Blow your mind

— Ты должна уметь извиняться, так что иди и поговори с Енохом, — после обеда птица остановила меня и дала еще один совет в комплекте с приказом, а ослушаться нельзя. Увы. «Это получается, что он на свою гордость наступить не может и извиниться хоть разок, а я должна. Великолепно». — Бурчала я себе под нос, поднимаясь по лестнице. Напротив закрытой двери я несмело остановилась. Ладно, на счет три зайду. Эффектно. Без стука. Раз. Два. Три. Открыв дверь, я оказалась снова в его мирке, набитым всяким старым хламом. Темноволосый закрыл книгу, которую читал. На его лице не отразилась ни одна эмоция. Он даже бровью не повел. Видимо, сильно обиделся. — Что с твоим мозгом? Не можешь отличить свою комнату от моей? — Грубо. Слишком грубо. Собственно, зачем я пришла, ах, да, извиниться. Обязательно, как только дам ему по надменному лицу. — Какой же ты идиот. Что обиделся, бедный мальчик? Оскорбился? — Я сделала голос писклявым, строя грустную мордашку. — Перестань дуру из себя корчить. Зачем ты пришла? — Он поднялся с кресла, подходя ко мне. Я сделала шаг к двери, больше интуитивно, чем от страха. Енох оказался невозможно близко. Снова тот самый аромат окружил меня. Я пыталась взять себя в руки, внутри все уже горело. Кукловод слегка опустил голову из-за небольшой разницы в росте и смотрел в глаза, а там и в душу. Самообладание убежало от меня в пустыню Сахару, а то, что происходило сейчас, начинало пробуждать во мне новые чувства к этому сумасшедшему. Горячее дыхание обжигало, я просто отвернула голову, чтобы как-то отвлечься, внимательно смотрела на крошечное сердце в банке и пыталась думать именно о нем. — Я все-еще жду ответ, — Этот парень снова напомнил о себе. — К сожалению, ты его не получишь. Пока, — я нашла рукой дверную ручку и была готова ее дернуть, но Енох железной хваткой взял меня за обе руки. — Что ты делаешь? — Я была потеряна, именно потеряна. Перекати поле в голове вместо мозгов у меня. — Хочу узнать, почему ты пришла после того, как выставила кретином перед всеми. Неужели маленькая Брук решила извиниться. — Вот этого ты точно никогда не дождешься. Отпусти меня или, я клянусь, закричу. Сама не знаю в чем смысл такой угрозы, ну да ладно. — Я так не думаю, — он усмехнулся и накрыл мои губы своими. Я совершенно растерялась, но поддавшись эмоциям и чувствам, которые возможно у меня есть, ответила на поцелуй. Сложно сказать что я почувствовала. Буря эмоций явно снесла мне голову, а может, ее снесло от самого странного человека на свете. Аккуратно отпустив мои руки, Енох отстранился. — Чтобы ты знала о моих предпочтениях, — он улыбнулся. Я, не зная, что делать после поцелуя и как это все изменит, просто ушла к себе. За окном уже сгущалось небо, постепенно оно становилось темнее, вскоре это необычное полотно окраситься в миллионы звезд, они словно застывшие мечты, надежды или чьи-то слезы, осветят небесную гущу.       Голова гудела, иначе не скажешь. Почему он всегда все переворачивает с ног на голову? Почему он всегда поступает странно и необъяснимо? Почему он? Нет, даже не «почему», а «за что». Распутать этот клубок вопросов я могла лишь во время ночного полета. Абсолютно все важные решения и нужные мысли посещали меня именно тогда, когда я рассекала воздух, а в лицо дул ветер и веяло прохладой. Интересная особенность моей странности была в том, что я могла не только летать, но и прыгать на умопомрачительные расстояния. На самом деле, бесполезный дар. Полет куда интереснее, без крыльев моя жизнь не была бы такой, я была бы совершенно другой. Что ж, это все логично. Открыв окно, я забралась на крышу. Закрыв глаза, я полностью погрузилась в сознание, и уже через минуту по спине пошел холодок. От копчика потянулись две серебряные лини, и достав до лопаток, стали превращаться в крылья, пробиваясь наружу. Два крыла серебристого оттенка по форме напоминающие крыло летучей мыши, выросли. В этот момент я чувствовала нереальный прилив сил. Я сиганула камнем вниз и у самой земли взлетела вверх. В мыслях снова всплыл Енох. — Черт подери этого мальчишку! — Продолжая лететь ругалась я. Неужели за столько лет я могла жить с неприязнью к нему, а стоило О’Коннору воспользоваться вообще запрещенным приемом обольщения, как я растаяла. «Нет, Брук, ну ты серьезно? Енох? Как такое возможно?» — Совет на счет того, что задавая себе вопросы можно натолкнуть саму же себя на верные мысли действительно работает, но не в моем случае. Видимо, возможно все. Но даже если я допущу тот факт, что Енох хорошо целуется и прекрасно выглядит, не значит, что в его голове живет такое же мнение обо мне. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления, а пока я сделаю вид, что ничегошеньки не было и мы все так же готовы ругаться днями напролет. Всю оставшуюся ночь я провела летая, изучая всевозможные техники полета.