Blow your mind

      Первые лучи солнца коснулись земли. Вот и утро. Сейчас все лениво потянуться в своих кроватях и умывшись, переодевшись, потянуться на запах блинчиков в столовую. Главное, не опоздать. — Доброе утро, — тихо сказала Эмма, присаживаясь на свое место. — Привет, как спалось? — Я была на удивление бодра. — Хорошо. Ты опять летала? — Да. — Я улыбнулась. — По-моему, что-то произошло, — Глаза блондинки были цвета моря, цвета удивительного кристалла и сейчас они наполнились неподдельным вниманием. — Боюсь тебе огорчить, но все как и вчера. — Я помахала рукой Горацию и Хью. Они о чем-то спорили, занимая стулья. С появлением ребят, Блум ничего больше не спрашивала. Постепенно в столовую пришли все за исключением Еноха. Мне стало даже смешно. — Где Енох? — Спросила Мисс Перегрин, смотря на Элефанту. — Не знаю. Сходить за ним? — Пожалуйста. А вы, дети, приступайте к завтраку. Все-таки, важная часть дня. Теплые блинчики с медом и чай с молоком. Ну, разве не прекрасно? Беседы детей прервались когда в столовую спустились Оливия и Енох. Я и не подумала посмотреть на них, уткнувшись в тарелку. — Почему ты опоздал, дорогой? Я была уверена, что это привычка Брук. Я закатила глаза. В прочем, она была права. — Ночью я долго работал, не выспался. Имбрина лишь кивнула. Я осторожно подняла глаза на Еноха. Он выглядел уставшим и бледнее, чем обычно, а под глазами красовались мешки. Быть может его мучало вчерашнее событие, хотя это было бы уж очень неожиданно, удивительно и феноменально. Я вернулась обратно к еде, но почувствовала на себе этот прожигающий взгляд. Стало некомфортно и неудобно, как будто меня застали за чем-то криминальным. — Большое спасибо, было очень вкусно. — Я натянула улыбочку и вышла. В библиотеке хранилось огромное количество книг. Все они рассказывали обо всем на свете. Даже о чудесах и волшебных мирах. Взяв тяжелую книгу с красной обложкой, на которой золотыми буквами было написано «Джон Рональд Руэл Толкин. Властелин Колец». Пожалуй, настало время перечитать ее в тысячный раз. И так глаза забегали по строчкам, а в голове вырисовывались умопомрочительные приключения маленького хоббита и его друзей. Так, в полной тишине и идиллии, я просидела до обеда. Из столовой потянулся вкусный запах куриного бульона. Оливия и Фиона разливали его по тарелкам. — Нужна помощь? — я зашла на кухню и потянулась к нарезанному хлебу, чтобы отнести его на стол. — Было бы замечательно, — Оливия, не отрываясь от своего дела, улыбнулась. Фиона носилась с тарелками, а я взяла нужное количество ложек и стаканы для свежего морса. В дверном проеме появилась директриса, ее цепкий взгляд быстро пробежался по комнате и затем, в своей манере она посмотрела на карманные часы: — Отлично! Ровно минута в минуту. Сразу после этих слов Хью, близнецы и Бронвин спустились по лестнице. За ними Гораций и малышка Клэр. — Так, ждем Эмму и Еноха еще двадцать секунд и приступим к обеду, — Мисс Перегрин заняла свое место во главе стола. Послышались тяжелые шаги, Эмма спешила вниз. Сразу после нее вошел мрачный Енох. На мгновение мне показалось, что я хочу обнять его и сказать: «Тебе бы отдохнуть», но, как говорится, когда кажется — надо креститься. — Брук? — тихо позвала Эмма. Я обернулась в ее сторону. — О чем ты думаешь? — О быстротечности нашей жизни, — нагло вру. В этот момент Енох подавился и закашлял. Хотел съязвить, но не получилось. Какая досада. — Слишком сильно будешь ухмыляться — подавишься и умрешь, тебе не говорили об этом? — Теперь я развернулась к нему лицом. Он ничего не ответил. Ему наверняка стало понятно, что у меня из головы именно О’Коннор не выходит уже второй день. Ужасно. — Дети, прошу минуту внимания, — птица достала золотые часы на цепочки, — завтра у нас будет гость, в час дня десять минут и шесть секунд он должен быть в доме. Оливия, Эмма, Миллард, вы отправляйтесь за ним. Вопросы? — Кто это? — Мне стало жутко интересно. — Дорогой внук Эйба. Повисла недолгая тишина. Все переваривали услышанное. Глаза Эммы заблестели пеленой слез, она быстро их смахнула. Вот это, конечно, поворот событий. Сплошные неожиданности … Я посмотрела на Еноха, он был напряжен. Ну и ну. — Он славный юноша, я уверена, а теперь предлагаю вернуться к содержимому тарелок, — Мисс Перегрин вяло улыбнулась. Еще десять минут все доедали обед в полнейшей тишине. Каждый думал именно о завтрашнем дне. После обеда дети побежали играть в доме. А за окном зарядил дождь. Люблю такую погоду. Капли уверенно били по крыше дома и по окнам. На душе всегда становилось спокойно и веяло такой доброй грустью. Во время дождя, порой, вспоминаю Виктора. Он был мне как родной брат, самый близкий друг. Но, к сожалению, не все люди идут с нами до конца. Внутри все сжалось. Воспоминания каруселью завертелись в голове.

*** -Эй, ты чего такая грустная? — Виктор присел рядом с девушкой под большим деревом в саду. Мимо пробежали близнецы, не обернувшись на пару хороших друзей и ближайших друг другу людей. Они знали все секреты, мысли и сокровенные мечты. Казалось, что их дружеское рвение когда-нибудь превратиться в настоящую любовь. Но, не все получается, как в сказках. — Все нормально, просто иногда Енох умеет подпортить настроение, — Она хмыкнула. — Думаешь, он из-за своего характера себя так ведет? — Мальчик смотрел на небо, по которому плыли тучи. — А почему же еще? — Проследив за взглядом Виктора, Брук тоже подняла глаза вверх. — Вдруг ты ему нравишься, — на полном серьезе сказал паренек, оглядываясь на свою подругу. — Смеешься что ли? Нет, это точно не так. — Ну, как знаешь, — В ответ он лишь пожал плечами, — дождь скоро, пойдем в дом.

*** — Брук, надо поговорить, — Виктор тихо проник в комнату девушки. — Все в порядке? — слегка сонно и очень обеспокоенно спросила девушка, поднимаясь с мятой постели. — Я уйду. — После секундной паузы отозвался Виктор. Он стоял в самом темном углу комнаты. Голос силача был тихий, но решительный. — Ты сошел с ума? — Брук дрогнула. И в этот момент что-то порвалось, дало сбой. Он уходит. За лучшей жизнью. За настоящей жизнью, скрываясь от предначертанной судьбы. — Я все обдумал. Ты не отговоришь меня. — Здесь же твоя семья, твой дом… -ком в горле начинал душить, — Ты не можешь так поступить со мной? — Срываясь на крик подскочила девушка. — Это ненормальная жизнь! Я больше не могу так, понимаешь? Я хочу жить как все. Брук, ты всегда знала, что рано или поздно это случится. Пожалуйста, бежим вместе? — В его карих глазах блеснула надежда. Его романтическая мечта ступить за порог в новый мир преобретает реальные черты. Брук молчала, смотря на прозрачный, струящийся по полу свет Луны. — Виктор, — собирая силы, сдерживая слезы, начала девушка, — здесь наше место. Мы особенные и только тут можем быть в полной безопасности. Там, за петлей ты ведь наверстаешь весь свой возраст. — она снова замолчала. Слова давались тяжело, а мысли путались, — одумайся. Прошу. — Я думал, что ты согласишься, — Печаль накрыла его. — Ты не можешь остаться ради меня, а я ради тебя не могу покинуть дом, в котором я буду в порядке, а не бродить под покровом смерти! — Брук уже кричала, подойдя вплотную к другу, — пожалуйста. -Плакала она, чувствуя сильные руки Виктора, обнимающие в последний раз. — Прости меня. Прости. — Не уходи, — оставляя мокрые следы на рубашке, сбивчиво и быстро говорила девушка. — Возьми, — он осторожно отстранился и протянул брошь в виде маленьких песчаных часов, внутри которых находились красные камушки, — я ждал особого случая и вот он. С тех пор Брук больше никогда ее не снимет, словно в этом аксессуаре поселится душа Виктора.

*** — Поешь, — Эмма поставила на прикроватную тумбочку поднос. — Нет, спасибо. — Брук вытерла тыльной стороной ладони мокрые глаза и щеки. Третий день она проводит возле кровати друга, третий день она не может оправиться после его смерти. Этот шрам останется с ней навсегда, превратит ее в железную девушку со стальными нервами, закалит. Но никогда без боли на сердце она не вспомнит о Викторе. — Пожалуйста, если бы Виктор был сейчас с нами, то… — Эмма не смогла договорить. — Не надо об этом. Его нет, и больше не будет. Просто постарайся это запомнить, — девушка отвернулась к стене. Вздохнув, блондинка присела рядом. — Это был его выбор уйти из петли. Не вини себя за это. В ответ она слышала лишь редкие всхлипы. Никто не знает о том разговоре…последнем. Теперь Брук готова отмотать время и уйти с Виктором, но, к сожалению, уже поздно. Надо уметь победить обстоятельства и пройти горе. В одной руке сжимая брошь, снятую с платья, а в другой холодную руку друга, она сидела целыми днями, душа себя прошлым.

***       Слезы скатывались подобно каплям. Скрипнула дверь, пропуская тонкую полосу света, и кот-то тихо прошел в библиотеку. Присмотревшись, я увидела силуэт Еноха. Он появился не вовремя. Я боялась выглядеть слабой при нем, показать слабое место и больше всего я не хотела того, чтобы он видел мои слезы. — Ты чего тут сидишь? — Нахмурившись, кукловод подошел к окну. — Нельзя? — Я старательно пыталась успокоить разбушевавшиеся эмоции. — Можно, — абсолютно без колкости ответил он, — Брук, ты плакала? Сейчас он, безусловно, подумает, что это из-за него, его самооценка улетит на Марс и не подумает опуститься. — Нет, — сколько за сегодня я уже соврала. — Виктор? — О’Коннор смотрел на меня без грубости, а с пониманием. Он хорошо знал меня и видел временами просачивающуюся невыносимую боль. Удивительный человек, который может быть самый противным, а через час становится самым нужным. Я кивнула, проводя пальцами по стеклу. Енох прижал меня к себе, положа подбородок на мою голову и шепотом сказал: — Не плачь над тем, чего уже нет, это бесполезно. Храни его в воспоминаниях, так будет легче. — Говори так легче, чем сделать так. — Я знала, о чем говорю. Забыть о близком человеке, просто положить все воспоминания о нем в ящик и сжечь — невыполнимо. Енох молчал, старательно подбирая нужные слова. — Как пишут в книгах и говорят в фильмах, умершие всегда с нами, они живут внутри нас самих, — на лбу парня появилась складка. — Верно. Тишина, которой наполнилось все вокруг, нарушалась лишь уже мелким стуком непогоды на улице. Небо по-прежнему было свинцового оттенка. — Мы пропустим ужин, если не спустимся прямо сейчас, — тихо сказал Енох, как бы боясь спугнуть момент душевной близости. — Если пойдешь вниз, скажи, что я не голодна, пожалуйста. О’Коннор кивнул и тихо ушел. Внутри каждого есть такой сосуд, который наполняется теми чувствами, которые мы тщательно пытаемся скрыть. Но в жизни каждого человека наступает такой переломный момент, когда сосуд переполнен. Он разбивается, разлетается вдребезги. И тогда, даже самые сильные люди, которые давали себе обещание больше не плакать, и не сожалеть, и не винить себя, плачут до хрипоты, до боли в горле. Такое бывает. Это необходимо. А еще я знаю точно, что некоторые воспоминания разрушают этот самый сосуд в разы быстрее, потому что, мы понимаем, что не вернуть назад ничего, особенно людей.