Для Силы нет ничего невозможного

***

Энакин стоял перед храмом со странным спокойствием, наблюдая за приближением бури. Большая темно-серая туча медленно выползала из-за древней постройки, стремясь затянуть все небо. Порывистый ветер трепал полы темного плаща и взъерошил светлые волосы. Падший джедай стоял так уже около получаса. Люк, наблюдавший за разыгрывающейся непогодой из корабля, не понимал смысла данного действия. Хотя, он мог предположить, что бывшего ситха это в некоторой мере успокаивает, заставляя вынырнуть из надоевшего и столь несвойственного ему покоя, окунувшись взамен в столь знакомый ему ураган и хаос. Джедай и сам не был поклонником умиротворения и покоя, но искать действия в ураганном ветре не хотел. Как знать, может, это помогает ему думать? Ответа юноша не знал, но кое в чем он был уверен — рабочие, вышедшие из храма, найдут его действия более чем странными и непонятными, а быть может, и пугающими, особенно учитывая их отношение к бывшему ситху, который, кажется, даже не думал о том, чтобы сменить «гнев на милость» по отношению к трудягам, оставаясь холодным и резким, словно этот пронзающий ветер. Распрощавшись на время с уютом небольшого корабля, джедай вышел на улицу, где его встретил еле заметный, только начинающийся, дождь. Приблизившись к отцу, он бросил мимолетный взгляд на храм массасси, в котором в течении прошедших пяти дней было удивительно спокойно и тихо. Джедай временами ловил себя на шальной мысли, что рабочие отпугнули темного духа, но надеяться на это, разумеется, было бы крайне глупо. — Что хуже, открытая враждебность или напускной покой? — произнес Энакин, когда джедай подошел достаточно близко, чтобы расслышать его слова. — Временами, покой пугает куда больше, чем направленная на тебя агрессия, — ответил юноша, слегка поёжившись. — И как думаешь, чем отзовется нам это затишье? — риторический вопрос повис в воздухе. Ответа на него не требовалось. — Знаешь ли ты, что духа ситха окончательно может уничтожить только свет, только несколько джедаев, которые будут достаточно сильны, чтобы противостоять древней тьме? — он оторвался от созерцания серого неба и перевел взгляд на сына, который выглядел несколько удивленным. — И не думай, — холодно оборвал его Энакин, заметив, что Люк собирался что-то сказать. — Один ты не справишься. — Других джедаев у нас нет, — отозвался Скайуокер. — Значит, светом нам духа не изгнать, — произнес бывший ситх, вновь переводя взгляд на храм. — Он ждет нашей ошибки. Твоя попытка уничтожить его может ею стать. — И что ты предлагаешь? Мы не можем больше ждать. Если его может уничтожить джедай — я это сделаю, — с готовностью хоть немедленно осуществить задуманное, сказал джедай. — Нет, не сделаешь. Я не позволю, — отозвался бывший ситх. — Я уверен, что ты найдешь способ умереть достойнее. — Я и не говорил, что собираюсь умирать, — заметил Люк. — Тем более, ты можешь мне помочь. — Помочь? — падший джедай еле заметно усмехнулся, обернувшись к сыну. — Я не джедай, и уже никогда им не буду. — В тебе есть свет, — отозвался герой Альянса. — А раз так, то какая разница джедай или нет? Сила едина, значит, любой может использовать и тьму, и свет. Это лишь дело выбора. — Ты уже думал об этом, не так ли? — уточнил Энакин, краем глаза замечая выходящих из храма рабочих. — Да, — кивнул юноша, — я предполагал, что призрака можно изгнать лишь чем-то подобным. Но, если честно… мне хотелось бы чуть больше конкретики. — Конкретики? Разве в Силе бывает конкретика? Она меняется и развивается, как и все во вселенной. Она может помочь или бросить, спасти или убить. Её нужно слушать, а не просчитывать или же подчинять своей воле, но никак не пытаться подстроить её под какие-то рамки и нормы. Их у неё нет. — Хочешь сказать, Сила подскажет? — Хочу сказать, это будет трудно, — падший джедай внимательно всмотрелся в светлые голубые глаза, которые смотрели на него с немой готовностью. Вот только, готовностью к чему? К решительным действиям или к своей смерти? Мальчик не дурак, должен понимать чем все это может обернуться, но почему же тогда в этом взгляде нет ни осторожности, ни сомнений? Или же это хорошая маска, которую полагается носить героям, скрывая неподходящие их образу эмоции? А может быть, это наивная вера в благополучный исход? Сила молчала. Щиты, которые Люк, наученный горьким опытом, стал поддерживать, не позволяли считать эмоции и узнать ответ. Конечно, их можно сломать, но зачем? — Ты ведь подумал о последствиях? — негромко поинтересовался бывший ситх, наблюдая за реакцией на свой вопрос. Джедай не был удивлен, он знал, что отец не согласится так просто изменить свое мнение, хотя в глубине души надеялся, что их разговор был почти окончен. Тем более, дождь начинал усиливаться, а ветер крепчать, вызывая сильное желание вернуться в уютное тепло корабля. Он кивнул. — И ты готов к ним? — Я надеюсь, что все не будет слишком критично, — попытался улыбнуться юноша, понимая, что не хочет говорить об этом. — Я спрашиваю тебя не о надежде, — заметил Энакин, бросая холодный взгляд на рабочих, спешащих поскорее укрыться на своем корабле, бегом преодолевая разделяющее их расстояние. — Готов ли ты унести с собой в могилу последние надежды ордена? Готов ли ты рискнуть всем ради сомнительного результата? — казалось, что каждое новое слово становилось жестче предыдущего. — Ты не боишься своей смерти. А что насчет смерти других? Люк слегка вздрогнул, может быть от пробирающего до костей ветра, а может быть от мороза, исходившего от последних слов. Точный удар, ничего не скажешь. Вроде бы простая мысль, о которой он должен был задуматься уже не раз, без каких-либо уточнений или имен, но смысл сказанного угадать не трудно, а точнее, не сложно догадаться, что скрывается под словом «других». Единственный человек, который может пострадать от его действий, не считая его самого, это отец. Он ясно дал понять свою позицию, говоря о бессмысленности его затеи, и теперь пытался любыми способами оградить сына от того, что считал глупым и неразумным. В ясных ледяных глазах не было страха, он не боялся смерти или предстоящего сражения с духом, он сказал это лишь для того, чтобы Люк в очередной раз задумался, усомнился в трезвости принятого решения, обдумал еще раз свой план. — В этом разговоре нет смысла, — отозвался юноша, поворачиваясь в сторону корабля. — Мой ответ тебе и без того известен. — А теперь задумайся, как на этот же вопрос ответят другие? — Я знаю, что на это ответила бы Лея, — произнес джедай, остановившись и полуобернувшись к собеседнику. — Она сказала бы, что будет делать то, что считает правильным, отбрасывая сомнения и страх, — полностью поворачиваясь к падшему джедаю, юноша продолжил. — Ты и сам говорил, что страх, так же как и сомнения, туманит восприятие. Тогда зачем же ты пытаешься заставить меня бояться своего выбора и последствий? — Чтобы ты его победил и принял, — отозвался Энакин, догоняя направившегося к шаттлу сына. — Принимая решения, ты берешь на себя ответственность за его последствия. Ты делаешь это постоянно, даже не задумываясь об этом. Страх смерти свойственен всем, и не важно о чьей смерти идет речь, его нужно познать и принять, а не отрицать и прятать, как это делают многие, иначе, в один прекрасный момент, ты рискуешь потерять себя в нем.

***

Следующее голосование прошло через две недели, в течение которых принцесса успела посетить кабинет каждого члена совета и в очередной раз обговорить с ними сложившуюся ситуацию. Конечно, большинство несогласных, как девушка и предполагала, остались при своем мнении, отказываясь слушать уже надоевшие рассуждения о необходимости немедленного создания сената, искренне считая, что сейчас это не та проблема, на которой следует заострять внимание. Но, к радости Леи, нашлись и те, кто после долгих споров все же соглашались пересмотреть свои взгляды и еще раз взвесить все «за» и «против». Разумеется, победой это было не назвать, но даже эти, казалось бы, слишком маленькие успехи, радовали Органу, которая в определенный момент потеряла всякую надежду переубедить упертых членов совета, а вернее, его «агрессивной части», как она и некоторые из её единомышленников их называли. Хан, которому не очень нравилась столь активная деятельность будущей супруги, которая, при этом, была сопряжена с постоянными переживаниями и стрессами, несколько раз настоятельно просил её поумерить запал, но девушка не обратила на это особого внимания, сказав, что если она сейчас все сделает правильно, ритм её жизни скоро изменится. Вот только в лучшую или в худшую сторону она не уточнила. Понимая, что терпение бывшего контрабандиста на исходе, и что он, скорее всего, скоро перейдет к решительным действиям, Лея решила отправить его с поручением на одну из полулояльных планет, на которой просили помощи Новой Республики в разрешении какого-то местного конфликта, который, по её скромной оценке, был легко решаем. Об этом она и поведала Хану, который на отрез отказался отправляться на данное задание, справедливо заметив, что он не политик и ничего в этом не смыслит. Но девушку было уже не переубедить. Хотя, немного поразмыслив и уступив доводам бывшего контрабандиста, принцесса решила отправить его на другое задание, а именно, с «инспекцией» на Вайлиш, где, согласно её данным, все было не так гладко, как утверждал местный правитель, а так как вопрос, предположительно, может коснуться не только дипломатии, но и активных действий (мало ли, что на уме у местных властей), отправлять туда политиков было рисковано, тем более вряд ли кто-нибудь из них согласился бы улететь с Корусанта перед решающим голосованием, к которому они так долго шли. Конечно, Хана тоже нельзя было назвать идеальной кандидатурой, но Лея не по наслышке знала о способностях будушего мужа, и была уверена, что он-то с поставленной задачей справится, может, и не так как принято, но справится. Тем более, ему все равно придется приобщаться к политике, хочет он того или нет, а эта система, как ей казалось, прекрасно подходила для подобной «практики». Она не была особо значимой ни экономически, ни политически, ни стратегически. Идеально для «новичка», не правда ли? Бедному Соло не оставалось ничего кроме как согласиться, не забыв напомнить принцессе, что политика — не его конек, и что, если неожиданно после его миссии с этой системой начнется война — он не виноват. Органу же тем временем больше интересовало предстоящее голосование, которого она ожидала с трепетом, понимая, что вся дальнейшая политика Новой Республики будет зависеть от принятого на нем решения.

***

Небольшой зал был погружен в напряженную тишину. Казалось, что все застыло в немом ожидании. Все взгляды были устремлены на невысокую девушку в строгом белом платье, ведь именно она через несколько секунд огласит итоги решающего голосования. В обычно спокойных карих глазах можно было рассмотреть еле заметный отблеск волнения, которое, несомненно, в данный момент испытывали многие. Неприятное ощущение затянувшегося ожидания… Нетерпение буквально витало в воздухе, физически ощущалось присутствующими. — Думаю, пришло время подводить итоги голосования, — произнесла она, поднимаясь и бросая еще один взгляд на небольшое устройство у себя в руке, на котором и были подсчитаны все голоса. — Говорить о том, что это долгожданное событие для всех нас, вероятно, не стоит, поэтому, я с радостью хочу сообщить вам, что большее количество голосов набрал проект по созданию сената. Конечно, я… — Позвольте вопрос, — произнес генерал Кортон, воспользовавшись прокатившейся по залу волной радости и негодования, которые вместе слились в слышимый шёпот, который и прервал принцессу, которая решила дать всем немного времени осознать произошедшее. — Конечно, — слегка кивнув головой в знак согласия, отозвалась девушка. — Сколько голосов составляют разницу? — Два голоса, — ответила Органа, но заметив начавшееся после её слов движение, продолжила. — Но это никак не влияет на конечный результат, даже один голос может стать решающим, это суть демократии, потому никакие возражения не принимаются. — Но как вы не понимаете! Мы же должны… — вскочил на ноги Майк Тирли, самый ярый сторонник усиления военной мощи. — Соблюдать основные принципы демократии, — перебив его, закончил Сантори, на лице которого играла торжествующая улыбка, скрывать которую он, похоже, и не думал. — К тому же, леди Органа только что сказала, что возражения не принимаются, прошу вас, будьте сдержанней. Тирли бросил раздраженный взгляд на юношу, который, по его мнению, слишком открыто выражал свою радость, буквально излучая её всем своим видом. Кроме того, в совет он был включен совсем недавно, поэтому по соображениям здравого смысла и правил должен проявлять чуть больше уважения к старшим, коих здесь было большинство. — Могу сказать вам тоже самое, — глухо отозвался Майк, облокотившись руками о стол, но так и не опустившись на место. — Леди Органа, могу ли я просить о повторном голосовании? — обращаясь к девушке, поинтересовался он. — Нет, — твердо отозвалась принцесса, встретившись взглядом с Тирли, внутри которого поднимаясь волнами, клокотало раздражение, которое, однако, сдерживалось, но его отголоски, играющие в темно-зеленых глазах, нельзя было не заметить. «Столько бороться за принятие решения, а в итоге проиграть! Немыслимо!» — так и кричал этот взгляд. — Как я объявляла ранее, это голосование решающее. Прошу вас, сядьте. И всех остальных я тоже прошу успокоиться, — дождавшись относительной тишины, Лея заговорила. — Я понимаю, что некоторые считают это решение неправильным, но, как известно, сколько людей — столько и мнений, поэтому достичь согласия во всем невозможно. Однако это не повод топтаться на месте. Решение должно быть принято, даже если оно окажется неверным, мы начнем движение. Мы запутались в противоречиях и остановились, сами себе связав ими руки. Это необходимо прекратить! Поэтому, мне хотелось бы, чтобы все присутствующие меня услышали. Мы более не будем топтаться на месте. Максимальное число голосований по одному вопросу — два, не более. Мы должны принимать решения — это наша работа. — А если движение, о котором вы говорили, потащит нас назад? — поинтересовался Майк, который, заняв свое место, уставился на сжатые в замок руки, не поднимая глаз. — Движение — жизнь, — отозвалась Органа. — Даже если мы один раз ошибемся, эта ошибка не поглотит нас, так как постоянное движение подразумевает  развитие. Почти любую ошибку можно исправить. — А что, если ошибки будут совершаться одна за одной? — вновь заговорил Тирли. — А вот это, уже будет говорить о нашей некомпетентности. Поэтому, прошу вас, независимо от того за что вы голосовали, поддержите нас, поддержите Республику. Ведь мы с вами делаем все это ради неё. Мы должны быть едины, иначе… ни о каком развитии не может быть и речи.

***

— Что случилось? — спросил джедай, как только на пороге показались двое рабочих, взволнованные лица которых не предвещали ничего хорошего. Люк, всего пятнадцать минут назад вернувшийся с улицы, не успел толком согреться и обсохнуть и теперь с некоторой грустью подумал о том, что на сегодня это, похоже, несбыточная мечта. Энакин, в свойственной ему манере, встретил посетителей холодным изучающим взглядом, их встревоженный вид, похоже, его не слишком взволновал. — Я не знаю, как это произошло, — начал Дент, — но… мы не можем найти Майнса. Мы предполагаем, что он мог… — Заблудиться? — подсказал падший джедай, в глазах которого сверкнули недобрые искорки. — Неожиданно, правда? — с едким сарказмом продолжил он, получив утвердительный кивок от мужчины. — Отец, не время, — отозвался Люк, которому совершенно не нравилась эта новость. — Его нужно найти. Как вы смогли его потерять? — Простите, это моя вина, — негромко произнес Бракисс, опустив глаза, словно боясь взглянуть на джедаев. — Если рассуждать как ты, то вина лежит на всех нас, — как бы заступаясь за юношу, сказал Дент. — Оставьте разборки на потом, — бросил бывший ситх, поднимаясь с места и приближаясь к рабочим. Юноша еле заметно вздрогнул, когда почувствовал странный озноб, холод, который словно исходил от этого человека. — Говори. — Я… я не могу объяснить, это… — Ему стало плохо, — перебил Бракисса Дент. — Я отвлекся на него, в результате мы задержались, а Майнс шел впереди нас, он сказал, что подождет нас у поврежденной стены… — Почему вы позволили ему идти туда одному? — вновь спросил падший джедай, всматриваясь в лицо старшего рабочего. — Он хотел… — Вы потеряли его, несмотря на все мои предупреждения, — не дав мужчине договорить, подытожил Энакин. — Мы можем помочь вам его найти, — отозвался Дент. — Нет, не надо, — вступил в разговор Люк, понимая, что потерявшегося рабочего нужно найти как можно скорее. Мало ли что может случиться. — Мы справимся. — Спасибо вам, — произнес мужчина. — Простите за это. Подобного больше не повторится, я обещаю. — Рад это слышать, — отозвался Люк, опять надевая темный плащ и накидывая плотный капюшон, — но все равно, я попрошу вас вернуться на ваш корабль. — Конечно. — Надеюсь, в наше отсутствие ничего не произойдет, — произнес бывший ситх, сканируя рабочих Силой. От юноши исходил сильный страх, перебивавший все остальные его эмоции. Мужчина же излучал неподдельное волнение, смешанное с ярко выраженным чувством вины. Гремучая смесь, но, к сожалению, явление не редкое. Сила не врет, не так ли? Но может ли она заблуждаться? А может, из-за её чувствительности её можно обмануть? Можно ли безоговорочно верить эмоциям людей, которые ты ощущаешь в Силе? Насколько они надежны? А намерения? Можно ли скрыть от чувствительного к Силе свои намерения? Конечно же, да, но сделать это может далеко не каждый. Для этого нужны тренировки, опыт. А что же эмоции? Эмоции для одаренных, как открытая книга, но и в книгах бывают надписи, сделанные невидимыми чернилами, так стоит ли безоговорочно доверять своим чувствам? Может быть, кто-то с ними играет? А может, это сама Сила решила преподать урок? Пути Силы неисповедимы, ничего нельзя знать наверняка. Но порой так хочется получить некую гарантию! Холодные голубые глаза в очередной раз скользнули по фигурам рабочих, пытаясь выявить что-то…неправильное или подозрительное. Но ничего не было. А Сила молчала, не желая давать подсказок.