hello from the other side

Khalid & Billie Eilish — lovely

— Нюнчик? Серьезно? — Сириус вскидывает бровь и всем своим видом пытается показать недовольство, рвущееся наружу. — Эванс стоит ревновать и волноваться за то, что после этого разговора ты уйдёшь к нему? — Бродяга, попридержи свой острый язык для других случаев. Лили, сядь, пожалуйста, я и впрямь рассказал вам слишком мало. — Ну да, всего лишь девять лет своей жизни… — Сириус! — Люпин с Поттерами вместе вскрикивает, но замечает лишь глаза хитрые и задорные огоньки в них. Будто лет 12 назад. — В общем, мои девять лет, как я говорил, не отличались особой разнообразностью. Хотя и приключения встречали меня на своём пути. То белку до рядом стоящего дерева на рогах довезу, то от волка побегаю, а один раз даже единорога увидел. Я потерял счёт времени: тяжело запоминать цифры каждый день девять лет подряд. По погоде примерно узнавал холодную зиму и жаркое лето, промозглую осень и цветущую весну. К слову, весну я не любил: хищники и охотники выходили, кто из нор, кто из домов, и оставаться живым становилось тяжелее и тяжелее. Развлекался я, как мог и чем мог, до того момента, как не нашел новый лес для себя: он казался девственно чистым, нетронутым, словно нога человека никогда не ступала здесь. И пахло там как-то по-особенному, может, запах этот и освободил меня от оленьей тюрьмы. В лесу том рос асфодель. Вы все знакомы с ним еще со школы, все знаете, что магглы его в чай не добавляют. Магия тянется к магии. И меня, словно магнитом, тянуло в тот зеленый уголок. Я ел какие-то ягоды, то ли чернику, то ли малину, когда услышал краем уха шаги. Они не были скрывающимися, не были осторожными. Они были человеческими. Я не испугался, как бывало ранее — вдруг узнает кто в новом обличие –, лишь продолжил щипать траву, как вдруг резкий запах ударил мне в нос, и я поднял голову, не веря своим глазам. С другого конца поляны, на которую я вышел, на меня смотрел парень, скорее мужчина, лет тридцати. Я бы даже не подумал отвлекаться от своего занимательного занятия, если бы не сальные волосы, крючковатый нос и глаза-бусинки. А также яркий запах кабинета зелий в подземельях. Да, передо мной стоял Северус Снейп собственной персоны. Он застал меня врасплох не своим появлением, а своим взглядом. Я буквально видел, как в голове его проносятся воспоминания, как озарение проникает сквозь… — …сквозь сало… — Сириус! — Да хорошая же вставка, Эванс. Поэтично так… — Блэк, я сейчас выставлю тебя за дверь. Так вот, я понял, что Снейп видит не просто оленя, он видит меня. И когда услышал я неуверенное «Поттер?», мне не оставалось ничего, кроме как кивнуть рогатой головой и громко выдохнуть от облегчения. Северус начал расспрашивать меня о чем-то, но спустя несколько минут он понял: обратиться мне не удается, а в оленьем языке он особо не разбирается. Я буквально ощущал его сомнения: что делать? Клянусь Мерлином, в голове его проносились мысли и об убийстве, и о помощи, но, хвала небесам, как вы видите, выбрал он второе. Оказалось, я забрел в лес неподалеку от Коукворта — родного города Лили и, соответственно, самого Снейпа, который искал там цветы асфоделя для какого-то зелья. Нельзя описать словами, насколько неприятно было мне принимать его помощь. Извини, Лили, но ты знаешь о наших взаимоотношениях, и я видел, что и он не был счастлив, пытаясь найти в старых фолиантах хоть что-то, похожее на мой случай. Однако не описать и то, как благодарен я ему теперь. Я жил около его дома всего четыре дня. Спустя четыре дня, после нашей встречи, я впервые встал только на две ноги. Я был очень слаб: девятилетняя жизнь в шкуре животного сказалась на мне не лучшим образом. Надо отдать должное — Северус заботился обо мне, может, и без нежности, но беспокойство на его лице я, клянусь, видел пару раз. На дворе стояло двадцатое августа, когда я вновь стал полноценным человеком. Однако мясо все еще не лезет мне в глотку, я теперь вегетарианец. Но одного сделать я не мог — вернуться к вам. Снейп практически все время пропадал вне дома: то в Хогвартсе, то еще где-то, в подробности я не спешил вдаваться, и дом был в моём распоряжении. Однако неумолимо тянуло меня обратно, в Годриковую впадину. Лишь ближе к первому сентября рассказал он мне о вас. Кто жив, кто погиб, кто счастлив, кто сошел с ума от горя. И, кажется, он чувствовал вину, рассказывая про вас с Гарри: руки его нервно перебирали темную мантию, глаза сновали в разные стороны, от пола, до потолка. Но я слишком проникся каким-то теплым чувством к нему, чтобы узнавать, что да как. Впервые я увидел Гарри первого сентября. В тот день, его первый день, я не смог оставаться дома и трансгрессировал вместе со Снейпом в Хогсмид, откуда и до замка недалеко. Он не мог бы заметить меня: хорошо работающее дезиллюминационное заклинание делало свое дело. Сердце моё, кажется, остановилось в тот момент, когда увидел я через окно, как он идет к столу Гриффиндора. И… Он так, он так похож на меня, черт подери, что я могу с уверенностью сказать: тот день был самым лучшим и худшим одновременно. Медленными шагами приближалось тридцать первое октября, а новости я получал лишь из газет и писем Снейпа. Он ругался на Гарри, говорил, что тот весь в меня, в то время, как у меня сердце сжималось во время раздумий о сыне, о жене. Я боялся, боялся, что вы примете меня за труса, что вы возненавидите меня, начнете презирать. Что я не смогу заслужить ваше доверие, что вы, в конце концов, не примете меня. И лишь несколько строчек, написанная в ночь с тридцатого на тридцать первое, заставила меня прийти сегодня в наш дом.

«Твой сын — распоясанный балбес, но, могу уверить, Поттер, ты можешь им гордиться. Когда я сделал парню замечание и упомянул ваше сходство во внешности и характере, знаешь, что этот нахал ответил мне? «Мой отец был великим человеком! И ваше сравнение делает мне честь, профессор». Весь в тебя…»

Я запомнил эти слова, будто мантру, и повторял их из часа в час, решая свою судьбу. Ну, а дальше вам и так все известно. В доме я встретился с Лили, и вот я тут. — Надо отдать должное, я ненавижу Нюниуса чуть меньше обычного, — протягивает Сириус медленно, первый отходя от впечатлений, подаренных рассказом. Руку в волосы с сединой пропускает и взгляд задумчивый где-то в окне оставляет. — Мы должны как-то отблагодарить его… — Лили же все еще поверить в услышанное не может. Второй удар за день через себя пропускает. Лучший друг, предавший дважды, вернул мужа? Что может быть более сумасшедшим? — Нет. Послушайте, мы все знаем Снейпа. Я говорил с ним, и он поклялся, что выполнит своё обещание убить меня, если кто-либо узнает об этой истории. И лучшее, что мы можем сделать — просто молчать. — Но… — А сейчас извините, но ваш старик ужасно устал, — Джеймс встаёт, спину разминая и зевоту подавляя. И лишь краем глаза замечает рыжие волосы, метнувшиеся где-то рядом. — Я с тобой. И когда в кровать они двуспальную ложатся, когда запах друг друга услышать могут, прикоснуться и не отпускать, когда тихий шепот Лили слышит, когда «Я люблю тебя» ухо щекочет, тогда понимает Джеймс, что счастье его было всегда так близко, и стоило лишь протянуть копыто, чтобы коснуться его. — Я люблю тебя, Лили Эванс. И никогда больше не уйду.