Плацебо

      Эмиль уехал минут двадцать назад. Машка утопала к себе и скорей всего завалилась с очередной книжкой, которые она любила читать ещё со школы. А мы с Миром пытались уснуть. Он безразлично смотрел в стенку напротив, а я обнимал его, прижав к своей груди, и ждал, когда подействует таблетка.  — Вы давно знакомы? — тихий голос выдернул меня из лёгкой дремы.  — С кем?  — С Эмилем.  — Лет семь, может, немного больше. Со школы.  — Учились вместе?       Я поглубже зарылся лицом в его затылок и радовался как маленький, тому, что он меня о чём-то спрашивает.  — Нет. Я старше на два года. Просто в одной среде крутились. Маша, кстати, тоже из нашей компании.  — Это кто?  — Ну… — странно, он что, забыл её имя? — Девушка, которая сейчас с нами живёт. Они с Эмилем в одном классе учились. Даже встречались некоторое время.  — Она же девочка.  — Ну, он тогда наверное не думал, что будет любить парня и жить с парнем.  — Давно они вместе? С этим… Блондином.  — Ну, если считать со дня, когда они переехали сюда и поселились в одной квартире, то скоро пять лет.  — Долго, — сонным голосом бормочет Мир. — Ты его любишь?       Вздрагиваю. Почему он это спросил? Я же говорил, что между мной и Эмилем ничего нет. Может Машка что-то разболтала?  — Любишь? — он повторяет вопрос, а я не знаю, что ответить. Врать не хочется.  — Люблю… — выдыхаю ему в шею, а он плотнее прижимается ко мне, как будто в поисках защиты.       Думаю о том, что, наверное, всё же соврал. Я отпустил Эмиля очень давно, но глубоко внутри всегда любил. А сейчас… Не знаю, когда это произошло, но ещё недавно, в минуты, когда Эмиль находился рядом я всегда рассматривал его. Изучал, как двигаются его губы, как он взмахивает руками, когда что-то рассказывает, как заправляет волосы за ухо. Конечно, я делал это незаметно и надеялся, что ни разу меня не запалил, ни сам Эмиль, ни его драгоценный Май. Я по своему наслаждался этими минутами, временем проведённым в его обществе.       Вспомнился сегодняшний вечер. Бледное лицо, в которое я вглядывался, уставшие без нормального сна глаза, потрескавшиеся губы, сомкнутые в недовольную линию. Я почти не помню как выглядел сегодня Эмиль, но лицо Мира, когда мы сидели за столом, я мог бы описать до мелочей. Каждую, едва уловимую эмоцию, каждый косой взгляд в сторону моего друга, все взгляды, брошенные на меня.  — Я люблю его не как парня, скорее как младшего брата, — шепчу в мягкие волосы, но меня уже не слышат. Мир спит.

***

       Утром обнаруживаю себя в коконе из худеньких рук и ног. Стараюсь не шевелиться, постепенно выходя из сна, и с удовольствием чувствую на своём плече тёплое дыхание. Мир скорей всего уже проснулся, и я боюсь вспугнуть его, хочу подольше чувствовать его близость.       Некоторое время так и лежим, пока я не вздрагиваю от невесомого прикосновения сухих губ к своей коже. Парень тут же убирает с меня свои конечности, догадываясь что я не сплю, и отодвигается подальше, кутаясь с головой в одеяло.  — Мир, ты чего? — поворачиваюсь на бок, лицом к нему и пытаюсь выпутать его голову.  — Прости, — бурчит, зарываясь ещё глубже, только тёмные пряди видно. Извиняется за поцелуй? Почему?  — Иди сюда, — притягиваю его прямо так, в одеяле и уже по привычке зарываюсь губами в его волосы на макушке. — Тебе не за что извиняться. — Когда мне нужно уйти? — говорит так тихо, что я едва понимаю смысл сказанного.  — Уйти? — в груди неприятно ёкает. — Ты хочешь уйти?  — Я тебе мешаю.  — С чего ты взял? Откуда такие глупости в твоей голове с самого утра?  — Вижу.  — Плохо видишь, значит. Ты мне не мешаешь.  — Ты не можешь работать.  — Это тут причём? У меня просто ремонт в студии, вот и решил устроить себе маленький отпуск.  — Ты сидишь со мной, вместо того, чтобы проводить время с друзьями.  — Не правда. Как видишь, друзья могут и сами прийти ко мне.  — Тебе приходится спать со мной в одной кровати.  — Тебе это не нравится? — с горечью думаю о том, что возможно придётся переселиться на диван, когда Машка уедет и освободит его.  — А тебе? — задаёт встречный вопрос.  — Мне… — зависаю.       И что мне ему ответить? Мне приятно, когда он рядом, как-то более спокойно на душе. Как будто в картинке моей жизни не хватало одного единственного пазла и сейчас этот утерянный кусочек нашёлся и встал на место, и выдернуть его обратно будет просто кощунством. Мне нравится обнимать его, чувствуя под ладонями выпирающие косточки и гладкую кожу. Я балдею от его запаха и от мягкости его волос. Он нужен мне, чтобы рядом, чтобы видеть, вдыхать, прикасаться…       Но, я не могу вывалить это всё на него прямо сейчас. Сомневаюсь, что Мир поймёт меня правильно. Я же гей! Логично, что у него возникнет мысль, что я хочу просто трахнуть его, и сомневаюсь, что он этому обрадуется. Хотя, в своих мыслях, я даже не позволял себе его целовать, зная, куда меня могут завести такие желания.  — Мне нужно в туалет, — Мир выскальзывает из моих рук, и прежде, чем я успеваю спросить не нужна ли ему помощь, скрывается за дверью. А я ему даже не ответил…

***

 — А вы, смотрю, уже без меня веселитесь? — в кухню заглядывает растрёпанный Эмиль с большим пакетом в руках.  — Ага. Егор радуется, что наконец-то избавится от моей тушки на своём драгоценном диване. — Машка целует пришедшего в щёку и отбирает пакет.  —Уже предвкушает, как раскинется звездой на своём траходроме? Сейчас-то ему тесновато, — ляпает Эмиль, а мне хочется его придушить, потому что в коридоре за его спиной я вижу замершего Мира.  — Нормально мне, — смотрю на друга убийственным взглядом, и он оборачивается, только вот мальчишка уже успел юркнуть в спальню. — Ты что несёшь?  — Не понял? Разве я что-то не то сказал? Вы же вроде не того…  — Нет конечно!  — Так в чём проблема?  — Мир думает, что он тут лишний, — вставляет Машка, разрезая на ровные части огромный торт, который вытащила из пакета.  — Я тоже так думаю, — шепчет Эмиль. — Но решать не мне, а Егору. — Смотрит на меня виновато. — Мне пойти извиниться?  — Да сиди уже.       В спальне задёрнуты плотные шторы, и тонкая фигурка в слишком широкой футболке и просторных шортах почти теряется в большом кожаном кресле. Подхожу ближе и опускаюсь на колени у его ног. На автомате беру в свои пальцы тонкую прохладную ладонь.  — Мир, пошли с нами посидишь. Маша сегодня уезжает.  — Я тут побуду, — выговаривает слишком безразлично, наигранно.  — Я хочу, чтобы ты побыл с нами… Со мной.        Вскидывает глаза, которые почти занавесила длинная чёлка, и смотрит недоверчиво.  — Не нужно со мной носиться и жалеть меня. Я не маленький.  — Конечно же ты не маленький. И это не жалость.  — Тогда что? — шепчет на повышенных тонах.       И вот опять его вопрос ставит меня в тупик, потому что я не знаю, как ему объяснить. Я и себе объяснить толком не могу.  — Мир…  — Ты не ответил.  — Послушай…  — Иди к друзьям.  — А разве тебе они чужие люди? — решаю надавить немного, сыграв на его чувстве долга. Ведь и правда, Маша и Эмиль немало мне помогли. Нам помогли. — Не хочешь попрощаться по-нормальному?       Смотрит мне в лицо некоторое время, даже не мигая, потом снимает со своих коленей Сатану, отчего тот недовольно мявкает, и, уложив его сбоку, всё же встаёт с кресла. Я тоже поднимаюсь на ноги.  — Спасибо, — говорю совершенно искренне, когда он почти выходит из комнаты. Не отвечает. Не оборачивается. Спина прямая. Взгляд только вперёд.  — Мирославчик, садись к окну, я тебе сейчас самый большой кусок организую, пока эти сладкоежки не добрались, — слышу Машкин почти нежный голос. Она тоже привыкла к этому странному мальчику, я вижу это по её глазам.  — Ты что?! — это уже Эмиль возмущается. — Тут на десятерых хватит! Мальвина, ну что ты вечно нас обижаешь?!  — Вас обидишь. Ага.  — А почему Мальвина? —  уже голос Мира.  — А ты не знаешь?! — в притворном удивлении вскрикивает Эмиль и оборачивается ко мне, только вошедшему на кухню. — Я думал Егор уже рассказывал.         Мир смущается и немного отодвигается в сторону, когда я сажусь рядом с ним. Ну и пусть, раз ему так спокойнее.  — У Маши в старших классах волосы были голубого цвета, длинные такие. И красилась она слишком вызывающе, — поджимаю под себя ноги и беру из рук Машки тарелку с кусочком торта. — Вот, поэтому и Мальвина.  — А разве в школе такое разрешали? — Мир уныло ковыряет свой кусок ложечкой и смотрит на снующую по кухне Машу, без косметики и с короткой блондинистой стрижкой.  — Ну, по крайней мере не запрещали, — Машка разворачивает стул спинкой к нам и садится не него верхом. — Милька тоже одно время, как девчонка крашенным ходил.  — Кто? — похоже парень вообще запутался.  — Эмиль, — подсказываю я. — У него и волосы раньше были длинные, как у тебя, и глаза, как у арабской красавицы.  — Слушай… — Эмиль начинает хихикать. — Сам давно дреды носил? Может до сих пор где-то валяются под подушкой, и ты на них ночью молишься!  — Нету их там, — вставляет Мир, и мы замолкаем и втроём смотрим на него, похоже он ещё не понял, что это была шутка.  — Конечно нету, — первым отмирает Эмиль. — Егор же у нас юрист, он такие компроматы по сейфам прячет, чтобы не дай бог…  — А как же студия? — Мир отставляет торт на подоконник и смотрит на меня с интересом.  — Юридический — это мечта моих родителей. А вот фотография — это уже моя мечта, — киваю на его почти не тронутую тарелку. — Ешь.       Всё ещё по выработанной привычке послушно возвращает блюдце себе на колени, но по лицу вижу, не полезет ему.  — Мир, если нет аппетита, можешь оставить? — тут же противоречу сам себе.  — Но ты же сказал…  — Не важно, что он сказал. Если ты этого не хочешь, можешь не делать, — вставляет Машка.       Парень поворачивается ко мне с вопросом в глазах, и я утвердительно киваю, протягиваю руку и забираю себе его часть десерта.  — Егор, я тут подумала… Погоди! — Машка вскакивает и несётся в мою спальню. Через несколько минут возвращается обратно с моим фотоаппаратом в руках. — Вот! — протягивает мне.  — Вас сфотографировать на память? — достаю технику из футляра и, включив, навожу объектив на Машку. Без предупреждения делаю кадр, выхватив недовольную моську девушки.  — Если хочешь, можешь и сфотографировать, — делает огромные глаза и что-то показывает мне на пальцах, пряча их за спиной сидящего Эмиля. — Но мне, кажется, ты засиделся без работы. Пока у тебя там ремонт, мог бы реальные фоны найти.       Уже хочу ляпнуть, что я никак не могу оставить парнишку одного в квартире и потащиться снимать какие-то ёлочки и скамеечки, но вдруг понимаю, чего именно она от меня хочет.  — Точно, совсем я разленился, да и Мир вон животик отрастил на твоих вкусностях, нужно исправлять, — подмигиваю ошалевшему Миру, который с недоумением смотрит на свой впалый живот под моей футболкой. — Не хочешь со мной прогуляться после того, как Марию проводим?  — Сейчас? — зыркает в окно, и я замечаю, как загораются его глаза. Если не считать тех трёх, первых дней, когда он пытался убежать на улицу, он больше не просился.  — Ну, до поезда всего-ничего.  — На вокзал? — у него такой вид, как будто он прямо сейчас готов спрыгнуть с дивана и воспользоваться моим предложением погулять.  — Нет, — Машка, похоже, тоже заметила его бьющий через край энтузиазм и слегка насторожилась. — На вокзал меня Эмиль отвезёт. Так что придётся попрощаться у подъезда.  — Ну ладно… — Мир слегка поник, а мы все переглянулись.  — Кстати, — вскинулся Эмиль. — Я же одежду привёз, как ты просил, только из багажника забыл вытащить. Вы тут пока собирайтесь, а я сбегаю.  — Я с тобой, — Машка забирает у нас тарелки и сгружает в раковину. — Чемодан у меня собран, вот как раз и поможешь мне его стащить.  — Может через окно? А там подберём, когда спустимся? — кривит губы Эмиль и делает такой деловой вид, что если бы я его не знал, подумал бы, что он сказал это всерьёз.  — Так может и тебя вместе с чемоданом? Что же ты свои царские ножки и ручки будешь утруждать, по ступенькам, наверное, тяжело, — на таком же серьёзе говорит Машка и открывает створку окна. — Целых два этажа спуститься!  — Ты же видишь, я сегодня без крыльев, так что прикрой окошечко, сквозит, — парень прикрывает рот кулаком и всё ещё держит моську кирпичом.  — Точно! — Машка не выдерживает первая и прыскает в ладонь. — А где твой крылатый? Неделю тут торчу, а ещё ни разу его не видела.  — Вот ты не видела неделю, а я уже неделю слушаю его трёп, по поводу того, что дома только сплю. Причём в прямом смысле, без задних ног, — вздыхает. — Он, кстати, тебе привет передавал, правда лично сказать почему-то не захотел, — красивые губы Эмиля растягиваются в улыбке.  — Привет крылатый?  — Пламенный… Он сегодня всё утро волновался, как там твои пациенты без тебя поживают. Я прям проникся.  — Какой он у тебя заботливый. О чужих людях печётся.  — Сам в шоке! — Эмиль подходит к окну и с тоской смотрит вниз. — А, может, давай? У меня вчера спина болела.  — Задница у тебя не болела вчера?! — Машка даёт ему подзатыльник и закатывает глаза.  — Вот не смешно совсем. Я же сказал, только сплю дома, — в противовес своим обиженным словам парень начинает тихонько смеяться.  — Ты вещи собирался принести, — решаю вклиниться, потому что глаза у Мира уже на лоб лезут от переизбытка ненужного трёпа. Вроде взрослые люди, а серьёзности никакой.  — Меня отвлекли, — Эмиль показательно огибает стоящую рядом с ним Машку и шурует на выход.  — Чемодан в комнате на диване! — орёт ему вслед девушка. — Ты пока бери, а я следом спущусь.  — Ты что, в нём кирпичи таскаешь?! — голос у Эмиля действительно удивлённый.  — Книги!  — Бумажные?! — он высовывает голову в коридор.  — Ну да, — Машка домывает последнюю тарелку и ставит её сушиться.  — Блин, Мария, запишись к себе на приём! Мне говорили, ты неплохой специалист, — слышу, как наигранно пыхтит. — Уже сто лет, как электронные выдумали! Хочешь я тебе подарю навороченный…  — Не хочу, — Машка заправляет прядь за ухо и встаёт в проходе, в позе «руки в боки». — Из-за тебя опоздаю. Я, между прочим, когда приехала, сама его тащила сюда.  — Все женщины — монстры! — Эмиль дёргает довольно большой Машкин чемодан за ручку и с видом каторжника тащит к двери. — Хорошо, что я не женился!  — Ага, — Машка ехидно улыбается. — Ты замуж вышел.  — На себя посмотри! — голос у него совсем не обиженный, скорее довольный. — Не жалеете вы меня!       Мы стойко, стараясь не заржать, наблюдаем, как он перетягивает ношу через порог и начинает спускать её по ступенькам, грохоча так, как будто телегу тащит.  — Вот артист, — Машка закрывает за ним дверь и, посмеиваясь, подходит к окну на кухне.       Я тоже тащусь за ней, замечая, что Мир уже слинял в спальню.        Эмиль показывается из дверей подъезда меньше, чем через минуту. Бодренько подбегает к припаркованному недалеко автомобилю и, почти не напрягаясь, забрасывает чемодан в багажник. Достаёт оттуда несколько бумажных пакетов, видимо с вещами и, прислонившись к машине, прикуривает. Через несколько секунд замечает в окне нас и машет приветливо рукой.  — Минута дела, а цирк устроил на полчаса, — вздыхает Машка и отряхивает на своих брюках невидимые пылинки, вижу, как грустнеет на глазах.  — Ну ты же его знаешь. Вечный ребёнок.  — Знаю. И иногда завидую даже. Я так не умею. Слишком всё всерьёз воспринимаю.  — Он тоже не всегда такой. Только когда перенервничает, начинает клоуна лепить. Видимо Май действительно ему по нервам поездил. Ну, или он Маю. Тут ещё не известно.  — Как они, кстати? А то я так и не спросила у него.  — Да вроде неплохо. Собачатся — мирятся. Всё как всегда.  — А ты как?  — А что, я?  — Отпустил?  — Отпустил.  — Давно? Оглядываюсь на дверь, ведущую в мою спальню.  — Думал, что давно. Оказывается, только сейчас.  — Клин клином? — Машка следит за моим взглядом.  — Не уверен. С ним я вообще ни в чём не уверен. Знаю только, что отпустить будет тяжело.  — Так может он и не хочет, чтобы ты его отпускал?  — Он ребёнок, пусть даже совершеннолетний. Ему просто нужна забота.  — Не поверишь, но он намного взрослее тебя. Не годами. Внутри. Его жизнь заставила. И он далеко не такой слабый, как тебе кажется. Я уверена, что у него хватит смелости и сил сказать тебе «нет», но почему-то мне кажется, что он скажет «да».  — Не ты ли говорила мне, чтобы я не слишком проникался чувствами к нему?  — Я и сейчас это говорю. Но парень тянется к тебе. Ты ему нужен. Не знаю надолго ли, но именно сейчас он пропадёт без тебя. Ты сам хотел его вытащить, вот и тащи.  — То есть, твоё предостережение " Не влюбись», остаётся в силе?  — Конечно…  — Но, как доктор, против секса ты ничего против не имеешь? И то, только в том случае, если это нужно ему? Я правильно понимаю?  — Я надеюсь, до полноценного секса у вас не дойдёт, а если и дойдёт, то ты будешь крайне осторожен. Ты же знаешь… Результатов анализов ещё нет.  — Ты боишься за моё здоровье?  — Я боюсь за вас обоих, — прячет глаза.  — Думаешь я выкину его, если окажется, что он болен?  — Наоборот, я уверена, что ты не бросишь его даже в этом случае. Поэтому, не смей влюбиться. Слышишь?  — Я постараюсь…  — Мир, ты где?! Я тебе одежду принёс. Надеюсь, с размерами угадал, — в коридор вваливается Эмиль и прямо с порога орёт на всю квартиру, а я замолкаю на полуслове.  — Спасибо, — не очень довольный Мир показывается из комнаты и, забрав пакеты, тут же скрывается обратно.  — А вы как? Готовы? Поезд через час.  — Уже спускаюсь, — Маша гладит моё плечо и, глубоко вздохнув, почти невесомо обнимает меня за торс. — Надеюсь, ненадолго прощаемся. Звони, если что.  — Конечно.  — Я тогда к Миру заскочу на минутку, — вижу, как блестят её глаза, и просто киваю.       Мы ещё раз прощаемся с ней у подъезда, и Машка, шмыгая носом, долго и крепко обнимает мальчишку, стоящего рядом со мной. Мир в ответ тоже поблескивает глазами и прячет лицо в капюшон новой кофты, которую отрыл в пакетах, принесённых Эмилем. Не хочет показать, что расстроен. В последние дни они с моей подругой неплохо сошлись, правда, Машка так и не призналась мне ни разу, о чём они разговаривали наедине.       Белое авто уезжает, а я неуверенно смотрю на мальчишку рядом. Мне неспокойно. В квартире я мог управлять ситуацией, а тут у него полная свобода. Я не смогу удержать его, не смогу остановить.        Уже жалею, что пообещал ему прогулку, и остаётся надеяться только на то, что Маша была права, и я ему нужен так же сильно, как и он мне.