У костра

      Дурас давно не ходил по округе, чтобы выцепить заблудившихся путников, а только пил и сидел вплотную к пламени, наплевав на жар. По сравнению со своими товарищами одет он был теплее всех, но всё равно почему-то замерзал. Клирик Фальк сидел на земле, напротив, и пялился традиционным взглядом «хочу всё знать», пытаясь, видно, разгадать его секрет для будущих поколений.       Рэю и Арксу не было дела до потного и пьяного берсерка — каждый, по сугубо индивидуальным причинам, осматривал лагерь и округу. Изредка до них доносилось ворчание соседа-тролля, а в остальном вечер обещал быть снова тихим и скучным. Молчание у костра могло длиться хоть сутками: собравшиеся в лагере люди из общего имели только дружбу с одним и тем же человеком, поэтому и темы для разговоров особо не находилось. Джакс возвращался к ночи — или вообще мог пропасть на несколько суток, — ночевал, забирал одного из них с собой — и так по кругу.       Законы привычного тошного вечера внезапно нарушил Дурас, когда отложил бутылку в сторону, положил на колени лист бумаги и принялся увлечённо что-то записывать. Больше всех напрягся Фальк, ибо его единственный объект для наблюдений начал вести себя непредсказуемо. Словом, он был в восторге. Рэй чуть приподнял правую бровь, но ничего не сказал.       Следующим днём Дурас снова удивлял — и снова что-то писал, изредка пожёвывая кончик карандаша и мечтательно глядя на горизонт, заваленный строительным мусором.       — Наблюдения не привели к какому-то однозначному выводу, поэтому мне придётся спросить напрямую: что ты делаешь?       Меланхоличный голос Фалька оживил лагерь; застывшие фигуры людей пришли в движение, будто по команде.       — Не твое дело, — буркнул Дурас и отвернулся, заслоняя могучим телом листок.       — Я уже глянул туда вчера ночью, пока он спал, — хохотнул Рэй, — не вытерпел. Скажу кратко: «Твой взгляд блестит, как роса на листве. Твой нос…»       Закончить ему не позволил возглас Дураса:       — Прекрати уже копаться в наших вещах!       — Да ты их не особо прячешь, — проныра-изгой пожал плечами, продолжая улыбаться. Из всех собравшихся только ему увлечение Дураса показалось чем-то забавным.       — Что случилось?       На холодный голос Аркса повернулись уже все, и Рэй, который не привык к затяжному молчанию, решил выговориться на день вперёд:       — Ого, говорящий альб! — повисло неловкое молчание, но он не растерялся: — Да ладно, ты не заметил новенькую из берсерков, Кайю? Если бы не стишки Дураса, я бы её имя даже не запомнил…       — Может, хватит уже? — с болью в голосе воскликнул виновник внезапного и непростительного оживления, наверняка проклиная в душе свой романтический порыв.       — По законам берсерков их связь можно считать запретной, и я очень хочу знать, как разница в статусах внутри фракции повлияет на взгляды изгнанницы и воителя Адана. Могу я понаблюдать за твоими ухаживаниями в исследовательских целях?       — Фальк, нет!       — Не бойся, мы все тебе поможем, — заверил Рэй, уже едва сдерживая смех, и Дурас машинально схватился за сердце. — Правда ведь, Аркс, старина?       — Все эти действия лишены смысла.       — Странный ты парень: такой продвинутый, а простых вещей не понимаешь. Вы, альбы, вообще как размножаетесь? — Аркс открыл рот, но Рэй не прекращал говорить. — Судя по всему, медленно и печально. Странно, весь мир задалбливаете и ещё не вымерли.       К радости Дураса все вспомнили, что в лагере жил настоящий и относительно разговорчивый альб — обычно его братия просто стреляла по чужакам издалека, так что выбирать собеседника не приходилось. Аркс терпел, но отвечал:       — В альба человека превращает потребление чистого элекса, если ты ещё не понял.       — Запорол шутку, — Рэй фыркнул и махнул рукой. — Нашёлся учёный.       — Ты угадал или знал? — Аркс чуть наклонил голову, явно заинтересовавшись своим собеседником. Под его пристальным взглядом Рэй невольно втянул голову в плечи.       — Ну вас, больше ни слова не скажу, поняли?       Молчание вновь нависло над костром, однако каждому представителю враждующих фракций оно показалось избавлением от стремительно возникшей неловкости. Фальк немного скис, но в принципе остался доволен. Весь оставшийся вечер он намеревался обдумывать полученную информацию. Дурас же от греха подальше отложил свои стихи, а затем, немного подумав, спрятал, впрочем, не удосужившись толком проверить, маячил ли поблизости Рэй.       Когда вернулся Джакс, у костра царила тихая идиллия; никто его не поприветствовал и не пошевелился. Все были заняты.       — Тролль ещё рядом бродит — чем вы весь день занимались? — ответом ему была тишина. — Бездельники!       Злобный, точно потрошитель, он захватил какие-то вещи из рюкзака и снова отправился в путь, даже не заночевав. Кайя помахала им рукой и сдержанно хмыкнула, когда в ответ получила лишь улыбку от раскрасневшегося Дураса, затем упорхнула вслед за Джаксом, оставив берсерка, изгоя, клирика и альба молча пялиться на танцующие языки пламени.       — Думает, что не станет одной из нас, — фыркнул Рэй. Вторил ему почти дружный вздох.