Проклятие

7.35 на часах. Уильям в последний раз пробежался взглядом по строчкам, выведенным аккуратным Греллевским почерком, после чего бережно сложил письмо и положил его во внутренний карман своего пиджака. Раньше бы Т. Спирс задал себе вопрос: «С каких это пор я стал таким сентиментальным?». Но сейчас все иначе. Сейчас это бы прозвучало, по меньшей мере, глупо и кощунственно по отношению как к прошлому, так и к настоящему. В данный момент шинигами пребывал в состоянии блаженного счастья, не задумываясь над необычностью этого. Думаю, мой читатель простит ему эту слабость – быть опьяненным доселе неведомым ему чувством… Впереди обычный рабочий день, на первый взгляд ничем не отличающийся от всех прежних. Но все же он был абсолютно новым. Главная перемена в том, что начальник Третьего Лондонского Департамента Шинигами сегодня будет совершенно другим. Уильям Т. Спирс подошел к висевшему на стене зеркалу, и начал придирчиво оправлять на себе одежду, несмотря на то, что сейчас он собирался телепортироваться из кабинета прямиком к себе домой, дабы привести себя в порядок. Щепетильность была, наверное, в крови у этого жнеца. - До начала рабочего дня еще… - Спирс взглянул на наручные часы, что неизменно красовались на запястье вечно идеального, пунктуального и педантичного начальника. – Целых двадцать пять минут. Что ж, у меня достаточно времени. – пробормотал он себе под нос, и собрался было отправиться домой, но повернув голову в сторону, уловил боковым зрением нечто белеющее на столе у Грелля. Т. Спирс удивленно хмыкнул, и приблизился к столу. Еще минуту назад там ничего не было… Думаю, читатель уже догадался, что это. Да-да – тот же самый конверт без каких-либо опознавательных знаков на нем, который часом раньше нашел Грелль на том же месте. Уильям открыл находку, и обнаружил внутри письмо… «Здравствуй, мистер Идеал! Как поживаешь? Я уже давно тебя не встречал, в последний раз мы виделись при не самых приятных обстоятельствах лет пять с половиной назад. Помнишь? Ну да ладно, может, и не помнишь. Вообще я к тебе не за тем, чтобы напомнить о днях забытой давности. Грелль у меня. Хочешь забрать – приходи на чай с печеньками, побеседуем, и я, может быть, отдам тебе его. Впрочем, как пожелаешь. Гробовщик.» Уильям похолодел и еще пару секунд смотрел на листок бумаги, который держал в руках, после чего схватил свой секатор и в мгновение ока исчез. 7.40 на часах. - А я все гадал, когда же ты появишься. – произнес Легендарный не оборачиваясь, но даже не видя его лица было ясно, что он сейчас улыбается. – Надо сказать, я ждал тебя несколько позже. Но ты, видимо обладаешь особым талантом появляться красиво, и именно в самый нужный момент. С этими словами Гробовщик обернулся. Да, никакой ошибки – он и в самом деле лучезарно улыбался. Только от этой улыбки почему-то шел мороз по коже… Уильям держал на руках уже бесчувственного Грелля, и со жгучей ненавистью смотрел на седовласого шинигами, стоя на том же месте, где только что поймал аловолосого. - Все никак не наиграешься своими дротиками? Этот подлый способ тебе пришелся явно по вкусу. – сдержанно отметил Т. Спирс. Легендарный хихикнул в ответ на это, и поманил кого-то, повернувшись в сторону. Вслед за этим движением из темноты показалось нечто маленькое, ростом около метра, с виду напоминающее обезьяну, но это было не животное, и Уильям тут же почувствовал это… - Ну, как тебе моя зверушка? Демонёнок злобно и недоверчиво зыркнул на Уильяма, и подошел поближе к Легендарному, ухватившись за его балахон. Гробовщик же, брезгливо поджав губы, пнул существо, от чего то упало на пол, и заскулило, отползая под стол. Спирс с немалой долей удивления пронаблюдал представшую его взору картину, затем вопросительно взглянул на Легендарного. - С каких пор ты, жнец, якшаешься с демонами? Тот улыбнулся, усаживаясь на стоявший поблизости гроб, и ответил: - Я с ними не якшаюсь. Скажем так – нахожусь в относительно дружеских отношениях с некоторыми представителями жителей Преисподней. Уильям презрительно скривил губы, затем молча развернулся, и направился к выходу, прижимая к себе Алую Смерть. О как же ему только хотелось сейчас остаться здесь, уничтожить, стереть с лица земли это нагло ухмыляющееся отребье!.. Но шинигами отлично понимал, что вступить в драку с самим Легендарным означало подписать и себе и Греллю смертный приговор. Несмотря на свои незаурядные силы и опыт, он не сможет одолеть его. Тем более, он не может сейчас рисковать своим Алым Солнцем. Только ради него он сейчас поступает самым разумным образом – уходит, бросив презрительный взгляд на седовласого безумца. - Неужели ты настолько наивен, что полагаешь, будто я так просто отпущу вас? – послышалось за спиной вкрадчивое. Т. Спирс остановился, внезапно почувствовав, как к его горлу приставили холодное лезвие клинка. Единственный, пускай даже призрачный шанс уйти без крови безвозвратно утерян. Уильям потратил доли секунды на то, чтобы мучительно прикрыть глаза, осознав неизбежность их с Греллем положения, и принять решение. Стоять до конца. Каким бы этот конец ни был… - То есть, по-хорошему ты не хочешь. Я все верно понимаю? – нарочито спокойно и сдержанно спросил Спирс, не оборачиваясь. Хотя его слова прозвучали скорее как утверждение, нежели вопрос. - Я так полагаю, да. – ответил Гробовщик, убирая лезвие косы от глотки Уильяма, но не спуская с него глаз. Внешне он казался насмешливо-спокойным, если можно так выразиться. Но глаза… Они выдавали все – Легендарный находился в азартном предвкушении финала блестяще разыгранной им партии. - Что тебе от нас нужно? – зло чеканя каждое слово спросил Уильям. - Ничего особенного, лишь Игра и, конечно же, самый прекрасный смех! – весело ответил Гробовщик. – Пока что все идет в точности по моему плану, исключая лишь мелкие детали вроде твоего слишком раннего появления. Я ожидал тебя несколько позже, повторюсь. Но какой интерес в предсказуемости, верно? Хи-хи… По лавке эхом разнесся тихий звон смеха Легендарного, который в доли секунды оказался в прежнем положении – за спиной Уильяма, приставив к его горлу острие Косы. - А теперь неспеша подойди и положи Грелля вон туда. – угрожающе низким голосом, негромко произнес он, и кивнул головой, указывая на место у стоящих возле стены гробов. Каждый мускул на теле Уильяма пришел в напряжение, в голове роились мысли, которые он тщетно пытался упорядочить. «Сейчас…» - думал он. – «Именно сейчас надо что-то сделать». Темноволосый шинигами аккуратно положил бесчувственного Сатклиффа на деревянный пол лавки. То, что происходило далее можно уложить в сотую долю секунды – Т. Спирс подобно черной молнии мелькнул перед глазами Гробовщика, который едва успел уклониться от угрожающе щелкнувшего у самого лица секатора – лезвие прошло буквально в нескольких миллиметрах от его головы, успев, впрочем, срезать несколько седых волосинок с челки. Уильям перехватил свою косу смерти, на мгновение замер, и вновь бросился в атаку на седовласого жнеца. Не было сказано ни слова между ними. Оба шинигами понимали за что между ними ведется бой. - Я ненавижу тебя. – глухо прорычал Спирс, на долю секунды оказавшись лицом к лицу с Легендарным. Тот лишь криво усмехнулся: - Твоя ненависть смешна. С этими словами, доселе лишь легко уходивший от ударов сумасшедший владелец похоронного бюро принял свой истинный облик… В грациозном прыжке, напоминающем скорее полет, одним легким, практически неуловимым движением балахон внезапно распахнулся, являя взору Уильяма истину. Бесформенная шляпа в какой-то миг слетела с головы седовласого шинигами, и теперь ничто не мешало увидеть его лицо, пересеченное шрамом, и малахитовые глаза. Неизвестных размеров и фасона балахон оказался широкополым черным плащом, под которым Гробовщик умело скрывал сотобы**. Безумный старик оказался совсем не стариком. Легендарный Жнец собственной персоной. Тот, кто держит в своих руках безумную, почти невозможную власть. Тот, кем является на самом деле владелец скромного похоронного бюро, расположенного на одной из улочек Лондона. Уильям со скрытым восхищением наблюдал за этим коротким преображением в прыжке. Он ненавидел его. Безумно жаждал убить за все те страдания, которые он причинил им с Греллем и вернуть ему их сломанные жизни. Но он не мог не восхититься представшим его взору зрелищем. Непринужденным движением руки Легендарный извлек из плена ткани несколько сотоб. Уильям улавливал каждое мгновенье, на ходу просчитывая варианты своих дальнейших действий. Седовласый шинигами помедлил, и внезапно метнул свое оружие в Т. Спирса. Тот же легко уклонился от одной из них, секатором отбил еще две, после чего вновь перешел в нападение. Что ж… Битва началась, и, наконец, главные участники великой Игры встали лицом к лицу, мечом к мечу. Неожиданный выпад секатором, уклониться от очередной, разрезающей сам воздух, сотобы, снова нападение… Неизвестно сколько времени это продолжалось – пять минут, или сотню лет. Уильям совершенно не ощущал времени. Он понимал одно – ему не устоять против такого противника. Даже с учетом своей силы и богатого опыта. Жертвами начальника Третьего Лондонского Департамента полегло множество сильных врагов, даже одного из которых было бы крайне сложно убить любому другому жнецу. Но Гробовщик… Даже у Спирса нет шансов в этой битве. Сейчас он дрался с седовласым шинигами практически на полную силу, несмотря на то, что тот орудовал лишь сотобами, не используя косу смерти. Но вот, наконец, Легендарный пустил в ход свое главное оружие - широкий взмах Косой рассек пространство. Спирс отскочил назад, отбивая рукоятью секатора лезвие, и уходя вновь и вновь от его ударов. Гробовщик виртуозно управлял косой смерти. Огромное оружие с легкостью шелковой ленты искусно летало в его руках. - Хмм… А ты действительно неплох в драках, Спирс. – с кривой улыбкой подметил Гробовщик. Тот же в ответ улучил момент и атаковал его, не произнеся ни единого слова. Легендарный моментально отбил удар, и на какой-то миг лезвие секатора оказало прямое сопротивление Косе, но уже в следующую секунду произошло что-то уж совсем из ряда вон выходящее – Уильям внезапно почувствовал, что не может пошевелиться. Не так, будто его парализовало. Просто его банально связали… Он даже не заметил некоторой закономерности движений косы смерти Легендарного, и мгновенно вылетевшей из стоящих вокруг гробов пленки воспоминаний – это заняло доли секунды. И сейчас Т. Спирс в недоумении смотрел на обвивающие его кадры чужих жизней, и пытался понять то, каким образом этот жнец научился управлять пленкой. - Как?!.. – только и смог выговорить он. Но ответом ему была только очередная полубезумная улыбка, еще несколько движений Косой, и Т. Спирс уже оказался прикованным все той же пленкой к стене, а те же самые ленты обвили бессознательного Сатклиффа… *** Грелль начинал приходить в себя. И первое, что он почувствовал, это нещадная головная боль, вслед за которой послышалось насмешливое: - Оу, Спирс, да ты посмотри, кто у нас проснулся! Как спалось, Сатклифф? Тот лишь глухо застонал, попытавшись дотянуться ладонью до раскалывавшейся головы, но что-то мешало ему это сделать. Шинигами окончательно открыл глаза, дёрнувшись уже гораздо сильнее, но понял, что связан по рукам и ногам. - Можешь не стараться, эти цепи надежны. – равнодушно отметил Гробовщик, заметив потуги Сатклиффа. – Ну а если ты дернешься еще пару раз, то рискуешь потерять рассудок еще раньше, чем жизнь. Грелль непонимающе тряхнул головой, и повернул голову на голос, и… В тот же момент понял чем связан – обычные веревки или цепи он бы уже давно разорвал. Его сковывала пленка воспоминаний. Неожиданно, не правда ли? Наверное, здесь стоит напомнить моему читателю, что Гробовщик обладал поистине великим умом. Сатклифф нервно усмехнулся и прошипел: - Чертов изобретатель. - О, спасибо за комплимент, я знал, что ты оценишь. – улыбнулся явно польщенный жнец. – Хотя ты, как правило, редко оцениваешь мои идеи, так же как и начальничек твой. Он вообще зверюшку мою убил. Ни одной целой косточки не оставил, подумать только! Уильям с Греллем непонимающе переглянулись, после чего оба вопросительно воззрились на Гробовщика. Тот, прочитав недоумение на их лицах, с унылым раздражением пояснил: - Демона моего прикончили, вот что. Кстати найти тебя было сложно, Сатклифф, но мы справились со своей задачей. - Ч-что?!.. – выдохнул Т. Спирс. – Зачем?!.. – этот крик, спустя несколько мгновений молчания, казалось, наживо вырывался из его груди вместе с сердцем. - Ах да… Я же не рассказывал о том, как договорился с одним из представителей темного племени о том, чтобы он немного подчистил район Лондона и пригорода на предмет лишних душонок… Ну а потом мне случайно подвернулась крайне заманчивая возможность поиграть, чем я, конечно же, не мог не воспользоваться. План созрел сам собой, и мой демон играл в нем важную роль, хотя сам он вряд ли знал об этом… - уже как бы сам с собой размышлял Легендарный. – Но у меня еще были на него некоторые планы! А вы как всегда мелко пакостничаете. Но ничего, я был почти уверен в том, что ты, Уилли, его убьешь, потому вы не порушили этим ничего важного. Ни у Т. Спирса, ни у Грелля не было больше слов – они лишь слушали и не могли никак уложить в голове знание теперь уже всей истины. Аловолосый полусидел, связанный пленкой воспоминаний, на полу, а Уильям практически висел, прикованный теми же цепями к стене в полуметре над полом. Обоим жнецам оставалось только смотреть друг другу в глаза. И не говоря ни единого слова черное и алое знали, что один хочет передать другому. Где-то на едва уловимой грани осознанного и подсознания они оба знали – это конец. - А теперь… Что же мне с ним сделать, а, Сатклифф? – Гробовщик кивнул на Уильяма, тщетно пытающегося вырваться из плена пленки. Аловолосый поднял озлобленный и отчаянный взгляд, в котором тщетно пытался спрятать страх. Наступил тот самый момент, когда оба жнеца полностью прочувствовали то, что являются лишь марионетками в умелых руках безумного гения Игры. - Я не понимаю одного – зачем тебе это все? Зачем ты нас мучаешь?! – в сердцах воскликнул Т. Спирс, будто пытаясь дозваться до того, чего нет. В ответ пленка сжала его еще крепче, и шинигами сквозь зубы зашипел от боли. Легендарный в своей лучшей манере чуть склонил голову набок, от чего челка открыла его малахитовые глаза, в которых играли искорки безумия. Его не могло не позабавить такое по-детски сильное «Почему?». - Не понимаешь?.. Ах, бедняжка… - в голосе сквозило наигранное сожаление. – Но разве игрушки должны понимать суть игры? Ребенок, играя куклами, никогда не рассказывает им о том, зачем он это делает и чем закончится Игра. Знаешь почему? Потому что у Игры есть лишь один смысл – развеять скуку ребенка. И он будет играть своими игрушками так, как пожелает, и до тех пор, пока они не перестанут быть ему интересны. А потом… Он сломает своих кукол или просто выбросит. Дети всегда очень жестоки. - Я надеюсь, ты не имеешь в виду ничего плохого… - негромко произнес Сатклифф, с замиранием сердца глядя на Гробовщика. Аловолосый понимал всю глупость своих слов, но, наверное, в его душе все-таки теплилась глупая вера в то, что все разрешится благополучно. Ведь Отчаяние часто ходит рука об руку с Надеждой… Седовласый шинигами странно посмотрел на Грелля, затем перевел взгляд на свою косу смерти, нежно проведя пальцами по ее лезвию, и спокойно произнес: - Я ничего плохого не имел в виду. Просто я действительно уверен, что так будет лучше, – и с этими словами Легендарный одним молниеносным движением вонзил острие Косы в грудь Уильяма, с явным удовольствием провернув его. В тишине послышался сдавленный хрип Т. Спирса, с расширенными глазами захлебывающегося собственной кровью, и хруст ломающихся ребер. В ту самую секунду мир рухнул, и само время, казалось, остановилось для аловолосого. Он резко рванулся вперед, но пленка воспоминаний была крепкой цепью… Ему оставалось лишь не шевелясь, с непередаваемым ужасом смотреть на то, как на его глазах умирает Уильям. Все происходило будто в замедленной съемке – звук рвущихся тканей и ломающихся костей был в точности расслышан Греллем, было уловлено каждое движение… - Уил-ли… - чуть слышно прошептал он, запнувшись, и во все глаза глядя на побледневшее лицо Т. Спирса. Гробовщик с равнодушным выражением лица медленно вытащил из развороченной груди Уильяма свою окровавленную косу, одним мановением руки освободил Сатклиффа от сковывающей его пленки воспоминаний, а сам отошел в сторону, перейдя пока что в наблюдение. Звучат финальные аккорды, великолепная Игра уже сыграна. Легендарному осталось лишь насладиться последними моментами разыгранной им самим одинокой партии. - Уилл!!!... – пространство огласил душераздирающий крик, от которого поморщился даже Гробовщик, и внезапно освободившийся Грелль стрелой бросился к любимому. – Уилли… Он упал на колени возле Спирса, и взял его лицо в свои ладони, обращая замутненный взгляд к себе. Тот же, посмотрев на аловолосого со всевозможной нежностью, поднял руку и коснулся окровавленными пальцами лица шинигами, который сейчас нависал над ним, и непонимающе смотрел на расплывающееся алое пятно на груди Спирса. - Тише, тише мой хороший… - прошептал он, и улыбнулся искренне счастливой улыбкой, глядя в бездонную зелень любимых глаз. – Это моя расплата. - Нет!.. Какая расплата? Я же простил тебя! – по-детски упрямо возразил аловолосый, не желая признавать очевидного. – Я же простил… Простил… - с длинных ресниц скатилось несколько крупных слезинок, и Сатклифф прижался к Уильяму, уткнувшись лицом ему в шею. – Простил… Тот в ответ лишь обнял свое алое счастье за подрагивающие плечи и, печально улыбнувшись, тихо произнес: - Грелль… Ты всегда был таким – упрямым, непримиримым… Мое Алое Солнце… Не плачь обо мне, не надо… Поверь, я не стою ни единой твоей слезинки. Самое главное, что ты жив. Будь счастлив. Я люблю тебя… - с этими словами темноволосый шинигами изо всех оставшихся сил прижал Грелля к себе, после чего объятья ослабли, и Уильям Т. Спирс навеки закрыл глаза. - О Боже, ну я сейчас прямо расплачусь. – насмешливо фыркнул Гробовщик. Сатклифф дрогнул и напрягся, подобно тому, как напрягается дикий зверь прежде чем напасть на свою жертву, и в ту же секунду обернулся, метнув одичавший взгляд на Легендарного. В этом шинигами более не осталось ничего от прежнего Грелля Сатклиффа. Теперь уже ничего. Перед Гробовщиком сейчас был дикий затравленный зверь, которому больше нечего терять, и который более ничего не страшится. Грелль молча поднялся на ноги, схватил лежавший неподалеку обломок какой-то то ли стены, то ли колонны, и одним движением швырнул его в Гробовщика, который даже опешил от такого решительного в своей безрассудности напора, и лишь молча увернулся от «снаряда». Тем временем аловолосый продолжал наступать, подбирая и швыряя в седовласого шинигами практически все, что под руку попадется. Наверное, он уже просто не соображал что делает, и не видел ни бессмысленности ни безрассудства собственных действий… Хотя, был ли нужен ему сейчас какой-нибудь смысл?.. Гробовщик лишь продолжал перескакивать с места на место, и периодически уворачиваться от летевших в него предметов, что попадались Сатклиффу под руки. Его даже забавляло то, с какой детской настойчивостью Сатклифф ненавидит его. Косы смерти аловолосого рядом нет, потому он совершенно беззащитен перед древней могущественной силой, которая таится в седовласом жнеце. Наконец, Легендарный остановился. - Игра окончена, Грелль. Я благодарен тебе за прекрасно проведенное время. Ты подарил мне самый прекрасный смех и наслаждение великолепной Игрой… – произнес он, и одним движением пронзил насквозь своей косой смерти Алое Солнце Уильяма Т. Спирса. _______________________________________________________________________________ * «Je ne voudrais rien mal» - с франц.: «Я не хотел ничего плохого». ** Cотоба - японское оружие, используемое Гробовщиком в манге. Выглядит как длинные деревянные пластины с начертанными на них письменами. Вообще само слово "сотоба" не склоняется, но Автор не смог смотреть спокойно на фразу типа: "Прятал свои сотоба", ибо выглядит оно для меня, как для русскоязычной, как: "Я твоя труба шатал", потому у меня это слово склоняется.