Юрист-неудачник или учитель-мачо

      Яркое осеннее солнце слепило людей, спешащих по своим делам, заставляло их морщиться и строить еще более кислые да недовольные лица. Но только одного мужчину оно ни капли не огорчало, так как он был смышлен и догадался надеть солнцезащитные очки. Поэтому он шел неспешным шагом, иногда делая непонятные движения то рукой, то ногой, а то и головой. Непонятные для прохожих, так как его движения больше напоминали приступ эпилепсии, нежели танец. Отчего они косились, время от времени, на странно дрыгающегося взрослого человека. Сам же он ощущал себя вполне нормально, пританцовывая в такт музыке, что звучала в его наушниках. Его лицо чуть порозовело то ли от морозного воздуха, как ни как осень пришла, то ли от легкой разминки в виде недотанцев. Серые глаза были прикрыты в наслаждение, и даже мешки от недостатка сна не портили бодрый образ мужчины. Его спокойное, приподнятое до уровня плеч настроение тоже ничто и никто не могли испортить. Скорее всего. Наверное. Будем надеяться на лучшее, ведь нельзя говорить о чем-нибудь с уверенностью, особенно когда это что-нибудь касается учебных заведений, в частности школы… Мужчина немного хмурится и замедляет шаг. Он приподнимает очки и начинает пристально смотреть на солнце, пошмыгивая носом. Через пару секунд раздается звонкий и громкий чих на всю улицу да такой, что еще некоторое время разносится эхом по окрестностям, пугая сонных людей, и заставляя их озираться по сторонам. А виновник нарушения спокойствия, как ни в чем не бывало, потер свой замерзший нос и, покрепче обхватив портфель, продолжил путь.       Школа. Давно он её не посещал, впрочем, и не горел желанием вновь этого делать. Но нужда заставила. Последние полгода нашему герою не везло в работе. И не только. Ему вообще не везло. Работал раньше он юристом и упорно метил на пост прокурора. До этой заветной должности с множеством привилегий и, конечно же, увеличением заработной платы ему оставалось каких-то пару месяцев, но судьба-злодейка решила все иначе. В его жизни так некстати наступила черная полоса: одно проваленное дело за другим. Конечно, проигрыш тоже в каком-то смысле победа, так как можно учиться на своих ошибках, но не четыре же дела подряд. Как итог: его не допускают к большому судебному процессу, на котором в роли обвиняемого выступает один из самых страшных и разыскиваемых террористов нашего времени. Более того, такой заветный пост прокурора просто ускользает из рук к истеричке Ритке Слизняк. «Чтоб ее, эту мерзкую старуху, собаки покусали», — злился тогда наш юрист Александр, избивая беззащитную стену. Все это очень сильно бьет по самооценке и трудоспособности мужчины. И последний нокаутирующий удар под дых: его отправляют во внеплановый отпуск, который обозначает лишь одно – дальнейшее увольнение. Бесспорно, все эти факты и события вгоняют героя в депрессию. Он гробит свои почки алкоголем, а легкие – пачками сигарет. Пара месяцев в подобном состоянии, и мужчина бы окончательно потерял себя, но ему помогает выкарабкаться и привести себя в порядок давний друг, предлагая место преподавателя. Он, как оказалось, был директором одной из престижных школ страны в этом захолустье, в котором и находился неудачливый юрист Александр. Так, подающий большие надежды юрист стал преподавателем обществознания и права.       К слову, о самой школе. Выглядела она не сказать, что хорошо. Скорее ужасно. Смотря на громоздкое здание, по чьему-то ироничном юмору зовущееся обще образовательным учреждением, и скользя взглядом по трещинам снаружи, каждый невольно задавался вопросом: «Как оно ещё не разрушилось?». Желто-белый окрас напоминал собой о годах Великой Отечественной войны, а то и Гражданской; внутри она была ничуть не лучше, но там хотя бы преобладали болотно-зеленые и синие цвета, которые не так сильно резали глаза. Пахло там не то медикаментами, не то сыростью – трудно было определить. В общем, впечатление школа создавала отталкивающее, но вполне соответствовала городку под названием N***, находящимся на территории Красноярского края. Носила же школа гордое и броское название Лицей №1. С её престижностью, а престижной она была оттого, что входила в топ-200 лучших школ России, могла посоревноваться лишь Гимназия №8 и то с натяжкой. Увидев ее в первый раз, Александр неожиданно понял, что она ужасно напоминает ему школу, в которой учился он сам. И нет, прилив нежности и ностальгии не одолел его, скорее наоборот вызвал отвращение и резкое желание уйти отсюда, куда глаза глядят и больше не возвращаться. Друг же Александра, Андрей, смотрел на школу с гордой улыбкой родителя, смотрящего на свое чадо, занявшее первое место в конкурсе. Только из-за уважения к нему бывший юрист попытался выдавить из себя улыбку и на вопрос: «нравится?» — утвердительно кивнуть. И только из-за того же уважения и необходимости в деньгах он смог войти в это подобие школы и остаться там. Зато отведенный ему кабинет, стоит признать, мужчине понравился. Он, конечно, был по размеру такой же как и остальные, но зеленые и синие тона создавали некий уют, чистые — слава Иисусу — пластиковые окна, несколько горшков с растениями на подоконнике и плакаты, связанные с историей в конце класса, — все это очень хорошо вписывалось в обстановку. В конце класса Александр также заметил ещё одну дверь. Она вела в подсобку, в которой находился шкаф, несколько полок которого занимали разные книги и тетради, стол и пара стульев. Мужчина бы еще надолго задержался здесь, рассматривая книги да привыкая к обстановке, если бы неожиданный посетитель не прервал его.       Женщину звали Валентина Геннадьевна. При первом впечатлении она показалась жизнерадостной, невероятно оптимистичной и яркой, но она очень быстро тараторила, что разобрать то, о чем она говорила было чрезвычайно сложно. Один из её глаз немного косил — это было непривычно — и, смотря на неё, Александр думал лишь об одном: пусть её глаз встанет на место. Когда же он выравнивался, мужчина очень радовался и начинал улыбаться как-то по-детски, приписывая себе маленькую победу. Все время, пока молодой учитель маялся ерундой, она что-то упорно пыталась до него донести. Занял данный монолог одного человека минут через десять, примерно столько понадобилось Александру для уяснения сути разговора. Хватая его под локоть и выталкивая сначала из подсобки, а потом уже из кабинета, она, не умолкая, говорила о том, что директор его уже обыскался и звал знакомиться с коллективом. Ему удалось познакомиться, конечно, не со всеми, но того, что было, уже хватало. Ведь мужчина-то был не женат и довольно приятен внешне, поэтому женский пол, который составлял большую часть коллектива, тут же отметил сию деталь и резко изменил свое незаинтересованное отношение на очень даже заинтересованное. Особенное две девушки, что были его младше на каких-то два-три года. Представились они Любонькой и Машенькой, окружив его с двух сторон подобно душистым соловушкам. Не сказать, чтоб мужчину порадовало такое слишком навязчивое внимание к его персоне, (скорее наоборот) ему еще больше захотелось уйти домой. Благо Андрей спас его от этих настойчивых соловушек со словами: «Извините, дамы, но нам пора», — и, посмеиваясь, утащил Александра в свое логово, именуемое кабинетом директора. Там он ему вручил все нужные документы и отправил домой, не забыв добавить, что с Любовью и Марией Ивановнами надо быть поосмотрительнее, а то не заметишь, как из холостяка станешь непримечательным семьянином. Покивав и пообещав, что будет очень осторожен, мужчина поспешил домой, где пропал на весь август, полностью зарывшись в изучение школьной программы.       Поэтому во второй раз он появился в школе лишь на первое сентября. И то, опоздал на такой торжественный праздник. Когда он пришел, детей уже была целая куча, и все они толпились у входа в школу, выстраиваясь в линейку. Надо сказать, что Александр роста был невысокого, да и внешне довольно молодо выглядел в свои-то тридцать четыре, поэтому неудивительно, что он умудрился затеряться среди учеников старших классов. Так что вполне нормально, что половина детей начала шептаться о новом ученике, бросая на него взгляды. Эти шепотки и смешки неимоверно раздражали мужчину. На помощь ему пришла все та же Валентина Геннадьевна, что была классным руководителем класса, среди которого он потерялся. Учительница истории, а именно ей и являлась немного косоглазая женщина, вывела его к директору, который долго смеялся с недовольно-угрюмого лица Александра. Валентина Геннадьевна тоже немного похихикала да вернулась к своему классу. И вот, наконец, мы возвращаемся к повествованию, с которого собственно и начался рассказ.       Александр, наконец, дошел до школы, в которую ученики только-только начали приходить. Идя по коридорам здания, он здоровался с еще сонными учителями и думал о том, что стоило бы зайти к директору, но не сейчас. Поэтому, потягиваясь и разминая мышцы шеи, он продолжал идти к своему кабинету, что располагался на последнем этаже в отдалении от остальных классов. Рядом с которым находилась лишь библиотека. Открыв дверь класса, мужчина тут же направился к окну, так как душно было неимоверно. По пути он стянул очки и выключил музыку. Положив очки и наушники с плеером, а также портфель на учительский стол, мужчина приоткрыл окно и прошел в сторону подсобки, где снял верхнюю одежду, аккуратно повесил ее на вешалку и убрал в шкаф. После чего вернулся вновь в класс и начал готовиться к предстоящим урокам.

***

– Захар! Разнесся звонкий голос по окрестностям школы, заставляя оборачиваться людей. – Захар!! – Угомонись ты, не слышит он тебя, – шикнули на этого крикуна другие парни, но тот не обратил на них внимания, продолжая настойчиво кричать и не забывая изредка матюгаться. Как понимаете, до человека имя, которому Захар вопли донеслись не сразу. Он же шел в наушниках, где трагично разливался саундтрек из трейлера игры Death Stranding*. Не сказать, что подобная музыка бодрит с утра или дарит радостный настрой, но школьника подобное не смущало. И он очень удивился, когда приятная мелодия стала нарушаться какими-то не понятными криками, совсем неподходящие под приятное звучание и отдаленно напоминающие его имя. Задумчиво сняв наушники, парень немного раздраженно огляделся по сторонам, и тут в его поле зрение попал тот самый юноша, что продолжал упорно выкрикивать его имя. Недовольно цокнув, старшеклассник, убрав наушники, все же направился к своим собратьям по несчастью, коими являлись его одноклассники. – Да заткнись ты, сколько орать то можно, – недовольно сказал он, подойдя, и начал пожимать поочередно руки. – Я не виноват, что ты глухой, – как ни в чем небывало пожал плечами крикун и протянул подошедшему парню сигарету, которую тот принял с еле заметным благодарным кивком. Закурив, четверо парней несколько минут стояли в тишине, выдыхая дым, который приятно грел в груди. – Слышали о новом учители по праву? – нарушил тишину один из парней, что был азиатской наружности. – И общества, – добавил рядом стоящий с ним блондин. – Неа, а что? Что-то интересное? – не особо заинтересованно спросил крикун, затягиваясь и прикрывая глаза. – Девчонки из эконома от него в восторге, – немного хмурясь, отвечает азиат и выбрасывает оставшийся от сигареты бычок. – Очередной старпер, как по мне, – фыркает блондин, сплевывая вязкую слюну, тем самым заставляя поморщиться крикуна, который почти докурил свою сигарету. – Ты его видел? – скептически спрашивает Захар и, делая последнюю затяжку, тушит сигарету о забор, отчего раздается тихое шипение и расползается дым, который вскоре быстро растворяется в воздухе. Блондин отрицательно качает головой, следуя примеру одноклассника: – Тогда с чего ты так решил? – задает логичный вопрос Захар, из-за чего другой парень сконфуженно замолкает. Крикун на это весело хмыкает. – Впрочем, не факт, что его поставили к нам, – заканчивает азиат и направляется в сторону школы. Остальные следуют за ним. – Вот и узнаем, у нас сейчас как раз право, – все также весело говорит крикун, вырываясь немного вперед. – А что первым было? – решает все-таки задать вопрос опоздавший Захар. – Литература, и Мария Ивановна очень расстроилась, что тебя не было на уроке в первый день учебы, – ответил ему блондин, растягивая губы в ухмылке. – Так расстроилась, что целых пол урока потратила на разговоры о своем любимом Захаре Макарове, – прибавил, усмехаясь, азиат, что шел чуть поодаль. Захар же недовольно цокнул, но промолчал. Его не радовала мысль, что он находиться в любимчиках у их преподавателя литературы. Это неимоверно раздражало. И вынуждало каждый раз готовиться к уроку, так как она обязательно что-нибудь да спросит и именно у него, хотя в классе сидят не менее двадцати шести учеников, десять из которых тоже парни. И почему именно ему так везет? Наверное, не стоило начинать с ней легкий флирт в десятом классе. Но ему было трудно удержаться, женщина она красивая, а его всегда тянуло на девушек постарше. Тем более он был новенький и не знал, кто и что из себя представляет. Узнал, впрочем, быстро и также быстро пожалел. И пока парни спешат на урок, неспешно вышагивая по коридорам, звенит звонок, оповещая о начале уроков. Тем временем, Александр, поправляя очки на переносице, отрывает взгляд от книги и оглядывает практически заполненный класс. Он жестом просит учеников не вставать, сам же подымается и прочищает горло. – Надеюсь, здесь все… – начинает, было, мужчина, но его наглым образом перебивают стуком в дверь и саркастичным ответом. – Не все, – гласит ответ, и две пары глаз встречаются. Полные скептицизма серые глаза на пару секунд дольше, чем на других, задерживаются на насмешливых зеленых. Брови нового учителя немного приподымаются, а рука жестом показывает проходить и присаживаться на свои места. – Прошу тогда, господа, – говорит мужчина ничуть не впечатлено, а опоздавшие парни проходят за свободные парты. Дождавшись возобновления тишины, учитель продолжил начатый монолог. – Доброе утро, класс, – ученики отозвались не особо активным мычанием, который быстро стих. Александр поморщился и глубоко вздохнул, явно не очень довольный тем, где находиться и с кем имеет дело, но продолжил: – Я ваш новый учитель обществознания и права, как вы уже поняли и, наверное, слышали. Слухи здесь на удивление быстро разносятся, – последнее он сказал скорее для себя, нежели для учеников, но его все равно услышали, от чего на лицах взрослых детей засверкали ухмылки. Сам Александр потер глаза и, сняв очки (не солнцезащитные), присел на край своего стола: – Если вы обратили внимание на доску, то могли заметить мое имя. Невский Александр Владимирович – уточняю для не особо внимательных. – Невский? – перебил его все тот же насмешливый голос, обладателем которого являлся зеленоглазый парень. Александр вновь остановил на нем взгляд, заметив широкую ехидную улыбку, и попытался подавить вздох. Он предчувствовал, что за этим последует. Захар же, не отводя внимательного взгляда от учителя, которого учителем то язык не повернется назвать, настолько сильно он не вписывался в школьную среду, через секундную паузу продолжил: – Неужели тот самый? Прям с Ледового побоища к нам и пришли? Вы б предупредили, право, а то даже неловко. Сам князь, как ни как, мы хоть соль-хлеб подготовили, – по классу пронеслись смешки и веселые перешептывания. Но Захар продолжал наблюдать за реакцией такого непосредственного учителя, и он даже готов поспорить, что заметил легкую улыбку на губах старшего мужчины. От этого мимолетного жеста парень на удивление еще шире улыбнулся, как будто бы только и ждал одобрения нового учителя обществознания. Класс замолк в ожидание ответных слов. – Только пришел, а меня уже в князья записали. Очень лестно слышать, юноша… – Захар, – тут же подсказал парень, сверкая зелеными глазищами. – Захар, – повторил учитель: – Так вот, Захар, тогда скажите, каких земель Александр Невский, то есть я, был князем, и в какие годы он ими правил. А то я право подзабыл, ведь мне уж около… – мужчина ненадолго замолчал, поднимая голову к потолку, будто высчитывая, а после возвращая в прежнее положение и неизменно сталкиваясь взглядом с зелеными глазами: – Около восьми ста лет. – Что ж вы, княже, уже и забыли, что обладали титулом Великого князя Киевского, очень нехорошо, – покачал он головой, цокая: – А также являлись князем Новгородским и Владимирским, везде то вы успели поправить. – Почему ж ты говоришь в прошедшем времени? – Да ведь нет давно княжеств, ваше превосходительство, ну а вы этими титулами обладали в тринадцатом веке, а на дворе то двадцать первый. Аж восемь веков назад. – Вижу Википедия неплохо осведомлена информацией о правлении Невского, – чуть отклонившись назад, чтоб видеть руки ученика, находящиеся под партой и держащие гаджет, заметил Александр и вновь сел прямо. В его серых глазах Захар наконец заметил насмешливые искры, заменившие пелену скуки. Парень остался доволен собой и одновременно стал раздраженным, так как из-за слов преподавателя все же немного смутился, отчего мысленно обматерил себя, и вернул прежний независящий и безразличный облик подростка-старшеклассника. – Ладно уж, – вернул внимание класса к себе мужчина, приподымая одну тонкую бровь. Ученики затаились в ожидании дальнейших слов учителя. Александр видел, что заработал себе хорошую репутацию в глазах еще одного класса, значит, они недолжны будут приносить больших проблем, но… Он вновь натолкнулся на взгляд раздраженного Захара, который явно обещал ему, что это не последняя их словесная стычка. И он, правда, честно-честно, не хотел навести на себя еще больший гнев этого паренька, но не смог сдержаться: – Назови хотя бы, где произошла битва, которая в последствие стала называться Ледовым побоищем. Весь класс с большим вниманием уставился на своего одноклассника. Захар сощурился и выдал: – На Чудоковатом озере, – мужчина фыркнул, явно пытаясь скрыть смех и даже отвернулся. Все остальные же взорвались дружным хохотом, а сосед Захара по парте крикун Арсений ударил себя по лбу и покачал головой, бурча что-то о том, что его друг просто безнадежен. Вот теперь Захар точно и смутился, и взбесился, и окончательно пришел в ярость. Он резко повернулся в сторону учителя, чьи плечи подрагивали от тихого смеха, намереваясь прожечь его гневным взглядом и остроумно съязвить, но замер. Вся злость лопнула, словно шарик, стоило ему увидеть добрую, совсем не насмешливую улыбку мужчины. Захар нахмурился и скрестил руки на груди, уходя в себя. Прозвенел звонок, смешки учеников раздавались даже тогда, когда все собрались и начали уходить из класса. – Все спасибо за урок, отдельная благодарность Захару Чудоковатому. Можете быть свободны, но будьте добры прочитать первый параграф, – успел произнести Александр до того, как ученики начали выходить из класса. Они прощались с ним, кто с уважением, кто с весельем, а кто с кокетством к прощанию добавлял его имя-отечество. Захар же вышел самым последним, наблюдая за тем, как их новый учитель прощается с классом. На губах мужчины все еще виднелась легкая улыбка. Когда все, наконец, покинули класс, Макаров подошел к учителю, которого явно был выше сантиметров на семь-десять. Этот факт почему-то очень его порадовал. – Александр Владимирович, – произнес юноша, привлекая внимание мужчины. Тот поднял на него свои необычайно серые глаза и вскинул вопросительно брови, молчаливо спрашивая. Захар прочистил горло и продолжил: – А вы будете проводить консультации? – Консультации? – непонимающе свел брови на переносице мужчина, сжимая и разжимая очки. Его голова при этом склонилась чуть в бок, и луч солнца, что проскользнул сквозь поломанные в некоторых местах жалюзи, красиво осветил правую часть его лица. – Ага, по вашему предмету, мы ж одиннадцатый класс, выпускники, впереди нас ждет трудное егэ и поступление, поэтому то и интересуюсь, – на самом деле, Захар никогда о таком не спрашивал ни одного из своих учителей, тем более в первый день учебы, да и не собирался спрашивать. До сегодняшнего дня, по-видимому. Черт его дернул за язык спросить о таком, что ли? Честно говоря, Захар не знал, что им двигало. Просто ему захотелось задержаться, чтоб сейчас стоять и вблизи рассматривать этого мужчину, который сейчас задумчивым взглядом смотрел куда-то поверх плеча самого парня. Где-то за окном чирикнул птица, нарушая неожиданную, но приятную тишину класса и равномерный тик часов. Следом за этим чириканьем в класс проникли звуки, ранее от чего-то не слышимые, из коридора: звонкие голоса детей, стук обуви, шуршание портфелей и сумок. А также оклик Арсения, которому уже явно надоело ждать своего друга. Александр вздрогнул и сконцентрировал свой взгляд на все еще стоящем рядом с ним ученике. – Ммм, да, пожалуй, ты прав, Захар. Объявлю на следующем уроке, – парень улыбнулся и кивнул, разворачиваясь и направляясь к выходу. – До свиданья, Александр Владимирович, – со странной интонацией в голосе проговорил возле самой двери парень, оборачиваясь и вновь встречаясь взглядом со своим учителем, и только после этого покидая класс. – До свиданья, Захар, – немного опоздав, отзывался Александр, удивившись сам себе, и тряхнул головой, выходя из неожиданного оцепенения.