Проклятие

Что составляет для всех идеальный образ идеального Грелля Сатклиффа? Конечно же длинные алые волосы, такого же цвета бензопила, акулья улыбка, чрезвычайно громкий голос и катастрофическое отсутствие моральных норм поведения. Думаю, стоит отметить, что Грелль, каким мы его знаем, мало в чем изменился. Он оставался таким же безумным красноволосым жнецом, который физически не в состоянии приходить вовремя на работу, и при сборе душ собирает десять вместо одной. Овеянный кровавой славой жестокости… Начальство стонало и хваталось за голову, слыша хоть издалека вопли, неизменно следующие за Алой Смертью. Взбалмошный характер, реки крови вокруг, красный цвет и огромная бензопила, становившаяся в его руках совершенным оружием, несущим смерть всему вокруг – это Грелль Сатклифф. Вам не приходилось замечать, как часто бывает, что внешне спокойный, крайне доброжелательный и мягкий человек оказывался жестоким убийцей, а безумец, крушащий все на своем пути и поливающий его кровью, на самом деле обладал чуткой и ранимой душой? Согласитесь, жизнью был подан безупречный пример… Но в известном всем Сатклиффе все же произошли какие-то изменения… Наверное, он стал более серьезным, еще более жестоким, и возвел вокруг себя нерушимую каменную стену, за которую не дано было проникнуть никому. А за этой стеной хранились измученные останки его все еще живого сердца. Разбитого, изорванного, но все еще каким-то чудесным образом живого. Грелль больше не слыл извращенцем, не вешался на шею всему, что движется вне зависимости от пола, и больше не проронил ни слова о любви. Наверное, надо отметить, что окружающие боялись даже заговаривать с ним обо всем, что касается личной жизни и предпочтений – это негласное табу установилось само собой, практически с первого дня появления диспетчера Сатклиффа в Парижском Департаменте. И нарушать его не смел никто. Больше пяти лет прошлое напоминало о себе лишь снами в полнолуние. Больше пяти лет он жил своей новой жизнью, другим человеком. Греллю казалось, у него вышло начать с чистого листа… Но искалеченная душа никуда не делась, и не денется. Казалось, судьба дала ему еще один шанс на жизнь… Похожую на то, как если бы мертвеца заставили двигаться. И Сатклифф был этим живым мертвецом. *** Грелль открыл свой рабочий кабинет и вошел внутрь, бросив бензопилу на стол. Пространство вокруг было наполнено давящей тишиной, будто перед бурей, а душу терзало какое-то смутное предчувствие. Шинигами не мог определить откуда взялось в нем это смятение и почему он не может найти себе места… Красноволосый жнец, пребывая в глубоких размышлениях, стоял у окна, глядя сквозь пространство, как вдруг в дверь постучались, после чего на пороге появилась молоденькая жница. - Месье Сатклифф, вас ожидают в кабинете начальника Департамента. - официальным тоном заявила она, после чего, не дожидаясь ответа, ушла. Грелль лишь проводил безразличным взглядом закрывшуюся дверь. - Ну как же без этого. Очередной выговор или штраф. Хотя… Ах да! Месье Бернар наверняка соригинальничает, и на сей раз отберет мою косу смерти на целых три дня! – со скучающим сарказмом произнес он, обращаясь то ли к закрытой двери своего кабинета, то ли к пространству вокруг. Да, позавчера диспетчер снова устроил кровавое месиво на задании… Только на этот раз жертвами были не люди, а громадный демон, появившийся непонятно откуда как раз в тот момент, когда Сатклифф начал собирать пленку воспоминаний. Нет, ну а что ему было с ним делать? Хлебом-солью и с лучезарной улыбкой на лице приветствовать? Вот и Грелль решил, что просто убить его будет очень скучно и крайне неинтересно. Собственно поэтому и устроил кровавую бойню, а вскоре и расчлененку на проспекте едва не у самых Елисейских полей. Поглощенный выдумыванием себе очередной отмазки, аловолосый жнец кометой влетел в кабинет начальника Парижского Департамента Шинигами - Рауля Бернара. - Оу, месье Сатклифф! - иронично улыбнулся сидящий в кресле у письменного стола жнец, лет сорока на вид. – Сегодня вечером в Провансе будет снежная пурга, что ли?.. Или, о нет! – Рауль притворно ужаснулся. – Сам Бонапарт восстанет из мертвых! Грелль с явным непониманием воззрился на начальника, после чего приподнял одну бровь и предположил: - Месье Бернар, вы сошли с ума? Или ваша секретарша сегодня утром вместо сахара положила опиума вам в чай? Шинигами нервно рассмеялся, и ответил: - Вы знаете, учитывая то, что ваша пресветлая персона соизволила явиться ко мне вовремя, а не через три часа после назначенного времени, то более вероятен первый сказанный вами вариант. Решили проявить немного уважения руководству напоследок? Сатклифф расплылся в акульей улыбке, вальяжно подошел к начальственному столу, и, развалившись в наглой позе на стуле возле него, ответил: - Что вы, mon chere, я к вам всегда отношусь с крайним уважением и любовью! Как же я могу вас огорчать? – и наглая улыбка на лице аловолосого стала еще лучезарнее. - О-о-о… - протянул Бернар. – Зная то, как вы меня «любите» и «не можете огорчать», то мне уже давно должно лежать где-то в катакомбах под городом. Причем частями, и в разных концах. – мрачно отметил он. - Ну вот… Как вы можете так говорить, Рауль! – театрально обиделся Сатклифф. - Я же такой невинный, милый и совершенно безобидный! Я за все свое посмертие и мухи не убил! - Угу, а вот людей – завсегда. Видимо к мухам вы питаете особо нежные чувства. – с саркастичной усмешкой заметил начальник. Грелль открыл было рот, чтобы что-то возразить, но тут до него дошел смысл сказанного ранее: - Погодите, месье Бернар, а что значит «напоследок»? Вы, что же, решили меня заслать частями в катакомбы? В таком случае я должен сказать, что это очень невежливый и некрасивый способ избавления. – и аловолосый снова сверкнул острыми зубами в ухмылке. Хотя улыбаться Греллю уже совсем не хотелось… Сердце почему-то начало колотиться с удвоенной силой, а предчувствие, преследовавшее жнеца с самого утра, лишь усиливалось. - Ну вы почти угадали, Сатклифф. – усмехнулся Рауль Бернар. - У вас командировка в Лондон. Улыбка моментально сползла с лица кровавого диспетчера, уступив место мертвенной бледности. - Куда?.. – сдавленно переспросил он. - Вы плохо слышите? – холодно произнес Бернар. – В Лондон. А конкретнее, в Третий Лондонский Департамент Шинигами, который уже на протяжении сотни лет находится под руководством нашего английского коллеги – Уильяма Т. Спирса. Отличный жнец, хотя, зная ваш характер, не думаю что вы поладите. Командировка продлится неделю, после чего вы возвратитесь в Париж и приступите к своей прежней работе. – разъяснил начальник. Грелль явно потерянным взглядом блуждал вокруг, пытаясь собрать разбежавшиеся и перепутанные мысли в кучу, и вычленить из них хоть что-то связное. - Диспетчер, вам плохо? – немного обеспокоенно спросил Рауль, глядя на бледного подчиненного, опасаясь, как бы тот не грохнулся в обморок. - Нет, все в порядке. Я просто не выспался… - пробормотал Сатклифф. Бернар пожал плечами и продолжил: - Документы о вашем переводе уже готовы и отправлены в Англию. С понедельника вы приступаете к работе в Лондонском Департаменте. Зайдете во второй половине дня, я подробно введу вас в курс дела. Грелль вскочил с места. - С понедельника?! Какого черта вы меня раньше не предупредили?! Сегодня уже пятница! И я только сейчас узнаю о том, что мои чудесные выходные пойдут дьявольскому псу под хвост?!! – орал возмущенный диспетчер. Да-да, орал на своего непосредственного начальника. Бернар с каменным лицом начал массировать виски, обреченно глядя на бушующего подчиненного. Сложившийся разговор уже откровенно действовал ему на нервы. - Потому что решение было принято наверху, то есть не мной, и распоряжение пришло лишь сегодня. – с усталой раздраженностью, будто в десятый раз маленькому ребенку разъяснил Рауль. - И прекратите орать! У меня от вас голова уже болит. Все, вы свободны. – отмахнулся начальник от Алой Смерти. Тот вылетел из кабинета как смерч, со всей силы грохнув дверью. Только он не слышал ни этого грохота, не видел удивленных взглядов сотрудников, которые старались поскорее убраться с пути в конец обезумевшего кровавого диспетчера, цвет лица которого был схож с побелкой… Грелль сейчас находился в эпицентре шторма собственных мыслей. *** - Для начала надо сесть, успокоиться и прийти в себя… - пробормотал аловолосый, дрожащими пальцами развязав ленту на шее и расстегнув пару пуговиц на рубашке, чтобы стало легче дышать. Грелль Сатклифф ходил из одного конца кабинета в другой, пытаясь хоть как-то уложить в уме все произошедшее, которое усиленно противилось этому. Судьба вновь пошутила с ним, заставив сначала поверить, что все позади, что прошлое безвозвратно ушло и не вернется более, а теперь одним движением окунает его в омут минувших дней. Чертово начальство! Ну зачем им сдалось отправлять в этот проклятый город именно его?! Как будто все знают и нарочно хотят сделать еще больнее! Нет, Грелль понимал, что в действительности никто даже не догадывается о том, что так усиленно спрятано под вуалью времени и масок. Легендарный знал свое дело… *** - Скажи, Гробовщик, зачем тебе это все нужно? – спросил Грелль, отстраненно глядя в окно. Упомянутый шинигами едва заметно вздрогнул, и, оторвавшись от своего занятия, обернулся. - Что ты имеешь в виду? – напряженно спросил он. - Ты прекрасно понял. Вот это все – спасать меня из лап демона, месяц выхаживать, устраивать перевод в Париж с заметно подправленной биографией… Зачем? Я не вижу твоего мотива в этом. Гробовщик облегченно вздохнул, и безразлично ответил: - Ах ты об этом. Во-первых… Видишь ли Грелль, мне подвернулась удобная ситуация, дабы испытать на ком-то собственное новое изобретение. Не буду же я специально вводить какому-то жнецу смертельный яд, ранить его, а потом испытывать противоядие! – насмешливо произнес он, снова возвращаясь к своему занятию. – А так уже готовый полумертвый шинигами. Я не мог не воспользоваться такой удобной ситуацией, согласись. – как само собой разумеющееся констатировал седовласый жнец. Было бы ложью сказать, что Сатклифф был удивлен жестокости этого ответа. Тем более, сегодня он намерен разъяснить для себя все. Потому прозвучал следующий вопрос, разрезавший пространство требовательностью тона задавшего его: - Это было во-первых. А во-вторых? Гробовщик снова прервал свое занятие, и не поворачиваясь холодно отчеканил: - Тебе не кажется, что ты задаешь слишком много вопросов? Скажи спасибо, что вообще жив сейчас, и имеешь отличную возможность покончить с прошлым. Этот перевод совершенно тебя не касается. – Легендарный уже начинал раздражаться. - Но я сегодня что-то очень добрый, потому, так и быть, попробую объяснить. – с этими словами жнец повернулся и с чуть сумасшедшей улыбочкой начал рассказывать. - Грелль Сатклифф и Уильям Т. Спирс – лучшие жнецы Третьего Лондонского Департамента, самого крупного в Англии, в который было когда-то вложено немало сил других жнецов. Уилл идеальный начальник, ты – идеальный жнец. Высшему руководству выгодно, чтобы вы со Спирсом продолжали работать также хорошо, как и прежде, при этом неважно – будете ли вы сотрудничать, или больше никогда не увидитесь. Важно только то, чтобы каждый из вас продолжал выполнять свою работу на отлично. Но ты сам понимаешь, Грелль, произошедшее между вами так просто не забудется и не уйдет… Если вам сейчас не прервать любые контакты, под угрозой разрушения окажется слишком многое. Вам не стоит больше видеться, и гарантией исполнения этого будут два момента: ты к нему по доброй воле не сунешься после всего случившегося между вами, а он просто не будет знать куда перевели тебя. Почему так? Все просто. Ведь это тебе падать ниже просто некуда, а его досье идеально. Он – жнец с кристально чистой репутацией, поэтому Спирсу беспрекословно подчиняются. Но если тебя оставить здесь, его образ рано или поздно упадет в грязь, и тогда рухнет весь Департамент. А я, как член Высшего Правления, не позволю этого. Работа превыше всего, Грелль. *** Думаю, мой дорогой читатель понимает, что является самой главной и, что важнее, истинной причиной полнейшего душевного смятения алого жнеца, а точнее кто. На протяжении всего времени до самого отъезда в Лондон Сатклифф пребывал в размышлениях о том, как быть с Уильямом Т. Спирсом. Больше всего в этой командировке он боялся встречи с тем, кого все еще безумно любит, но до самого последнего момента не представлял что с этим делать. Решение пришло как всегда неожиданно просто. Воскресным утром, потягивая из чашки ароматный кофе с корицей, в голову вдруг пришла безумная идея – он просто-напросто всеми силами попытается скрыть свое появление от Уильяма. И в этом неоценимую услугу ему окажет поддельная биография. «Как там говорил Гробовщик? Пожелал удачи на новом месте? Что ж ты, Уилли, не поинтересовался что это за место? Да, тебе это было неинтересно, понимаю…» - с печальной иронией подумал Грелль. Вся идея Сатклиффа, с учётом того, что он знал об отношении Уилла к нему, вполне имела право на жизнь, если только он сам всё не испортит. Как? Очень легко – алыми волосами в сочетании с таким же ярким и вздорным характером славился лишь один-единственный, отлично всем известный жнец, а потому кровавому диспетчеру нужно поумерить свой пыл на ближайшую неделю, и постараться вести себя тише воды, ниже травы, дабы слухи о его появлении не дошли до Спирса. Нет, они-то дойдут до него, но к тому времени Грелль уже давно и благополучно будет снова во Франции. - Я сильный, я всё выдержу, я всё смогу. – убеждал себя жнец, стоя посреди комнаты и оглядывая ее в последний раз. Он уезжал лишь на неделю, и уже в следующее воскресенье вернется в свою уютную квартирку на окраине Парижа с видом на старый заброшенный парк. Но душу почему-то окутывала странная тоска, будто он стоит здесь в последний раз. Вперед, навстречу прошлому.