История Васеньки, или :"Моя старшая сестра - фикрайтер!"

Васька стоял на пришкольном участке, где сейчас проходила ежегодная торжественная церемония — Последний Звонок, с которого Сашка благополучно слиняла, оставив мелкого на произвол судьбы. На прощание она лишь взмахнула затасканным портфелем, увешанным всякими фандомными брелочками, и крикнув что-то вроде: «Крепись, брат мой! Тебе еще восемь лет учиться, а мне год!», — скрылась за горизонтом в неизвестном направлении. Мальчишке уйти не дал лишь строгий взгляд классной руководительницы. Вася покрутил головой, разглядывая лица выпускников. Все они уже такие взрослые парни и девушки, которые со дня на день сдадут экзамены и уедут учиться уже на профессию. Теперь и он уже не первоклашка. Сделалось даже немного грустно от осознания того, что он окончательно покидает беззаботное счастливое детство, не скованное школьными заботами… Васька поморщился и мысленно сплюнул. «Становлюсь чувствительней пожилой эльфийки. Того гляди, розовые сопли из носа скоро полезут. Тьфу!», — укорил себя он, уткнувшись взглядом в давно потрескавшийся асфальт. Правда, долго предаваться тоске у мальчишки не вышло. Скоро, неожиданней, чем кашалот в небе, к школьному двору а-ля «Летучий Голландец», причалила машина семейства Лермонтовых, из которой, хлопнув дверью, вышла мама Васьки, чтобы забрать сына с Последнего Звонка. Вскоре, мальчишка, довольный как слон, ехал вместе с родителями в магазин, как выразилась мама: «Мерить те шортики, которые я тебе присмотрела, и сандалии новые поглядеть». И все бы было хорошо, если б папа в один момент не сменил будничный тон на более серьезный и не вынес: — Сын, нам надо с тобой поговорить. *** Сашка в последний раз ударила пальцами по клавишам ноутбука, в прямом и переносном смысле ставя точку на одном из ее фанфиков, а после устало откинулась на спинку стула. Фикрайтерша еще раз пролистала только что дописанный эпилог, проверяя его на наличие ошибок и, наконец, полностью убедившись в их отсутствии, уже решительно поставила на работе статус «закончен» в своих мыслях. Собственно, осталось лишь выложить заключение на сайт и поставить этот самый статус уже там. Девушка тепло улыбнулась, вспоминая то, как к ней пришла идея для этого фанфика, ошибки, которые она допускала в его самых первых главах, исправляла их позже и старалась не допускать впредь. Со временем выросла ее работа. Как автор, немножко выросла и сама Сашка. От ностальгии фикрайтершу отвлек внезапный «Бух!» со стороны окна. Звук был такой, как будто в стекло врезалось что-то сравнительно небольшое, мягкое, пернатое и курлыкающее. — Глупая птица… — пробубнила Сашка, сверля взглядом окно, — Дурной знак, дурной знак! — почти пропела девушка, вновь обращая взор к ноутбуку, — Что может быть дурнее?.. В следующий момент, локтя Сашки коснулось теплое и довольно приятное на ощупь нечто. Правда, коснулось столь неожиданно, что чуть не довело фикрайтершу до инфаркта. Взвизгнув, девчонка подпрыгнула на стуле и резко развернулась, готовясь обороняться чашкой из-под кофе. Вот только за спиной Александры обнаружилась лишь испуганно зажмурившаяся Муза, один вид которой просто кричал: «Не бей меня ради всего святого». И если при виде единорожки Сашка только облегченно выдохнула, то Вдохновение заставил ее повторно схватиться за сердце. — Вдохна, какого черта?.. — выдавила фикрайтерша, окидывая взглядом парня, облаченного в простынку а-ля «Пифагор», распустившего волосы, сжимающего в руках лиру, которую он же давеча разрисовал фломастерами и нацепившего на голову венец из какого-то сорняка. Либо крапивы, либо лаврушки, — Зевса косплеить взялся? — усмехнулась Сашка, положив ногу на ногу, — Ну хоть бороду отрасти, а то ты так больше на Афродиту смахиваешь. — Ничего ты не понимаешь. Я косплею молодого Зевса, — вяло пошутил парень, ухая на диван. Сашка цокнула языком, прищурилась и, помотав головой, ответила: — Это ты ничего не понимаешь. Ибо Зевс был настолько крут и брутален, что не просто сам выносил себе сына, а еще будучи младенцем начал отращивать бороду. Впрочем, об этом мифа нет, так что это не суть, а суть в том, что у тебя реально крутые сандалики, и я хочу себе такие же. — Остановив бессвязный поток размышлений, фикрайтерша вдруг поняла, что отклонилась от нескольких самых важных в данной ситуации вопросов, — А теперь, может быть ты все-таки объяснишь мне, почему заявляешься в мою обитель уже после того, как я закончила фик, а не до этого? И еще, какого васаби ты это вдруг обматываешься в пододеяльник, плюешь на расческу и таскаешься с растением на головушке, в то время, как на дворе почти наступил постиндустриальный период развития общества? Вдохновение, который во время Сашкиных разглагольствований начал клевать носом, нехотя открыл глаза и переспросил: — Чего?.. — Чаво, чаво? — закатила глаза фикрайтерша, сунув Музе в рот пряник, — Что на тебе за тряпки говорю, Добби? Парень зевнул и, подперев щеку лирой, облокотился о колени. — Это не тряпки, а хитон, на голове — лавровый венец, и, чтоб ты больше не донимала меня этим дурацким вопросом, это — просто праздничная одежка по случаю того, что ты закончила одну из своих многочисленных начатых работ. Прости, но уложиться в три дня, чтоб добраться до сюда, мы с Музой не успели. — Вдохновение тяжело вздохнул, и, стараясь не вырубиться, продолжил, — За две недели своего отсутствия, я утащился довольно далеко. Телепортация отнимает много сил и, как не старайся, а после пятого раза устаешь как крестьянин на страде… Я за это время почти не спал, а из еды видел лишь сухой «Доширак». Ключевое слово — видел! Сашка, спокойная как удав, отхлебнула из кружки, которую даже не удосужилась помыть, только что налитый чай, поправила очки и, недолго предаваясь размышлениям, тоном, какому мог бы позавидовать камень, пролежавший в морозилке не менее месяца, ответила: — Во-первых, ты сам виноват во всех своих бедах. Во-вторых, нечего поддаваться своей мании свободы а-ля «Диснеевская принцесска» и сваливать на другую сторону сотой от Земли галактики, — девушка удобнее устроилась на стуле, шмыгнула носом, в попытке скрыть усмешку и закончила, — И, в-третьих, мне до сих пор нравятся твои сандалии. Вдохновение, ожидавший от подруги хотя бы каплю сочувствия, недовольно поморщился, откинулся на спинку дивана и, вытянув ноги, заявил: — Они мне тоже нравятся. И тебе эта замечательная плетеная обувь ручной работы не достанется никогда, ибо мне она отвечает взаимностью и не говорит всякие гадости, в отличие от некоторых. — Вдохна с довольной миной проследил за тем, как и без того бесстрастное лицо фикрайтерши вовсе начинает просить кирпича, и, довольный собой до, что называется, очешуения, прикрыл глаза, надеясь хотя бы на час сна. *** Васька со всех ног несся по ступенькам, оглашая подъезд громкими торопливыми шагами. От новости, которую сообщил ему отец, становилось дурно, не то радостно, не то грустно, а еще хотелось забиться под кровать на несколько лет вместе со всем своим ребячьим имуществом. — У нас появится брат! — первое, что выпалил мальчишка, вихрем влетев в комнату Сашки, напугав до оцепенения Музу и заставив некоего юношу греческой национальности, в котором Васька узнал старого доброго друга, повалиться с дивана на пол. Хозяйка дивана, в свою очередь, с эдакой радости отправилась туда же, только со стула, — Ну, или сестра, если это вас обрадует сильнее… — уже тише поправил себя Вася, надеясь хоть немного разрядить сложившуюся обстановку. — Что? — учтиво переспросила Сашка, лежа уткнувшись лицом в ковер, — Я ослышалась, и ты сказал что-то про баллы и осетра, а не про брата и сестру? — Нет, — дал лаконичный ответ Васька, разрушив этими тремя буквами остатки надежды на лучшее всех присутствующих в данном помещении. Пока Сашка, немного выпав в прострацию, переваривала сказанное, Вдохна, чья соображалка сегодня на удивление хорошо работала, с натянутой улыбкой приподнялся на локтях и встал на ноги с видом человека, который вот прям сейчас собрался схватить свои манатки и драпать к черту в какую-нибудь Уганду. А еще лучше, в параллельную вселенную. — Ну, я вас всех поздравляю, я безумно рад за ваше семейство, — произнес он с напускной теплотой, — дети, как известно — крапив… кхм, цветы жизни, которые надо любить, растить, полоть и окучивать, чтоб в итоге получилась удачная картошка, — Вдохновение смахнул с лица невидимую скупую слезу радости, незаметно отползая к окну, надеясь сбежать натоптанными тропами, — Сашка, думаю, ты станешь отличной мамочкой в будущем, после вновь полученного бесценного опыта. А я, пожалуй, покину тебя до тех пор, пока ты не съедешь на отдельную квартиру, — парень, сам не ожидавший от себя такой прыти, лихо вскочил на подоконник, надеясь поскорее выбраться, но был схвачен очнувшейся фикрайтершей за подол хитона. При том схвачен, мягко говоря, не слабенько и после, покрываемый трехэтажным матом, стянут обратно на ковер. Васька, в свою очередь, жевал в сторонке Сашкину шоколадку, нацепив на нос 3D-очки, найденные в кучке хлама и наблюдал за потасовкой, жалея, что у него нет своей видеокамеры. Муза занималась тем же. Но жалела не только об отсутствии камеры, а еще и о неимении своей странички на You-Tube. *** — Ор, подгузники, пеленки, ванночки, коляски, кроватки! — выла Сашка, схватившись за голову, — Этот! — она яростно ткнула пальцем в ни в чем не повинного брата, — Он ну очень любил тырить мои вещи и пускать на них слюни! Васька, не очень-то любивший, когда ему напоминали о беспомощных младенческих годах, почувствовал, как краснеет и, показав сестре язык, нахмурился и потупил взгляд. — Эти дети без конца везде лезут, начиная от тостера и заканчивая Преисподней! Я не нанимался ангелом-хранителем для этой! — В свою очередь, намекая на Сашку, бурчал Вдохновение, связанный по рукам и ногам декоративным скотчем. Музу любили все дети, ибо единорогов, в общем-то, любит половина населения Земли, и поэтому она отнеслась к ситуации более чем спокойно. А именно, с полнейшим пофигизмом. Вот только Васю не волновали ни пеленки, ни тостер, ни вся остальная куча проблем. Его детское сознание будоражило лишь то, как бы не стать таким же двинутым, как и его сестра, старшим братом. У всех людей свой характер, и не факт, что новому члену семьи понравится жить бок о бок с полнейшим чудаком. А хотя… Можно сказать, за семь лет общения с Сашкой, он уже стал таковым. Впрочем, чего плохого?.. ***

Эпилог

— Вася! Вася! Василий! Нет, ну его не добудишься… — только что проснувшемуся темноволосому мальчишке казалось, что он разговаривает со стеной, а не с нагло дрыхнущим старшим братом, который, видимо, забыл о том, что намечено на сегодняшний день, — Вася, вставай, вредная ты кракозябра кучерявая-нестриженная! — ребенок беспардонно вплотную подобрался к кровати Васьки и пихнул того в плечо. Старший невнятно что-то прожужжал своим ломающимся подростковым баском, повернулся лицом к братишке и, с трудом приоткрыв один глаз, совершенно неожиданно занес руку над ним и, схватив за шкварник, заставил сопротивляющегося мальчика уткнуться лицом в матрас, а после, сиплым ото сна голосом, ответил: — Мои волосы не трогай. На святое запрещено посягать. — тонкие губы парня расплылись в усмешке, — Хреновый из тебя архангел, Гавриил. — Я не архангел, а твой брат! — завопил Гаврюша, которого Васька, зубоскаля, с ехидным хихиканьем, уже подгреб к себе, железной хваткой прижав к своей широкой груди как какого-нибудь немощного котенка, не оставляя и шанса на то, чтобы вырваться и доложить о происшествии маме, — Пусти-и! Все родителям расскажу! — Сейчас запеленаю свою любимую младшую сестренку, дабы она была покладистее и знала, что нельзя вот так нагло будить злого старшего брата утром на воскресенье, — рука Васи уже потянулась к одеялу, — А потом еще бантик повяжу, вообще зашибись будет. Гаврил протестующе закряхтел, все еще не оставляя попыток покинуть объятия старшего, и даже сделал попытку дернуть его за всклоченные, заметно отросшие светлые кудри. Как мама с отцом на Ваську ни брюзжали о том, что надо бы подстричься, тот все равно увиливал от этой процедуры, отшучивался и каждое утро собирал волосы в короткий пушистый хвостик. — Я тебе не девчонка! — обижено взвыл младший из братьев, — Вон, мама девчонка, Сашка девчонка… — Сашка! — судорожно выдохнул Васька имя старшей сестры, резко выпуская из рук Гаврила, — Как я мог забыть?.. — досадливо простонал он, хватаясь за голову. Благополучно плюнув на младшего брата, Василий соскочил с кровати и целеустремленно направился к компьютеру, на ходу натягивая на себя халат. Открыв ФикБук, сайт, ставший родным за долгие годы работы, фикрайтер обнаружил повестку о том, что ему пришло одно сообщение. Нервно сглотнув, парень нажал на конвертик. «Уважаемый Автор! Если прода не появится в черновиках по истечении двадцати четырех часов, то я лично ликвидирую у Вас, дорогой мой младший братец, запас печенья, кофе и кота в кол-ве одна штука. Отсчет времени пошел. Ваша бета, соавтор, а так же любимейшая и неподражаемая старшая сестренка, Александра_Македонская. P.S. Я приду за тобой!» Ну как, как он мог не вспомнить, ложась спать, о том, что сегодня к ним приедет Сашка?! Васька страдальчески закатил глаза. Иметь старшую сестру-бету, всерьез заинтересованную сюжетом и готовую всегда с ним помочь — это, конечно, очень хорошо, но иногда ее пинки начинают надоедать. А когда эта самая бета может найти тебя в любое время и персонально надавать люлей… Фикрайтер открыл Word, слепо надеясь на то, что три строчки, на которые он угрохал половину ночи, сами превратились в полноценную главу, сами себя подредактировали и готовы сами бежать на сайт сломя голову. Но, увы, таких аномалий в природе не встречалось и не происходило. — Браво, Судьба, у тебя отличное чувство юмора! — буркнул Васька, собираясь осилить за утро хотя бы один абзац, — И где только Вдохновение носит? Вдохновение, к слову, в конец загнанный двумя ненасытными фикрайтерами, пристрастился к энергетикам и все чаще старался вырваться на волю. А когда Сашка, двадцатичетырехлетняя девушка с неплохим достатком (но в душе все еще прежний ребенок), нашла себе довольно смазливого и работящего ухажера, то подавно обиделся и решил на время перекочевать к Ваське. Тот, конечно, на пару с братцем, откровенно говоря, поржал над неудавшимся Ромео, постебал пару деньков, но дома принял как родного. Муза, в отличие от хозяина, была всем довольна и с годами стала больше походить на лошадь, чем на смешную плюшевую пони. Гаврюша нагло подлез брату под локоть, желая узнать, что же там пишет брат, но тот только выпихнул его со своего рабочего места, мол, мелкий еще в фанфикшен подаваться. — Иди, лучше чаю мне налей, — произнес он, сосредоточенно что-то печатая, — а я тебя печенькой угощу. Младший недовольно фыркнул, но просьбу решил выполнить. Хоть Васька и был иногда чрезмерно противной шестнадцатилетней махиной, Гаврил все равно его любил и гордился тем, что у него есть именно такой старший брат, а никакой иной. Его старший брат совершенно особенный, уникальный человек. Он немного рассеянный чудак с постоянным недосыпом, выучивший дословно кучу цитат из любимых фэндомов, которым он бесконечно предан. Он умеет верить в чудеса и учить этому людей из своего окружения. Под его рукой даже самые простые слова начинают обретать краски и вырисовывать собой картины. Он знает наизусть список своих читателей и всегда рад любому отзыву. Он бесконечно счастлив видеть своих Музу и Вдохновение, обожает музыку и, на удивление сверстникам с учителями, всерьез увлечен литературой. Он не терпит речевых ошибок и знает столько, что порой окружающие не могут понять, стоит перед ними ходячая Википедия, агент ФБР или юный маньяк с огромным опытом в захоронении трупов и использовании ядохимикатов. На самом деле, все куда проще. Его брат — типичный фикрайтер.