Плацебо

      В парке было многолюдно, жара ещё не разогнала всех по прохладным кафешкам и скамейкам, притулившимся у фонтанов.       Мир шагал впереди, повязав кофту на пояс, оставшись только в шортах и в просторной белой майке, моей кстати, хотя я был уверен, что Эмиль купил ему всё нужное. Я старался от него не отставать, изредка только оглядывался по сторонам и придерживал болтающийся на груди Nikon. Флешка в фотоаппарате всё ещё была пуста, не считая кадра с недовольной Машей. Снимать не хотелось, тем более ничего интересного я так и не увидел. Хотя, возможно, мои глаза нашли бы что-нибудь стоящее, если бы не были прикованы к худой спине с выступающими лопатками. Я следил. Охранял. В каждом проходящем мимо парне или девчонке я видел опасность. Ведь любой из них мог оказаться одним из тех, кто тусовался вместе с Миром или даже продавал ему наркотики. Что ему стоит юркнуть в ближайшие кусты и избавиться от моего общества? А я даже разглядеть не успею, куда он затерялся.       Не торопясь, мы дошли до конца аллеи, и тут Мир резко развернулся, рассматривая меня хмурым взглядом.  — Что мы тут делаем?  — Гуляем, — пытаюсь улыбнуться.  — Тогда почему мне кажется, что выгуливают тут только меня?  — Ты опять выдумываешь.  — Ты ничего не снимаешь, хотя взял фотоаппарат. Почему?  — Пока не вижу ничего, чтобы привлекло моё внимание.  — И не увидишь. Ты же только на меня смотришь, — складывает руки на груди. — Боишься, что я сбегу?        Ну вот и как тут правду сказать?  — Нет.  — Ты мне не веришь. Я же вижу.  — Тебе показалось, — подхожу ближе и беру его за руку, забываю даже, что мы тут далеко не одни. Мира, похоже, это тоже мало беспокоит.  — Показалось? — смотрит на наши сплетённые руки. — Тогда можно я схожу за мороженым? А ты меня тут подождёшь?       Кажется у меня на лице тут же отразилась вся гамма чувств, которые я испытал — от паники, до злости, потому что Мир как-то грустно улыбнулся и освободил свою руку.  — Не веришь…  — Верю, — пока не передумал, достаю из кармана пару купюр и вкладываю их в прохладные пальцы парня. — Мне обычный пломбир. Я тут подожду.       Смотрит удивлённо, вначале на деньги, потом мне в глаза. Слегка улыбается и, развернувшись, не спеша идёт в сторону небольшого кафе, метрах в ста от нас. А у меня рука дёргается, чтобы схватить его за край кофты и не отпускать. Вовремя душу в себе это желание и сажусь на ближайшую скамейку. Спиной к уходящему Миру. Тревожно, на грани страха. Сердце колотится где-то в горле. Хочется оглянуться, убедиться, что он всё ещё там, а не мчит прочь, перескакивая через низкие бордюры. Но всё же заставляю себя сидеть ровно. Я должен научиться доверять ему. Не запру же я его в четырёх стенах, он не домашнее животное. Он имеет право на нормальную жизнь.       Минута. Две. Пять… Мне становится невыносимо жарко, и что-то комом сворачивается в груди. Десять. Пятнадцать… Уже нет смысла оглядываться, он не вернётся…  — Извини. Там очередь была, — садится рядом, почти касаясь коленкой моей ноги, протягивает мне мороженое. — Такое?       Только киваю головой и стараюсь унять дрожь в пальцах, когда беру из его рук стаканчик.  — Знаешь… — прихватывает губами верхушку своего рожка, политого сверху шоколадом, и облизывается. — В следующий раз иди со мной.  — Тебя кто-то обидел? — я уже готов лететь в злополучное кафе.  — Нет. Просто ты правильно делаешь, что не веришь мне… — Отворачивается и смотрит куда-то в сторону. — Я хотел уйти. Очень хотел. Ещё тогда, когда ты только предложил эту дурацкую прогулку.  — Почему тогда ты тут? — внутри образовывается пустота, я чуть не потерял его.  — Не смог… Понимаешь? Я не смог! — вижу, как сверкают его глаза от не пролитых слёз. — Давай уйдём отсюда?  — Конечно, — первым поднимаюсь на ноги. — Домой?  — А можно к тебе в студию?  — Там ремонт… — говорю неуверенно, надеясь, что Эмиль уже отослал туда рабочих, и мне не придётся выдумывать очередную байку.  — Ну и что? Я просто хочу посмотреть, где ты работаешь.  — Ну, тогда поехали, — стараясь придать себе безмятежный вид, облизываю мороженое, которое уже начало подтаивать у меня в руке.       Мир мнётся несколько секунд и выбрасывает своё в мусорное ведро рядом с лавочкой. И тут я действительно понимаю, он согласился на прогулку только с одной целью. Уйти.  — Не вкусное? — стараюсь оправдать его поступок.  — Я не люблю мороженое, — смотрит мне прямо в глаза. — И никогда не любил.

***

       Я выдохнул с облегчением, когда за дверью студии нас встретили наполовину окрашенные стены и мешки с цементом и шпаклёвкой.  — Большая, — пройдя по просторной комнате, Мир останавливается у панорамного окна и смотрит вниз на улицу. — Ночью тут наверное красиво, особенно, если внутри выключить свет.       Я вспомнил, как в тот день в темноте разглядывал неоновые вывески, стоя у этого же окна, и думал о том, что меня дома ждёт кот. А всего через каких-то полчаса я нашёл ЕГО.  — Да. Я иногда оставался на ночь тут, если не успевал закончить. Перетаскивал ноут поближе к окну и сидел так почти до утра. Правда уже давно так не делаю.  — Почему? Из-за меня?  — Нет, — искренне улыбаюсь, тут хоть врать не придётся. — С тех пор, как Эмиль притащил мне Сатану, я боюсь, что он мстительно нагадит мне в тапки, если я хоть раз не вернусь домой.  — Я бы на его месте так и поступил, — Мир тоже улыбается и, стянув с пояса тёмно-красную кофту, бросает её на стул в углу. — Можно я попробую? — кивает на фотоаппарат, всё ещё висящий на моей шее.  — Хочешь снять улицу? Тогда лучше открыть окно, а то стёкла пыльные.  — Хочу снять тебя, — смотрит на меня невинным взглядом, а у меня сразу теплеет внизу живота от его слов.  — Пользоваться умеешь? — пытаюсь хоть как-то отвлечься, он же совсем не то имел в виду, что я себе вообразил.  — Немного.  — Ну, тогда дерзай. Если мне понравится — возьму тебя в партнёры, — протягиваю ему фотоаппарат.  — Так сразу?  — А что мелочиться? Тут одно из двух. Либо у человека есть талант, либо у него его нет. И все эти бредни про курсы и тренинги — полный бред. Нужно смотреть изнутри.  — Не пожалеешь о своём предложении?  — А ты меня удивишь?  — Я постараюсь.  — Ну, тогда я готов, — развожу руки в стороны и наблюдаю, как он слегка прижмуривает глаза. — Где мне встать?  — У окна, — Мир самостоятельно включает фотоаппарат и, обернувшись ко мне, настраивает объектив. — Под самое стекло.       Делает несколько пробных снимков, тут же просматривая их. Видно, что действует на автомате и фотографирует явно не первый раз в жизни. Опять смотрит на меня.  — Рубашку можешь расстегнуть?       Молча начинаю выуживать мелкие пуговицы из петель. Не знаю, что он задумал, но решаю подыграть.  — Распахни немного, — опять смотрит на меня через объектив.  — Так нормально? — стараюсь сохранить серьёзное лицо.  — Сразу видно, что по ту сторону объектива ты никогда не был, — делает несколько шагов ко мне и уверенно поправляет рубашку, именно так, как ему хочется.  — А ты? С какой стороны был ты?  — А если я скажу, что с обеих? Поверишь?  — Поверю.  — Так просто?  — Да. Вот так просто.  — Для своего возраста ты слишком доверчивый.  — Стараюсь видеть в людях только хорошее.  — А что хорошего ты увидел во мне? — закрывается фотоаппаратом и почти без остановки щёлкает. — Почему ты меня подобрал?  — Говоришь так, как будто я… — глотаю последнее слово, боясь его обидеть.  — Как будто ты дворняжку подобрал? — он похоже и не думал обижаться. — А разве не так?  — Нет! — начинаю нервничать. Слишком быстро он превратился из молчаливого мальчика в сгусток опасной энергии. Я прямо кожей чувствую эту опасность.  — Тогда вернёмся к первому вопросу. Почему?       Щёлк. Щёлк. Щёлк. Вспышка слегка слепит глаза, а самое главное, я не могу разглядеть его лица, но интонация его голоса мне не нравится.  — Егор. Ты не ответил, — напоминает почти нагло, а я думаю о том, что в последнее время и сам не знаю, как отвечать на его вопросы.  — Перестань снимать, — выставляю вперёд ладонь, мне просто необходимо увидеть его лицо.  — Я только начал! — возмущается вполне оправданно и увиливает от моих рук, не давая мне дотянуться.  — Мир, да что с тобой?! — резко хватаю его за локоть и дёргаю на себя. — Перестань сейчас же!       Замирает в моих руках, и я наконец-то вижу его глаза и огромные расширившиеся зрачки в них. Блять! Я уже видел у него такие глаза однажды. Не контролируя себя, перевожу взгляд на его руки. Новых следов нет, да и вряд ли он бы успел за те пятнадцать минут. Нужно успокоиться. Он же ничего такого не сделал. Скорей всего, это я по глупости просто накрутил себя.  — Что происходит? — мягко забираю у него камеру и ставлю на пол у наших ног.  — Ты не ответил на мой вопрос, — смотрит мне прямо в душу своими зелёными омутами, и я вижу, как начинают пульсировать его зрачки. — Почему?  — Если я скажу, что увидел в тебе что-то хорошее, даже несмотря на твой вид и запах, ты поверишь?  — Нет… Я правда так противно пах?  — Очень, — пытаюсь улыбнуться, кажется мой ответ всё же приняли.  — Во мне нет хорошего, — как-то затравленно смотрит мне за спину. — Ты меня не знаешь.        Вот что это опять такое? То мы чуть ли не со штанов выпрыгиваем, устраивая тут фотосессию полуголым фотографам, то опять скатываемся до самокопания.  — Объясни мне, что происходит.  — Я хочу.       Неприятный холодок по коже и покалывания на кончиках пальцев. Вот теперь я правильно истолковал его слова и от этого ещё страшнее.  — Тебе кто-то предложил наркотики? Там, в кафе? Твой знакомый? Знакомая?  — Нет, — мотает головой. — Я не знаю, откуда это появилось. Как будто щёлкнуло что-то внутри, и я не могу от этого избавиться. Ты не понимаешь. Это свобода. От всего. Это лучше, чем что-либо…  — Посмотри на меня… Ты сможешь. Ты сильный, — беру его лицо в ладони и в сотый раз жалею, что не остался с ним дома. — Сделай это для меня, — понимаю, что опять давлю на чувство вины, но ничего не могу с собой поделать.  — Помоги мне… — шепчет едва слышно и, моргнув, смахивает набежавшие на глаза слёзы.       А я не придумываю ничего лучше, чем сжать свои ладони немного сильнее и, притянув Мира ближе, накрыть его дрожащие губы своими.