Научи меня жить

«...Только в романах встречается дешёвая фраза о том, что дух не сломить. Я знал хороших людей, которые были способны лишь на одно — выть как звери. Сломить можно почти любое сопротивление. Для этого требуются только достаточно времени и случай». (Эрих Мария Ремарк — Искра жизни)

Разоблачение героев войны

       Кто они: герои Британии, спасшие мир, или убийцы под маской героев? Сегодня мы раскроем вам облик хорошей девочки, которая на деле оказалась не той, за кого выдавала себя всё это время. Пока остальные репортёры следили за особняком Малфоев в надежде получить очередное интервью от Гермионы Грейнджер, отказывавшейся покидать территорию Малфой-мэнора, ссылаясь на желание восстановить душевное равновесие, Ваша покорная слуга заполучила сенсационный материал, который перевернёт Ваше представление о героических подвигах этой шарлатанки, представленной нам всем героиней войны. Все прекрасно знают об отношениях Гермионы Грейнджер с бывшим Пожирателем Смерти Драко Малфоем, который как ни странно не открещивается от своего тёмного прошлого, как это в своё время сделал его отец, приближённый к Сами-Знаете-Кому, но оправданный Визенгамотом за недостаточностью улик. Сейчас, думаю, таких улик будет предостаточно. Но знаете ли Вы, дорогие читатели, как именно начались отношения «золотой» девочки и Пожирателя Смерти? Что ж приготовьте платочки и запаситесь успокоительными каплями, иначе вы эту новость спокойно не воспримете. Нам всем преподнесли эту любовь, как красивую сказку, вроде шекспировских Ромео и Джульетты. «Я поняла, что люблю этого человека, несмотря на огромное различие между нами. Когда живёшь на войне, то каждый день может стать последним, поэтому мы старались взять от жизни всё», — сказала мисс Грейнджер одному из изданий, когда были затронуты её отношения с мистером Малфоем. И мы поверили им, потому что разве можно сомневаться в искренности её слов, когда эти двое смотрят друг на друга такими взглядами, что воздух начинает искриться? Но так ли это было на самом деле? Из достоверных источников стало известно, что знаменательная встреча героев произошла в тот момент, когда Гермиона Грейнджер попала в Малфой-мэнор, где провела девять дней. Мы не будем судить, что ей пришлось испытать за это время, но вот что она сделала не оставит Вас равнодушными. Вы уже выпили успокоительные капли? Тогда я продолжу. В нашу редакцию часто приходили письма с вопросом, куда пропал экс-министр Корнелиус Фадж, поиски которого так и не увенчались успехом, хотя многие мракоборцы денно и нощно занимались этим делом. Но когда в редакцию обратилась женщина, сын которой исчез при несколько странных обстоятельствах, мы не смогли остаться равнодушными и провели собственное расследование, в ходе которого выявили причастность Гермионы Грейнджер к произошедшему, позволившей связать несколько дел воедино. Чем больше я работала над этим, тем больше информации мне поступало. Я, словно знаменитый Шерлок Холмс, ниточка за ниточкой распутывала клубок преступлений, пока однажды картина не стала полностью ясна. В ходе расследования я узнала, что помимо Корнелиуса Фаджа и Джастина Финч-Флетчли было заявлено о пропаже Колина Криви, который как и Джастин ушёл на встречу со своим знакомым и не вернулся. Вы, наверное, недоумеваете, какая связь может быть между всеми этими людьми и нашей «золотой» девочкой и почему я подняла эту тему именно сейчас? Но вам ведь нужны сенсации, а я преподношу их на золотом блюде. И если это разрушит жизнь одного человека, то есть ли в этом моя вина? Я лишь хочу, чтобы Вы знали правду. Пусть горькую, но правду. Влюбившись в Пожирателя Смерти Гермиона Грейнджер без зазрения совести предала своих лучших друзей и перешла на сторону Тёмного Лорда. И чтобы доказать ему свою преданность, она убивала маглорождённых волшебников, которые стали неслучайными жертвами. Их выманили из защищённых укрытий, а после, воспользовавшись доверчивостью оных, устроили показательную казнь на потеху Тёмного Лорда. Кого ещё убила Гермиона Грейнджер доподлинно неизвестно, но ходят слухи, что именно эту девушку видели возле дома Виктора Престона — мракоборца, пропавшего несколько месяцев назад. Вы спросите, за что пострадал несчастный блюститель закона? Так у меня и на этот вопрос есть ответ. Но обо всём по порядку. Вернувшись из «плена», Гермиона Грейнджер предстала эдакой жертвой, и Орден Феникса ни в чём не заподозрил несчастную девушку, якобы подвергшуюся нечеловеческим пыткам со стороны соратников Тёмного Лорда. Разве могли её заподозрить в измене? Разве могли подумать, кем была их дорогая подруга на самом деле? Гермиона Грейнджер лишь однажды раскрыла свою натуру, когда бросилась в Азкабан спасать своего любовника от смертной казни, но была раскрыта и обвинена в измене. И вроде бы справедливость должна восторжествовать, если бы не наш всемирный герой, оказавшийся на поверку доверчивым наивным мальчиком, безоговорочно поверившим в складную историю девушки. Конечно, Поттер привык спасать несчастных и обездоленных, разве мог он оставить в беде свою подругу? Уверена, она убедила мистера Поттера в том, что действовала не по своей воле, а была подвергнута заклятию «Империус». Тем не менее, Азкабан она покинула с гордо поднятой головой, уверенная в своей безнаказанности. А после её видели около дома Виктора Престона в джинсах и свитере. По словам очевидца, имени которого мы вам не раскроем, чтобы соблюсти конфиденциальность, она озиралась по сторонам и явно что-то искала, а затем направилась прямо к дому мистера Престона. После визита доброй воли мракоборец исчез, и я подозреваю, что он стал жертвой сумасшедшей парочки Грейнджер—Малфой, которые собирались мстить всем и каждому, кто заподозрил их в измене. Именно Виктор Престон выступал против того, чтобы Грейнджер и Малфой покинули Азкабан, но слово Гарри Поттера сделало своё дело, мракоборец оказался бессилен, а значит, подписал себе смертный приговор. Поняв, что правление Тёмного Лорда подходит к концу, Грейнджер и Малфой тут же перешли на сторону Ордена Феникса и в битве за Хогвартс участвовали на стороне победителя, заполучив себе лавры героев в самый последний момент. Если Вы до сих пор сомневаетесь в моих словах, то прилагаю интервью с Аммикусом Кэрроу, рассказавшим мне много интересного, что и позволило выпустить эту статью, не опасаясь получить иск за клевету…

Мириам Клей Фокс, Корреспондент газеты «Ежедневный пророк».

Герой или убийца? Подлинная история о Гермионе Грейнджер!

Сегодня глава мракоборческого отдела арестовал Гермиону Джин Грейнджер и Драко Люциуса Малфоя, препроводив их в камеры предварительного заключения тюрьмы Азкабан. Начальник тюрьмы, которому поручено следить за новоприбывшими преступниками, отказался дать интервью нашему изданию, но, к счастью, нам удалось поговорить с одним из мракоборцев, осветившим это нелёгкое дело. Наше издание обещало ему полную конфиденциальность, если он расскажет нам всё без утайки. Наш информатор поведал нам, что двух так называемых преступников доставили ближе к обеду. Оба были закованы в кандалы, что явно говорило об отсутствии каких-либо привилегий. После этого обоих препроводили в камеры, где предъявили обвинение в измене и пособничестве Тёмному Лорду. Как ни странно оба даже не пытались опровергнуть обвинения, лишь молча взирали на происходящее. «Если хотите знать моё мнение, — доверительно поведал мне мракоберец, — они заслуживают наказания, так что я надеюсь, Визенгамот примет верное решение». Я лично верю, что справедливость восторжествует, и виновные понесут наказание, а остальные смогут вернуться к нормальной жизни, которой мы были лишены долгие годы войны…

Никса Трентон, Корреспондент газеты «Ежедневный проповедник».

Жертвы политического произвола, или безжалостные убийцы. Что за тайну хранит Гермиона Грейнджер?

Сегодня прошли первые слушания по всем известному делу. Гермиона Джин Грейнджер, обвинённая в измене и пособничестве Тёмному Лорду, а так же в нескольких убийствах сегодня впервые согласилась встретиться с журналистами, отчего отказывалась все это время, проведённое за решёткой. «Скажите, вы согласны с предъявленным вам обвинением?» Г.Г.: На подобные вопросы я уже прежде отвечала, мисс Голд. Если вы хотите услышать мой ответ вновь, обратитесь к секретарю судебного заседания или моему адвокату. Если они решат поделиться с вами материалами дела, тогда вы узнаете мой ответ. «Вы не хотите отвечать или чего-то боитесь?» Г.Г.: Война закончилась, мисс Голд, мне уже нечего бояться. «Как думаете, какое решение примет суд?» Г.Г.: Справедливое. Я искренне верю в это. «Вы часто видитесь с мистером Малфоем? Как протекают ваши отношения в столь отталкивающей обстановке, ведь Азкабан не место для новобрачных?» Г.Г.: Я не хочу говорить об этом. И если у вас нет других вопросов — прощайте. На этом, к сожалению, наш разговор был закончен, хотя ваша покорная слуга хотела узнать ещё очень многое. Добиться интервью с мистером Малфоем не получилось, хотя я искренне верю, что смогу разговорить хотя бы его…

Лилиана Пандора Голд, Корреспондент газеты «Магический вестник».

Гермионе снились кошмары, сколько она себя помнила. С тех пор, как началась война, они стали неотъемлемой частью её жизни. Однако девушка знала, что это всего лишь сны, пусть жестокие и кошмарные, но от них можно спастись. Нужно только открыть глаза. Сейчас же проснуться никак не удавалось, ведь на этот раз она не спала. Война закончилась, а испытания только набирали обороты. И от этого хотелось выть, а ещё лучше покончить с собой, лишь бы всё это поскорее закончилось. Во снах Драко умирал на поле боя. Гермиона видела, как Тёмный Лорд направлял на него волшебную палочку, и ничего не могла с этим поделать. Гарри, Рон, Джинни, Полумна, Невилл — все они падали от смертельных заклятий, оставляя Гермиону в одиночестве на растерзание врагу. Она кричала так громко, и только это помогало выбраться из очередного кошмара, где повсюду были только хаос и смерть. — Меня зовут Гермиона Грейнджер, — едва шевеля губами, бормотала она. — Мои друзья живы. Война закончена. Тёмный Лорд мёртв. Мы победили. Это не спасало, но хотя бы позволяло сохранять рассудок в норме. Только девушка уже не верила, что её психическое состояние ещё можно спасти. Она на грани уже так много дней, что сама не понимала, что можно называть нормой. Палочки на стене, выбиваемые после каждого допроса, говорили, что девушка находилась взаперти не меньше трёх недель, что на самом деле не соответствовало действительности, ведь иногда у неё попросту не было сил, чтобы оставить зарубку. Она просто падала на продавленную лежанку и сворачивалась калачиком, надеясь проснуться в собственной постели, где её больше не будут мучить и унижать, выставляя напоказ всем желающим в роли едва ли не самой верной соратницы Тёмного Лорд после погибшей Беллатрисы Лестрейндж.   Гермиона до мельчайших подробностей помнила, как её и Драко вывели из поместья Малфоев в кандалах в тот день, когда она наконец-то почувствовала себя свободной и счастливой. Девушка перекатывала эти воспоминания в памяти, держалась за них, словно сумасшедшая, потому что в них Драко был жив. После заключения они больше не виделись, и Гермиона не знала, что сделали мракоборцы с её возлюбленным. — Это какая-то ошибка, — сказала она вслух, дабы услышать свой голос. — Ошибка. Вот увидите. В её воспоминаниях Нарцисса стояла в холле, прижимая платочек к глазам, и ежесекундно вытирала слёзы. Её подруга француженка лепетала что-то на своём языке, но никто не обращал на неё внимание. Драко смотрел в сторону дверей, а девушке так хотелось, чтобы он обнял её, сказал, что это всего лишь глупая шутка. Никто не посадит их в Азкабан, никто больше не отберёт их свободы. Он молчал. Это была не шутка. — Спасибо за гостеприимство, — только и сумела выдавить из себя Гермиона, глядя куда-то поверх головы Нарциссы. — Вы успели заменить мне мать за то короткое время, что я провела здесь. И, не слыша женских рыданий, вышла вслед за мракоборцами во двор поместья. Они шли медленно, словно на показательную казнь, но Гермиона поняла, что это было меньшим из зол только тогда, когда они покинули территорию Малфой-мэнора и оказались лицом к лицу с огромным скоплением народа, ждавших их появления. Защёлкали вспышки камер, посыпались вопросы, а затем кто-то выкрикнул: — Убийца! Ты — убийца! Гореть тебе в Аду, малфоевская подстилка! Гермиона мало помнила, как оказалась на территории магической тюрьмы для волшебников. Когда крики, полные ненависти, оглушили её, она словно растворилась в них, не понимая, почему люди, которые ещё вчера ставили её на один пьедестал с Гарри и Роном, сегодня обвиняют в страшном преступлении, которого она не совершала. Неужели она провинились лишь тем, что влюбилась в одного из бывших Пожирателей Смерти? Но разве ж это причина для ареста? Перемещение произошло мгновенно, и вскоре Гермиона уже сидела перед начальником Азкабана, который внимательным взглядом изучал попавшую к нему девушку. Она уже прежде сидела в его тюрьме, по обвинению в измене, но тогда это всё не освещалось в прессе и под стенами тюрьмы не толпились репортёры, жаждущие получить сенсационные материалы. Гермиона была бледна больше обычного, но сидела на краю стула с прямой спиной и гордым взглядом. Она не чувствовала себя сломленной, но Смолл видел много заключённых за время своей работы и знал, что все ведут себя так в первый день, надеясь на оправдательный приговор. Да только мало кто покидал Азкабан живым. И Фредерик надеялся, что небезызвестная Гермиона Грейнджер вновь выберется этой передряги целой и невредимой. — Никто не сказал мне, почему нас арестовали. — Нас? — переспросил Фредерик, слегка подавшись вперёд, чтобы посмотреть в глаза Гермионы Грейнджер. — Мистер Малфой имеет Чёрную Метку и не отрицает своей причастности к Тёмному Лорду. — Но Драко давно перешёл на сторону Ордена Феникса, — упрямо заявила Гермиона, сложив руки на груди, — он сражался против Волан-де-Морта. Именно Драко уничтожил последний крестраж, вытащив меч Гриффиндора из Распределяющей Шляпы. Об этом даже в газетах писали. Но если вы мне не верите, то вызовите Гарри Поттера, он подтвердит мои слова. — Вы так трогательно защищаете мистера Малфоя, но почему вы не пробуете постоять за свою честь? Может, скажете, что все обвинения, выдвинутые в вашу сторону, всего лишь выдумка и не имеют под собой никаких оснований? Почему вы молчите, когда дело касается лично вас, мисс Грейнджер? Почему не оправдываете себя? — Не понимаю вас, — облизала губы Гермиона, чинно сложив руки на коленях. — Я всегда была на стороне Ордена Феникса, в связях с Пожирателями Смерти не замечена, поэтому это какая-то ошибка. Если меня обвиняют только потому, что я состою в интимных отношениях с Драко Малфоем, то мои адвокаты  разнесут это обвинение в пух и прах. — У вас есть адвокаты? — Пока нет, но обязательно появятся, если в ближайшее время меня не отпустят домой. Фредерик достал из кармана пачку сигарет и вопросительно посмотрел на Гермиону. Кивнув, Гермиона встала и отошла к окну, рассматривая чёрную гладь океана. Закурив, мужчина вновь смерил спину девушки печальным взглядом, а затем повторил вопрос, который чуть ранее задавал ей Кингсли: — Вы читали утренние газеты? — Я не читаю газет уже давно, — едва слышно ответила Гермиона, уткнувшись лбом в прохладное стекло. — С тех пор как они печатали списки погибших, я поняла, что больше не могу смотреть на них, выискивая знакомые фамилии. А сейчас… сейчас новости читает Драко и рассказывает мне. Он знает, что мне снятся кошмары, поэтому в основном говорит о светской хронике. Обычно газеты приносят за завтраком, а сегодня мы даже не успели спуститься в столовую. Поэтому ответ на ваш вопрос таков: нет, мы не читали утренних новостей. Вытащив из ящика стола утренний «Пророк», мистер Смолл положил его на стол и поднялся на ноги. Проследовав к двери, он обернулся на пороге, обращаясь к застывшей у окна девушке: — Тогда советую прочитать. Вы на первой полосе, мисс Грейнджер. И замять такой скандал будет очень сложно даже учитывая покровительство министра магии и национального героя — Гарри Поттера. Дверь бесшумно закрылась, поглотив шаги начальника тюрьмы, а Гермиона, словно зачарованная, смотрела на лежавшую на столе газету. Обняв себя за плечи, Гермиона судорожно втянула в себя воздух, а затем решительным шагом приблизилась к столу и взяла в руки «Ежедневный пророк». На обложке красовалось её лицо, Гермиона вспомнила этот снимок: она выходила из больницы Святого Мунго в сопровождении Драко и Нарциссы Малфой. Один из репортёров щёлкнул камерой, а она испуганно прикрыла лицо рукой. И только шёпот Драко, что это всего лишь журналисты, заставил Гермиону вымученно улыбнуться и даже дать небольшое интервью по поводу её участия в войне с Волан-де-Мортом. Затем появился Кингсли, и вновь защёлкали вспышки фотокамер. Воспользовавшись тем, что внимание переключилось на другое лицо, они поспешно трансгрессировали в Малфой-мэнор. А после репортёры не допускались на территорию поместья, чтобы не тревожить его обитателей. Драко говорил, что всё это время они строили догадки относительно их двоих, но сейчас, видимо, раскопали что-то такое, что привело обоих в камеры Азкабана. Заголовок над фотографией гласил:  «Разоблачение героев войны. Что скрывает Гермиона Грейнджер? И так ли она хороша, как преподносят? Сенсационное признание одного из Пожирателей Смерти, развенчавшего светлый образ героини войны. Стр. 3-5». Дрожащей рукой Гермиона перевернула пару страниц и углубилась в чтение, удивлённая тем, какую чушь ей могли приписать, раз все безоговорочно в это поверили. Что за бред они написали? Неужели Рита Скитер вернулась, чтобы вновь очернить имя Гермионы? Но одно дело приписывать ей романы с богатыми спортсменами, совершенно другое делать из неё пособницу Тёмного Лорда и убийцу маглорождённых. Неужели кто-то этому поверил? Неужели люди не понимают, что это неправда? Дверь открылась, и в кабинет вошли Кингсли, мистер Смолл и Драко Малфой. — Ты читал? — кинулась к Драко Гермиона. Она была настолько зла, что убила бы на месте эту чёртову репортёришку, посмевшею так очернить её перед глазами общественности. — Там же ни слова правды. — Так уж ни слова? — прищурился Кингсли, сложив руки на груди. — Гермиона, мы все понимаем, что дыма без огня не бывает. И либо ты перешла дорогу Лауре Уильямс, либо она раздула слона из мухи. Но эта муха изначально существовала. — Я даже не знаю Лауру Уильямс! — Думаю, нам придётся им всё рассказать, — шепнул девушке Драко, которая продолжала хвататься за него, словно за спасательный круг. Пройдя в кабинет, он, усадив Гермиону на стул, а сам встал позади, положив ладони ей на плечи. Гермиона опустила глаза, а затем глухо произнесла: — Там написано, что я попала в Малфой-мэнор и провела там девять дней. Кингсли ты знаешь об этом не хуже меня, так же ты был свидетелем того в каком именно состоянии я вернулась на площадь Гриммо. Вряд ли я могла так искусно изуродовать своё тело и повредить психику. Да, я многое вам всем не рассказала. Да, я утаила важные подробности, но, поверьте, не потому, что была завербована в ряды Волан-де-Морта. Я боялась, что вы станете считать меня монстром, который убивал своих же приятелей. Да, я убила Корнелиуса Фаджа, Джастина Финч-Флетчли, Колина Криви и свою лучшую подругу Кэтрин Рейнфилд. Но если вы и впрямь верите, что я сделала это по доброй воле, то это вам следует обследоваться в Мунго, а не мне. В газете не было написано, что меня пытали каждый день. Не написали и о пытках моих родителей, проходивших на моих глазах. Автору статьи было абсолютно наплевать, что мне пришлось вынести за девять дней, проведённых в Аду, но она быстро сделала выводы, обвинив меня в предательстве и убийствах. И что больше всего меня удивляет, так это то, как быстро все поверили ей, хотя доказательств моей причастности к Волан-де-Морту приведено не было. Любой адвокат разобьёт ваши обвинения, но последнее чего я хочу — дожидаться оправдательного приговора в камере Азкабана. — Именно поэтому мы находимся здесь, — сказал Кингсли, когда Гермиона замолчала и отвернулась. — Я верю тебе, Гермиона, и знаю, что ты не сделала бы ничего, что шло бы вразрез с твоей совестью. Но и выпустить тебя, к сожалению, не смогу. Во-первых, потому что общественность требует предать убийцу суду, а во-вторых, если мы сейчас отправим тебя домой, они линчуют тебя прямо на выходе отсюда. — И что вы предлагаете? Сидеть в Азкабане, пока Визенгамот не соизволит нас оправдать? Неужели мы не заслужили спокойной жизни вдали от всех этих ужасов? — Мне жаль, Гермиона, — развёл руками Кингсли, поднимаясь на ноги. — Я постараюсь добиться, чтобы ваше дело рассмотрели в первую очередь. Но больше ничего обещать не могу. Мне жаль. — Всем всегда жаль, — выдохнула Гермиона, с ненавистью глядя на министра. — Когда вы засадили нас сюда в прошлый раз, вам тоже было меня жаль? Может, вы и были информатором этой лгуньи, очернившей моё имя на потеху остальным? — Надеюсь, что ты так не думаешь, — ответил Кингсли и вышел, оставив их на попечение мистера Смолла. — Вот уж заварили вы кашу, — только и сумел произнести мужчина, а затем как-то печально продолжил: — добро пожаловать в обитель скорби и отчаяния. Надеюсь, что надолго вы здесь не задержитесь, это не то место, где стоит проводить медовый месяц. А потом их заперли в камеры Азкабана и бросили на потеху остальным. И пусть сейчас они находились на верхнем уровне, легче от этого не становилось. — Я убью Лауру Уильямс, — прошипела Гермиона едва слышно, сжимая железную решётку холодными пальцами. — Мне бы только выбраться отсюда. Из воспоминаний её вырвал скрежет решётки, а после мрачный голос возвестил: — На выход! Кое-как поднявшись со своего места, девушка поднялась на ноги и вышла навстречу новым мучениям, которые сопровождали её, сколько она себя помнила. Они прошли по коридору, спустились на этаж с камерами допросов и остановились возле одной из массивных железных дверей. — Чего застыла, убийца? Тебя уже заждались. Она дёрнула плечом, с ненавистью уставившись на своего конвоира. Уильям Гордон снова толкнул девушку в спину, наслаждаясь выпавшими на её долю страданиями. Она заслужила не только это, убив Виктора и чуть не угробив его, Билла, в попытке спасти Пожирателя Смерти. Уильяму раньше не представилась возможность отомстить Гермионе Грейнджер, но сейчас он отыгрался на ней сполна, наблюдая, как щурятся её глаза, а сама она от ярости сжимает руки в кулаки, словно в надежде, что ей представится возможность пустить их в ход. Но тяжёлые железные кандалы не давали такой возможности. Парень снова толкнул Гермиону, но уже чуть сильнее, едва не впечатывая заключённую в дверь комнаты для допросов. Девушка прорычала что-то сквозь зубы, и Биллу послышалось, что Гермиона желает ему смерти в жутчайшей агонии, которая длилась бы вечно, и это ему не понравилось. Гордон схватил Гермиону за плечи и развернул к себе лицом. Девушка смотрела на него усталым взглядом, но в её карих глазах был вызов. Ему. Азкабану. Министерству Магии. Увидев это, Уильям опустил руку, которой  собирался ударить Гермиону. Он понимал, что она только этого и ждёт. Ей нравилось доводить своих мучителей до ручки, словно девушка только и мечтала, когда же они потеряют контроль и не смогут вовремя остановиться. Но об этом не могло быть и речи. Им дали задание проучить её, но не убивать. Этим они и занимались почти каждый день, пытая и издеваясь над заключённой №7985, более известной под именем Гермиона Грейнджер, но в Азкабане её никто так не называл. Пытки всегда прикрывались допросами. После особо сильных приходилось вызывать целителя, но девушка по-прежнему молчала, лишь буравя своих мучителей яростным взглядом, смешанным со скукой и усталостью. Она так и не призналась, как убила Виктора Престона и где спрятала его тело. Уильям до сих пор удивлялся, каким образом в мракоборческом центре стало известно о происшествии, совершенном руками Гермионы Грейнджер. В коридоре послышались шаги, и они тут же повернули голову в сторону звука. Гордон тут же выпрямился, сложив руки по швам, Гермиона же шумно втянула воздух  потрескавшимися губами и слегка прислонилась к железной двери, чтобы ощутить ее прохладу. Гарри Поттеру понадобилось всего полминуты, чтобы оказаться перед подругой и ее мучителем. Он смотрел на Гордона хмурым взглядом, а затем взмахом руки отослал его прочь, оставшись с девушкой наедине. Гермиона смотрела на Поттера мутным взглядом, словно не верила, что перед ней лучший друг, с которым она воевала против Тёмного Лорда ещё несколько недель назад. Друг. Живой и невредимый. Она снова втянула в лёгкие воздух и так же шумно выдохнула. Неужели прошло так мало времени, с тех пор как Гермиона оказалась в этой мрачной темнице, где каждый день грозил обернуться последним, а ночь казалась нескончаемой? Если бы она не высекала в каменной стене чёрточки, чтобы хоть как-то вести счёт времени, девушка решила бы, что прошла целая вечность. — Мне жаль, но ответа до сих пор нет, — произнёс Гарри, пытаясь завести разговор, но Гермиона только пожала плечами. Её глаза говорили: «Не беспокойся, я и сама это прекрасно знаю». Поттер не мог смотреть на девушку и понимать, что не в силах ей помочь. — Я делаю все возможное. Нужно ещё немного подождать. Ты только держись.  Гермиона промолчала, вперив в него усталый взгляд. Гарри видел, что девушка едва сдерживает себя от истерики, кусая губы до крови, и привлёк её к себе, крепко обнимая. — Я вытащу тебя отсюда, — прошептал он, уперев подбородок Гермионе в плечо. — Я клянусь, что не успокоюсь, пока ты не выйдешь из этого ада с высоко поднятой головой. Мне не следовало позволять им забрать тебя. — Ты не виноват, — голос Гермионы напоминал наждачную бумагу. Гарри слегка отстранился от подруги, впервые за долгое время он снова слышал ее голос. Девушка откашлялась и продолжила все же чужим тембром: — убив Престона, я сама навлекла на себя все это. Даже мёртвый он продолжает мучить меня. Но это только моя вина. Она немного помолчала, а затем вопросительно посмотрела на Гарри: — Меня сегодня уже допрашивали, почему я здесь? Поттер улыбнулся краем губ, но до глаз улыбка не дошла, они все так же оставались хмурыми, подёрнутые какой-то мутной дымкой. Вместо ответа Гарри вытащил из кармана связку ключей и достал нужный — небольшой медный с кольцом на конце. На нем красной краской был начерчен какой-то символ, который почти стёрся, оставив лишь очертания. Гарри вставил ключ в замочную скважину и повернул два раза, затем взялся за железную ручку и слегка приоткрыл дверь, оставив небольшую щель. Нашёл другой ключ — маленький, покрытый серебристой краской — и снял с рук Гермионы кандалы. Девушка потёрла освобождённые запястья, на которых остались кровавые полосы и нервно сглотнула. — Я не имею права этого делать, но подумал, что должен устроить вам встречу, — тихо произнёс Поттер, подтолкнув Гермиону к порогу. — Пятнадцать минут, не больше. Гермиона не хотела ни с кем встречаться, но отказать Гарри не могла. Не после того, на что он ради неё пошёл, рискуя своим положением, которое занимал после победы в войне против Волан-де-Морта. Гермиона хотела поблагодарить друга, но из горла вырвался лишь булькающий звук, когда она увидела того, с кем было назначено свидание в мрачной комнате для допросов. Гарри снова подтолкнул девушку и закрыл дверь за ее спиной. Гермиона сделала несколько шагов, отодвинула массивный железный стул и села, уставившись на своего собеседника, подмечая, что выглядит он неважно. Светлые волосы были в полнейшем беспорядке, долгое время не знавшие шампуня и расчёски. Бледное лицо похудело, отчего и без того острый подбородок стал ещё острее. Под глазами залегли тени, а взгляд усталый и замученный. Перед Гермионой сейчас сидел человек, не желающий жить и бороться. Он хотел, чтобы все поскорее закончилось. И Гермиона понимала его слишком хорошо, будучи в том же состоянии. Вот только умереть им не позволяли. Они должны были продолжать страдать, словно того, что прежде с ними случалось, было мало. Драко Малфой, а это был именно он, развалился на стуле, сцепив пальцы в замок, и настороженно смотрел на появившуюся в поле зрения девушку. Она тенью проскользнула от двери и уселась напротив него. Ее руки свободно лежали на железной поверхности ладонями наверх, словно Гермиона хотела показать, что ей нечего скрывать. С тихой злобой Драко наблюдал, как девушка пытается принять более удобное положение на таком неудобном стуле, время от времени морщась от боли. Он смотрел на красные полосы на ее запястьях и думал, что с радостью разорвал бы того, кто причинил ей боль. Но знал, что не сможет этого сделать. Однажды Драко позволил себе пойти на поводу у эмоций и нашел ее обидчика, позволив Гермионе свершить акт возмездия. Это привело их в вонючие камеры Азкабана без надежд на освобождение. Драко перевел взгляд на бледное лицо Гермионы и почувствовал прилив ярости. Перед ним была совершенно незнакомая девушка, не та Гермиона, которую он знал. Грейнджер всегда была для него образцом для подражания, огнем, который закалял его словно сталь. Она приходила и заряжала своей энергией и верой в лучшее. Бросала вызов невозможному, уверенная в победе, и непременно побеждала. Гермиона не опускала руки даже тогда, когда другие не верили в успех их рискованного предприятия. В ней всегда был стержень, державший и не дававший упасть. Но сейчас ничего этого не было. Перед Драко сидела бледная девушка с замученным лицом и уставшим взглядом. Огонь в ней потух, оставив лишь горы пепла вокруг. Вот, что с ней сделала победа над Темным Лордом. Вот к чему привело ее стремление к лучшей жизни. Она помогла устранить гнет Волан-де-Морта, вернув волшебникам право на жизнь, а они в благодарность сломали ее. Сделали то, что не удалось Темному Лорду. Гермионы Грейнджер больше не было, перед Драко сидела ее оболочка. Каштановые волосы грязными и спутанными паклями свисали вдоль лица. Карие глаза безжизненно смотрели в одну точку поверх плеча Драко. Уголки губ были опущены, ни намека на улыбку, которую Малфой так часто видел, оставаясь с Грейнджер наедине. Она улыбалась по-разному, но Драко знал, что ту улыбку видел только он и никто больше. А сейчас ее не было. И, наверное, уже никогда не будет. Гермиона продолжала молчать, хотя раньше не стала бы. Она всегда врывалась в его жизнь ураганом и сносила все барьеры, а потом удивлялась, словно не могла поверить, что имела над ним такую власть. А она никогда и не верила. Ведь Драко не говорил ей об этом. И никогда не скажет. Ей это не нужно. Ему это не нужно. Так будет лучше. Часы тикали, отсчитывая минуты, выделенные на эту тайную встречу, а никто так и не произнес ни одного слова. Они изучали друг друга, словно виделись впервые и не знали, стоит ли довериться собеседнику или нет. И ответ был очевиден. Когда время почти истекло, Драко произнес едва слышным шепотом, словно обращался сам к себе: — Что с нами произошло? Кто мы друг для друга? Кто мы сами для себя? Гермиона вздрогнула и перевела взгляд на Малфоя, словно не могла поверить, что он открыл рот за все время, проведённое вместе. Она моргнула, не понимая, послышалось ли ей или Драко и правда сказал то, что сказал. И если это не галлюцинация то, какого ответа он ждал от нее. Если ему вообще требовался ответ. И Гермиона решила не отвечать, сделав вид, что вопрос не касался ее, а значит, можно было оставить его без внимания. К молчанию она привыкла настолько, что собственный голос уже казался ей чужим. Послышался шум поворачивающегося в замочной скважине ключа, и дверь приоткрылась. В проем заглянул темноволосый мужчина средних лет. На его носу сидели очки в позолоченной оправе, а сам он был облачен в темно-серый костюм и мантию в тон. Посмотрев на Драко, он покачал головой и тихо произнес: — Извините, мистер Малфой, но время свидания истекло. Пора вернуться в камеру, пока не набежали эти министерские крысы. Драко тряхнул светлой копной волос и поднялся со стула. Он бросил на Гермиону взгляд, словно хотел ей что-то сказать, но передумал. Сунул руки в карманы и, слегка прихрамывая, пошел к выходу. — Я устала, Драко, — вдруг произнесла Гермиона своим незнакомым скрипучим голосом. Он казался таким ужасным, что девушка едва подавила желание закрыть рот и больше ничего не говорить. Малфой медленно развернулся и уставился на Гермиону, которая тоже повернулась и теперь смотрела ему в глаза. Он надеялся увидеть в ее взгляде хоть отблеск прежнего огня, надеясь, что просто ошибся, но его не было. Взор был потухшим и пустым. Так смотрят люди, приговоренные к смерти, оказавшись на эшафоте. Они понимают, что спасения не будет, поэтому предпочли  умереть еще в душной камере, оставив палачам лишь телесную оболочку. Так им будет гораздо проще принять собственную смерть перед лицом толпы, жаждущей зрелищ. Если ты мертв, никто не сможет убить тебя. Если ты мертв, тебе уже ничего не страшно. — Я устала, — повторила Гермиона медленно. — Устала бороться. За тебя. За себя. За нас. Все чего я хотела, это отхватить свой кусочек счастья. — Она говорила медленно, с усилием, словно выдавливала из себя каждое слово. — Желательно с тобой, но и без тебя я бы тоже выжила. Может, пришлось бы привыкнуть к пустоте в душе, но рано или поздно, я смогла бы приучить себя жить без тебя. Но сейчас я поняла. На самом деле нас нет, и не было никогда. Она снова замолчала, подбирая слова, Драко смотрел на неё и не знал, что ему сделать. Может, встряхнуть и наорать, чтобы вернуть к жизни? Или оставить все как есть и уйти? Все равно ничего нельзя изменить. — Однажды ты сказал мне, что я сильнее, чем думаю, но все равно заслуживаю жалости. Тогда я подумала, что ты ошибаешься. — Ты ответила, что не стоит тебя жалеть, — хриплым голосом проговорил Драко, едва удерживая себя, чтобы не сделать к ней шаг навстречу.  — Сказала, чтобы я продолжал тебя ненавидеть, потому что жалость убивает. — Лучше жалей меня, — тихо проговорила Гермиона, — потому что ты ошибся во мне — я не сильная. Больше нет. Я не хочу видеть, что и ты презираешь меня за слабость, как это делают другие. — Я лучше буду продолжать тебя ненавидеть, — резким тоном проговорил Драко, прищурившись. В его глазах плескалась ярость, кулаки сжались, а тело напряглось, словно готовое к нападению. — Но жалеть не собираюсь. Когда окажешься на эшафоте, готовая положить голову на плаху, я буду стоять посреди толпы и ненавидеть, как прежде. Но жалости ты от меня не дождёшься. — и с этими словами он развернулся и вышел из комнаты, за ним по пятам следовал волшебник в сером костюме. Гермиона осталась одна. Уронив голову на сложенные в замок пальцы, она втянула в легкие воздух, а затем так же шумно выдохнула. Когда до Гермионы донесся голос Гарри, девушка встала и, пошатываясь, пошла на выход. В ней ничего не изменилось. Разве что в глазах появился безумный блеск. «Ну, уж нет, — подумала Гермиона, следуя за Гарри в свою мрачную душную камеру, — я не позволю себе, сдастся без боя. Если они хотят убить меня, то им придется потрудиться, чтобы сделать это».