голову и всякий здравый смысл!       Вечером после отбоя мы с Акулой долго продумывали план дальнейших действий на завтра, с трепетным теплом поглядывая в сторону заветного флакончика под названием «Сладкая месть». Добрый выполнил обещание, и теперь всё зависело исключительно от нас!