Дотянуться до тебя.

В чертогах Поднебесья дождь. Ливень с грохотом грома и зигзагами молний, они почему-то напоминают кровеносные жилы. В третьем департаменте идет работа. Все бегают, что-то пишут в своих кабинетах, обсуждают и стучат пальцами по печатным машинкам. Некоторые обедают, помешивая сахар в чашке ложкой и сооружая бутерброд. Женщины подкрашиваются, красят ногти и сплетничают, останавливая сотрудников, несущих отчет главе, тем что у него перерыв. Он тоже имеет право на отдых. У начальника заслуженный перекур. Он сидит в кабинете и смотрит на дождь, слушая грохот, отключаясь от рабочего гомона подчиненных. Уильям любит тишину и спокойствие, чтоб его никто не беспокоил и не трогал, особенно в перерыве. Начальник спокойно курит в пустом кабинете, озаренном лишь лампой и молниями. Дома его ждут два черных кота, которые любят устраиваться на нем и тихо мурлыкать, согревая и растапливая его холод. И еще один человек, который тоже способен согреть его, но он здесь в департаменте. Т. Спирс сидит в своем черном, сделанным из мягкой кожи кресле, в паре мест немного потертом и смотрит в огромное окно. Небо за окном темно-коричневое, а по нему пробегают молнии, как искорки в глазах Грелля, который некоторыми вечерами усаживается на его колени, ерзая и делая маленькие намеки. Особенно тем вечером, когда Уильям вернулся домой пьяный. Спирс усмехнулся и вернулся в воспоминания те самые из Парижа. День подписания договора о сотрудничестве и дружбе департаментов...три судьбоносных дня его жизни. Довольно сильный удар в дверь и веселый голос: — Сатклифф! Открывай! Я пришел! Если алый не откроет, этот шум перебудит весь дом. Грелль зевает, поднимает с кресла где сидел и идет открывать. Он аккуратно приотворяет дверь. Уильям стоит под дождем в одной полу распахнутой рубашке и тонких брюках, с непривычным румянцем, с искоркой в глазах. Видно узоры и текст татуированной руки...Стоп. Что видно? Татуировки? У Уильяма? Нет, это не видение. ОН не такой идеальный как казалось. — Миледи! – шутовской поклон. — Да ты пьян! – ужасается диспетчер, облокачиваясь на стенку. — Относительно, — очень светским тоном заявляет Спирс. Грелль потрясенно молчит. Пьяный Уильям Т. Спирс! Спирс без галстука! Без безупречных манер! Сдерживания себя! И того холода в голосе и глазах. Мужчина смотрит на темный вычерченный силуэт парня в желтом прямоугольнике света и бесшабашно улыбается. Потом поднимается по ступенькам и оказывается внезапно близко-близко. Почти нос к носу. — Сатклифф! – шепчет он, – Тебе кто-нибудь говорил, что у тебя удивительные губы? Такие гордо очерченные, насмешливые и одновременно чувственные, почти развратные, пухлые, которые вечно хочется целовать. Обцеловывать, осыпая поцелуями, окаймлять укусами. Трогать их. От него пахнет дорогим алкоголем, дождем и Спирсом, у него свойственный запах. Его личный запах, который отличишь и в суматохе рабочего дня, и в толпе, и даже в очереди в столовой, где запахи перемешиваются, но его запах остается нетронутым. Грелль пытается отодвинуться, но внезапно оказывается в кольце цепких рук. Когда Спирс пьян, он крайне болтлив. И любит распускать руки, чего никогда не делал. — Нет! – его насмешливое теплое дыханье ласкает его лицо, – Ты не сбежишь. Мой. И я хочу тебя съест. Прям здесь. Вот тут на пороге. Уильям целует его, Грелль распахивает глаза и сцепляется ногтями в спину черного. Поцелуй сладкий, неторопливый, томительный. Вкусный. И ожидаемый. Грелль весь плавится, он готов упасть Спирсу в ноги, целовать его колени. Сидеть в них псом. Кто сказал, что у него холодные руки и ледяные пальцы, нет, они сильные, искусные, дерзкие. Горячие и обжигающие. Пальцы мужчины неспешно рисуют странную вязь на его оголенном бедре. Поднимает ладонь выше, подбирается к паху, проводит пальцами, лаская. Щекоча и царапая хорошо скрытый орган. Сатклифф тяжело дышит и трется кошкой о грудь, хватаясь за бедра Уильяма, закусывая губы. - Тебе говорили, что у тебя удивительно нежная и мягкая кожа, как у женщины? Особенно на бедрах, мягкая, мягкая...- бархатный голос обдает ушную раковину, ласкает ее дыханием, целует и чуть кусает за краешек. Грелль сильно прижимается спиной к его груди, она холодная и мокрая от дождя. Не особо приятно. Хочется снять его рубашку. Стащить ее, отбросить эту мокрую тряпку подальше. Красноволосый поворачивается и неторопливо расстегивает пуговицы мокрой рубашки, но не успевает, его сковывает замком других рук, вжимая в жесткий косяк входной двери, не слишком заботясь о его комфорте. Уилл целует его с жадностью и ненавистью, и Сатклифф отвечает ему с такой же безумной звериной страстью. Спирс отпускает захваченные запястья, упираясь ладонями в стену около головы, не отрываясь от губ. Руки с алыми ноготками, нервно дергают ткань, не сразу расстегивая пуговицы, стаскивают с него рубашку, скользят по ягодицам, шарят по спине, царапают плечи, зарываются в растрепанные волосы, но тут мужчина уже со злостью опять хватает Грелля за запястья, припечатывает, обездвиживая, руки к стене. Сатклифф со стоном запрокидывает голову, позволяя Уиллу оставлять отметины на шее, груди, укус в плечо у основания шеи – кажется, выступила кровь. Слизнуть, собрать капли языком. Пойти ниже, сжать зубами соски, играть языком, как с косточкой вишни, подниматься обратно, ловить с губ, ответный стон. Алый понимает, что все должно быть не так, но отчего-то он подчиняется властным ладоням, нажавшим на плечи, принуждая опуститься на колени. Глядя снизу вверх, он видит безумные глаза начальника, два блестящих драгоценных камня, как у кошки. Он лихорадочно облизывает губы, а потом по-волчьи скалиться. Спирс сама смерть. Страх. Грелль качается в сладком дурмане, вцепляется в поисках равновесия в его бедра, Спирс нажимает ему на затылок, заставляя уткнуться лицом в пряжку ремня. Она холодная, а ремень немного потертый. Диспетчер целует его напряженный живот с длинными отметинами шрамов, проводит языком по дорожке волос над ремнем, расстегивает брюки, словно в хмельном бреду… Спирс стискивает зубы изо всех сил, но стона сдержать не может… Потом мужчина рывком поставил Сатклиффа на ноги. Он напоминает сошедшую с ума, средневековую ведьму: платье спущено почти до пояса, неукротимые волосы завесили худое лицо, но не могли скрыть ни страшно горящих глаз, ни дерзновенную алость истерзанных губ. Они довольно скалятся и облизываются. Словно кровь слизывают. Поцелуи ещё яростнее, ещё отчаяннее… Он чувствует, что он нуждается в нем. Они почти упали на доверчиво-пушистый ковер в холле, ладони Спирса скользят по его ногам, нетерпеливо разводят их в стороны, узкое платье немного сопротивляется, но потом с тихим треском рвется по шву, давая доступ к желаемому. Грелль ногами притягивает Уилла ближе. Странный хриплый смех, но Спирсу плевать, он резко входит в того, которого ненавидит. А может и любит, но им сейчас не до этого. Они вместе ловят магический, древний ритм. Грелль не закрывает глаза, он вглядывается в лицо Уилла, сквозь пелену наслаждения пытаясь увидеть что-то очень важное, увидеть в непривычной жесткой складке между бровей, увидеть в трепетании ресниц, увидеть в линии безжалостно сжатых губ. Еще быстрее, сильнее, яростнее, жестче. Последний рывок и оба кончают. Спирс выдыхает и ложиться животом на пол. Грелль видит татуировку на спине, огромного костяного дракона, с ярким пламенем, выпущенным из пасти. Восхищается ею, подползает ближе. Наклоняется и проводит языком по спине, слизывая пот и проводя по контуру дракона. - Соленый... - Спирс что-то довольно бормочет, упирается руками в пол для опоры, шатается, но поднимается. - Пошли. Идут вместе в одну кровать. Здесь только спать. Уснуть на груди у Спирса, обнять его. Уильям быстро засыпает, особенно если пьян. Утро началось с сильной головной боли, внезапного осознание происходящего вчера, поиска воды, бутербродов, сделанных Греллем и теплых улыбок. Уильям затягивается сигаретой, смотрит на алого и улыбается. Это случилось тогда после подписания договора в Париже. Грелль привык к его кошкам, тишине, тому что он курит, долгим разговорам, он увидел настоящего Уильяма. Он увидел его татуировки. Он увидел его пьяным. Неудержимым. Властным. Начальник усмехается, поднимаясь из удобного кресла и уходит на вечерний обход. День закончен. Пора домой. К своим черным кошкам, когда-то подобранных с улицы и Греллю без маски. Пора домой к ним настоящим. Туда где его всегда ждут. P.S обещанное выполнил. Ваша глава, Ред. Рин, твоя тоже. Ваша жаркая и красивая глава.