Прихоть

Юнги был сам не свой, пытаясь уладить ситуацию с Паком. Странно было то, что он так самозабвенно пытался помочь Тэхёну, которого даже не знает, но парень понравился Хосоку, а это уже делает полдела, и теперь Мин решительно настроен разобраться с этим вопросом раз и навсегда. Раньше Мин никогда не прибегал к помощи кого-то постороннего, заботясь только о себе и иногда семье, но с годами Хосок научил его, что в мире есть и другие люди, что нужно быть хотя бы чуточку добрее, да и вовсе, после того, как Чон согласился подчиниться ему, Шуга стал заметно спокойнее. Первый год он в упор не замечал мальчишку, преподнесённого отцом в качестве подарка в день передачи наследства от ушедшего «на пенсию» деда, считая того грязью и пустым местом, с которым и считаться не стоит. Долгие месяцы «перевоспитания» и наказаний ничего не давали, и если поначалу Хосок сопротивлялся, то через месяцы попросту перестал реагировать. Дальше было только хуже, ведь за маской смирения была разбитая личность, и Юнги сам довёл его до этого. Именно после одного случая, когда Чон пытался порезать руки, чтобы, наконец, освободиться из плена, Юнги пересмотрел своё отношение к нему, начав копаться в информации, пытаясь разузнать хоть что-то о нём. Как Хосоку удавалось держаться после того, что с ним было ещё до попадания к Мину, Юнги попросту не понимал, он и сам не знал, смог ли на его месте пережить подобное. Но одно знал точно — что заставлять страдать и дальше не позволит, постепенно меняя отношение, что на данный момент времени они были на уровне причастных любовников, ведь каждый знал о проблемах другого. Ради помощи Хосоку Юнги и купил Тэхёна, заодно спасая и его из лап ублюдочного Пака. О наркоторговце ходила дурная слава, и он был известен в криминальных кругах, правда лицом к лицу Юнги ещё не приходилось с ним встречаться, чему он даже был рад. Переключаясь с одной встречи на другую, в перерывах просматривая документацию, Юнги прерывался лишь на кофе, ожидая вечерней встречи с новым владельцем одной из сотрудничающих с ним компаний. Намджун, насколько было ему известно, долгое время обучался заграницей, только сейчас приехав для передачи бизнеса, вот и проводил встречи с каждым из партнёров, знакомясь и уточняя важные для себя детали. Они с Юнги были знакомы уже не один год, когда-то до старшей школы и вовсе дружили, пока Ким не перевёлся в Америку, изучая язык и бизнес там, и только сейчас увидятся вновь. Юнги, чего уж таить, ждал этой встречи последние несколько месяцев, даже не подозревая, как изменился этот парень с годами. Неожиданный звонок из дома вывел из мыслей, предчувствуя что-то неладное. Хосок ему никогда не звонил, постоянно дожидаясь вечера и возвращения домой, а вот раньше постоянно названивали только с информацией о том, что парень пытался убежать. Короткий рассказ одного из охраны не блистал деталями, так что Юнги решил вечером выяснить всё у Хосока лично. Если бежать никто не собирался, вопрос можно отложить, а вот мотив Хоупа на разрешение «поехать в город» настораживал. Раньше он никогда ничего подобного не просил, это крайне настораживало, но хотелось верить в то, что он не задумал ничего дурного. — Пусть подождёт моего возвращения, — скомандовал Мин, сбрасывая звонок. Личное — после, сейчас нужно сконцентрироваться на работе и разобраться со всеми проблемами до вечера, а уже после пытаться придумать что-то против Пака. Уверенно разбираясь со всеми делами, молодой наследник справился со всем даже раньше предполагаемого времени и теперь лишь дожидался Намджуна, что должен приехать через полчаса. Юнги одолевали какие-то странные мысли касаемо Хосока, но он старался не думать о подобном, расслабляясь и отпуская мысли, давая голове внезапный отдых и прикрывая глаза. За последние годы случилось много чего, были у Юнги промахи и победы, но самым большим призом для себя он считал Хосока, что смог, практически ничего не делая, изменить его кругозор. Раньше ничего не было святого, даже отец называл его дьяволом в человеческом теле, а сейчас абсолютно всё поменялось, Юнги стал другим, он смог отпустить свою, непонятно откуда взявшуюся, злость. Хоуп понемногу и сам менялся, принимая хозяина, да и то, что Юнги помог ему с сестрой делало огромную услугу, и в некотором роде это было цепью Мина, ведь уйти без неё Хосок не сможет. Былые времена вызывали лишь усмешку и плохие воспоминания. Юнги натворил многого, на его руках чужая кровь и жизни, но при этом в нём осталось что-то человечное, что хранит Хосок своей широкой улыбкой и подчинением. За последние годы парень его ни разу не ослушался, выполняя всё то, что только Юнги желал, и тому нравилось подобное, правда с годами стало как-то неинтересно и внутри что-то сдавливало каждый раз, когда перед ним был обнажённый и покорный Хосок. Шуге нравились непокорные, брыкающиеся, но при этом нежные и чувственные. Раньше в Хосоке было первое, а сейчас второе. Общего баланса никак найти не получалось, да и брать кого-то другого Юнги намерен не был. Ему не хочется тратить время и приручать, отношений заводить также нет никакого желания, ведь паре внимание уделяй и на свидания води, а ему этого не нужно вовсе. — Господин Мин, к вам Ким Намджун, — оповестила миловидная женщина-секретарь, дожидаясь ответа начальника. Юнги только кивнул, давая согласие, и открыл глаза, растирая лицо ладонями. — Юнги, сколько лет не виделись?! — весело улыбнулся Намджун, проходя внутрь просторного кабинета и по-хозяйски осматриваясь. — Уютно здесь. Сам интерьером занимался? — Ага. Привет, Джун. Юнги позволил себе вымученную улыбку, приветствуя друга, и радуясь тому, что тот не изменил своего отношения к нему, несмотря на годы и расстояние, в период которого они почти не поддерживали связи. — Сразу к делу или обговорим личное? Столько лет не виделись, ты фирму от деда получил, наследство. Теперь богатый жених. Небось и невеста уже есть? — Есть, только не у меня, — усмехнулся Юнги. — Девушки меня не интересуют, сам знаешь, что всегда по мальчикам был. — Думал, изменился. У тебя отец не очень хорошо к подобному пристрастию относился. Намджун, наконец, занял место напротив, расстегнув верхние пуговицы на рубашке, и ослабил галстук. — Я тоже так думал, но, представь только, он сам это одобрил после. Подарил мне мальчишку, так он уже пять лет у меня живёт. Привык уже к нему, хотя никаких чувств нет. — Уверен? — Да. Привязанность, не более. Купил ему на днях такого же мальчишку, только помладше, а теперь с проблемами разобраться не могу. — Сложное что-то? — Со стариком Паком сцепился. Тот на мальчишку глаз положил, отдавать никак не хочет, а у меня на него управы нет, — Юнги решил рассказать, между ними с Намджуном раньше секретов не было, так что и в этот раз скрывать не стоит. — О да, проблема. Если чем могу помочь, то я с радостью по старой дружбе, ты же знаешь. Мы с ним немного сотрудничаем, я буквально вчера с ним пересекался. Только у него там мальчишка какой-то симпатичный ошивался, наверное, ещё один такой же, как и твой. — Наверное. Ребята разговорились, постепенно переходя на деловые темы, перебирая заранее подготовленную документацию и сверяясь. Просидев практически три часа за бумагами, деловые партнёры разбрелись по своим домам, договорившись об ещё одной встрече через пару дней. Юнги возвращался домой в приподнятом настроении, но прекрасно помня о дневном звонке и предстоящем разговоре. Собственный особняк встречал какой-то странной тишиной, что даже насторожило, но спросить было не у кого, по пути, как назло, никто из прислуги не встречался. Конечно, не мудрено, время за одиннадцать, а он в десять даёт им вольную, но было слишком тихо. Хосок раньше всегда ошивался на первом этаже, дожидаясь хозяина, но теперь же у него был тот, с кем он проводил время, и это даже немного кольнуло по самолюбию Юнги. Поднявшись в комнату ребят, Юнги по памяти прошёл к светильнику, включая тусклый свет, осматриваясь. Хосок с Тэхёном лежали на кровати, прижимаясь друг к дружке. Тэ лежал на груди Хоупа, закинув также и ногу на него. Юнги рассматривал ребят, взглядом зацепившись за браслет на руке младшего, невольно нахмурившись. Хосок, всё же, сделал по-своему, так и не выбросив его. Нужно было давно уже отобрать украшение у Чона, чтобы даже не думал держать что-то, держащее старые воспоминания. Юнги прекрасно помнит о том, как отчаянно Хосок цеплялся за эту вещь, чуть ли не в бреду утверждая, что его сестра и семья живы, что весь ужас, что произошёл, ему только приснился. Но это было ложью, выдумкой Хосока и его бесполезной верой. Его семью безжалостно убили ещё за несколько месяцев до его попадания к Мину, а сестру пустили по кругу. Дживу удалось выжить, но жизнь далась ей большой платой — полной амнезией. Девушка не помнила ничего о своей семье и о том, кто она такая, зато помнил Хосок и всё порывался выбраться от Юнги и спасти её. Вспоминая былые времена, когда Хосок никак не мог смириться со своей судьбой и наличием хозяина, Юнги становится не по себе. Мину вовсе не нравится издеваться над ним, но он любит, когда его слушают. Странно понимать, что стоило пойти на уступки и найти его сестру, как Хосок стал покладистым и понемногу начал оживать, вновь возвращая свою привычную жизнерадостность, пусть внутри и бушевал ураган боли и разочарования, о которых Шуга даже не догадывался. Не став тревожить спящих, прекрасно зная о чувствительном сне Хосока, Юнги выключил светильник и покинул пределы комнаты, даже без ужина направляясь спать. Завтра у него несколько свободных часов с утра, так что Юнги уделит их своим мальчикам, а заодно отдыху, иначе голова такими темпами лопнет от перенапряжения. Утром всё имело вовсе другие краски, нежели ещё вчера. Хосок проснулся раньше, перебирая волосы всё ещё спящего Тэхёна, даже не понимая, что с ним дальше делать. Тэ ещё вчера рассказал ему о своих страхах и опасениях касательно попадания сюда, а Хосок не смог в полной мере успокоить. Спать с ним сам Хоуп не будет, ему этого вовсе не нужно, младший для него, как друг, которого у него уже несколько лет не было, а вот против Юнги пойти будет трудно. Если Мин прикажет, Хосок будет вынужден подчиниться и сделать так, как скажет хозяин. Хотелось верить, что Тэ не ждёт что-то из того, что когда-то пережил он сам. Раньше боль была вечным спутником, когда Хосок не то, что сидеть, лежать не мог. Юнги бил, всячески наказывал и насиловал, что в итоге Чон просто не мог вытерпеть всего сразу и попросту отключался, но и это недолго продолжалось. Юнги всегда приводил в чувства и заканчивал начатое, пока Хосок не умолял прекратить и обещал быть послушнее, но после же нарушал свои же слова и сбегал. Ловили всегда, докладывали Юнги и оставляли в небольшой комнате на первом этаже, где был всего один матрас. То место Хосок избегает сейчас, проходит мимо него с замиранием сердца и сжимается в ужасе, когда её кто-то открывает. Эта комната обычно служит для наказаний прислуги, что что-то разобьёт или неправильно сделает, но для Хосока это место стало клеткой, из которой его, порой, неделями не выпускали. Там нет ни одного маленького окошка, только вентиляция под потолком, и полная изоляция от всего мира. Бетонные стены без малейшего намёка на штукатурку, зато с запёкшейся кровью самого Хосока на ней. Слёзы невольно брызнули из глаз, и Хосок был просто не в силах их унять, лишь первое время стирал ладошкой, но они не прекращались. Воспоминания накатывали не так часто, но били прямо по больному, и юноша не хотел даже признаваться Юнги когда-то в том, что он боится. До такой степени боится этого дома, своего когда-то насильника и просто жить. Внутри болит так сильно, что никакая улыбка не спасает. Каждый раз вырывает душу, рвёт на части и возвращает ошмётки на место. С каждым разом всё мельче и мельче, и Хосок не знает, сколько ещё времени сможет продержаться, сколько сможет натягивать на себя улыбку и ластиться к Юнги, одно прикосновение к которому причиняет столько душевной боли, что проще удавиться. За Хосоком уже давно никто не присматривает, но он сам боится сделать что-то не то, боится вновь разгневать Юнги и попасть в немилость. А ещё он пообещал защищать Тэхёна, и он должен выполнить хотя бы это обещание, не дав сломаться ещё одной душе. Тэ казался вовсе ребёнком, ластился и ничего не понимал, кроме как того, что хён обещал помогать ему. Хосоку больно от того, что он может сломаться раньше, чем Тэхён увидит мир за этими стенами вновь, и эта боль в разы сильнее той, прежней, что столько лет разъедала нутро. Он отвечает за Тэхёна, за его жизнь, и Хосок готов пойти на всё, лишь бы этому мальчишке не пришлось переживать то, что было с ним. Хоуп не будет лезть к нему сам, он хочет защищать и помогать, подарить хоть кому-то искреннюю улыбку, пусть и пропитанную болью. — Хоби-хён? — неожиданно прозвучавшее обращение заставляет вздрогнуть и замереть. Стоило понять, что это не Юнги и не кто-то из прислуги, Хосок поспешил вытереть мокрое от слёз лицо и натянул на лицо улыбку. — Почему ты плачешь? — Ничего, правда, ничего. Уже всё прошло. Несмотря на слова и упорно проходившиеся по лицу ладошки, щёки становились только мокрее, а слёзы пошли с удвоенной силой. Кого он обманывает?! Не прошло, ничего не прошло и не пройдёт, Хосок в этом уверен. Внутри разъедает кислотой пустота и кажется, что вокруг него одна пропасть, и каждый день, как на грани. Он устал так жить, устал бороться и изображать из себя сильного. Тэхён приподнялся, притягивая старшего к себе и крепко обнимая, успокаивающе поглаживая по спине. — Ты можешь мне рассказать, Хоби-хён. Я не смогу помочь, скорее всего, но тебе станет легче, когда ты выговоришься. Хосок отрицательно машет головой в ответ. Он не может сказать, у него язык не повернётся поведать этому ребёнку о всём ужасе, который пережил Хосок за последние пять с лишним лет. Его семью это не вернёт, как и сестре память, а самого Хосока никто не спасёт, он уже за шаг от пропасти и делает его, готовый сорваться вниз и разбиться. Ребята лежат на кровати почти полчаса. Тэхён пытается успокоить старшего, а тот даже не замечает, как засыпает. Истерика прошла, но организм не выдерживает постоянного морального напряжения, отказываясь бороться за собственное существование. Приход Юнги вовсе не к месту, и Тэхён начинает нервничать, невольно прижав Хосока к себе, водрузив чужую голову себе на плечо. Пусть хоть так, но Киму кажется, что он защищён от взора Мина. Шуга кривится, замечая тесный контакт ребят, но не столь от того, что ему это нравится, сколько от того, что ему тоже нужно внимание Хосока. За столько лет его объятия и громкий голос стали уже чем-то родным, таким нужным, что Юнги не может просто так от этого отказаться. — Он ещё не просыпался? — удивляется Юнги, проходя вглубь комнаты и, садясь рядом на кровати, зарывается рукой в рыжие волосы, при этом, не сводя внимательного взгляда с Тэхёна. — Просыпался, но заснул вновь, — говорит правду Тэ и опускает взгляд, избегая зрительного контакта с пугающим его хозяином. — Если через полчаса не проснётся, разбудишь его. Пусть спустится в столовую, я буду его там ждать. А ты придёшь после. Юнги говорит чётко, не терпящим неповиновения тоном, и быстро подымается с постели, исчезая за входной дверью. Тэхён облегчённо выдыхает, но не хочет отпускать хёна. Прижимает Хосока к себе, пытается насытиться им и не отдавать тому, кто, похоже, и был виной этих слёз. Тэхёну больно видеть чужие слёзы, ещё более видеть их на улыбчивом Хосоке. Пусть знакомы они всего ничего, но вчера Хосок очень много улыбался, рассказывал о своих любимых фильмах и книгах, не в силах замолчать. Столько лет он ждал, чтобы на кого-то выпустить всю ту информацию, что накапливал в себе, что никак не мог угомониться, пока под вечер не заснул, утащив за собой и сонного Тэхёна. На стене висят часы, и Тэхён с ужасом следит за тем, как стрелки медленно преодолевают отметку в выделенные полчаса, а Хосок так и не проснулся. Желания будить нет, тот выплеснул свои эмоции, стоит немного отдохнуть, но против Юнги идти не хочется, да и сам Хосок говорил о том, что хозяину лучше не перечить. — Хоби-хён, пожалуйста, просыпайся, — позвал его Тэхён, легонько перебирая волосы, но его не услышали, поэтому повторил попытку, став более настойчиво тормошить. Хосок еле разлепляет глаза, недоумённо уставившись на необычно близко к нему сидящего Тэхёна, и сползает с чужих колен, потирая лицо и покалывающие после истерики глаза. — Юнги заходил, сказал тебе в столовую к нему спуститься. — Он лично заходил? — нерешительно спрашивает Хоуп, а получив утвердительный кивок, и вовсе пугается, вскакивая с кровати и побежав на выход. Тэхён решил не ждать, как ему сказали, а спуститься следом и всё проверить. Ему неспокойно. Хосок влетает в просторную столовую ровно в тот момент, как Юнги подымается из-за стола, чтобы самому забрать игрушку, и садится с усмешкой обратно. — Ты почти опоздал, — сообщает Юнги, жестом подзывая к себе Чона, и тот послушно идёт ближе, смотря прямо в глаза. Лицо у Хосока опухло и глаза красные, и Юнги это замечает, хватая подошедшего к нему парня за руку, и усаживает к себе на колени, касаясь шеи губами и кусая нежную кожу. Хосок вздрагивает, но старается не кричать, стойко терпя боль. Что-то не то, Шуга уже давно не причинял ему боли, и от этого волной непонимания накрывает. — Мне вчера звонила охрана. Ты просился в город. Зачем? — У Тэхёна одежды нет, а моя ему мала. — Ты мог попросить прислугу, они бы съездили. Ты ведь знаешь, что покупки полностью на них. — Но я… — Хосок, — обрывает его Юнги, кусая вновь и, засосав участок кожи, оставил небольшой засос. — Ты ведь знаешь, что я не разрешаю. Никто не покидает пределы особняка без моего согласия. — Поэтому я и хотел попросить. Пожалуйста, Шуга. Обещаю, что всё будет хорошо. Мы просто скупимся и вернёмся обратно. Всего на пару часов. — Как давно ты был в городе? — вдруг спросил Юнги, выбивая почву из-под ног Хосока. Чон жмурится, пытаясь вспомнить точное количество времени, но толком не помнит. — Больше пяти лет назад, ещё до того, как к тебе попал, — голос с каждым словом всё тише. Хосок боится, что Юнги разозлится, но тот лишь прижимает к себе за поясницу, пробираясь под подол футболки. — Я никогда тебя не отпускал, хотя бы потому, что ты можешь сбежать. А мне этого не нужно, ты же знаешь. — Но Дживу… — Хосок пытается пояснить, что сестра останется здесь, а он не может её оставить, но Шуга не хочет слушать, затыкая рот парня поцелуем. — Я не хочу знать, кто это такая, — шипит Мин, подхватывая Хоупа и заставляя подняться на ноги. Чон не успевает толком среагировать, как летит на стол, больно ударяясь локтями, и тихонько хнычет, пытаясь понять, что сейчас будет. Выбор небольшой: либо отшлёпают, либо выебут. И, кажется, Юнги решил совместить. Шуга стянул с Хосока шорты с трусами, спуская до колен, и заставил расставить ноги в стороны. Чон подчинился, зажмуриваясь и прикусывая губу, как на шее что-то затянулось, больно стягивая кожу и не давая полного доступа к кислороду. Хосок знает, что пытаться сопротивляться не стоит, поэтому опускает руки, даже не пытаясь оттянуть от себя ремень, и дышит через раз, готовясь к дальнейшему. Юнги несколько раз шлёпает по оголённой заднице рукой, сжимая до красных отметин, и проводит ногтями, оставляя саднящие следы. — Ты всегда должен меня слушаться, ты ведь знаешь это, — шипит Юнги, разводя половинки, и пальцами массирует вход, толкаясь сразу двумя внутрь. Смазки вовсе никакой, и Хосок жмурится, но от контакта не уходит, зная, что после будет хуже. Кажется, сегодня они вернутся к прежнему обращению, и это пугает. Тэхён останется в опасности, этого никак нельзя допустить. Наскоро растянув, Юнги расстегнул собственные штаны, освобождая изнывающий член. Потёршись о дырочку, Шуга приказал Хосоку держаться за ягодицы, толкаясь внутрь и сразу до упора, начиная несдержанные толчки. Тэхён спустился лишь на пару минут позднее Хосока, слегка приоткрывая дверь и заглядывая внутрь. От увиденного всё внутри сжалось от отвращения и ужаса одновременно. Хосок лежал на столе, и с таким лицом, перекошенным мукой, что внутри всё сворачивается. Юнги вовсе нечитаемый, лицо спокойное, лишь изредка странная улыбка лезла на лицо, но Мин её быстро убирал, втрахивая игрушку в стол. Тэхён с ужасом заметил, что на шее Хоби что-то было, за что Юнги его после приподнял, притянув максимально близко к себе и яростно кусая шею и вгрызаясь в губы. Тэхён не выдержал долго, отшатываясь от двери и встречаясь с той самой девушкой, что вчера за ним присматривала. — Вам не стоит этого видеть, — тихо произнесла она, легко подхватив Тэхёна за руку, и отвела на кухню, усаживая на стул. Дживу приступила к готовке, быстро налив чая новому хозяину, и протянула ароматно пахнущий напиток парню, вовсе незаметно улыбаясь. — Хосок любит этот чай, он успокаивает. Попробуйте. Девушка учтиво кланяется и отступает на шаг назад, стоя в стороне, и Тэ тянется к кружке, втянув приятный запах. От одного запаха внутри становится тепло, и тело расслабляется, но перед глазами всё ещё стоит непотребная картинка, забыть которую, кажется, теперь не в силах. Со стороны столовой слышится звук, будто что-то разбивается, и Тэхён подскакивает, порываясь побежать туда, но прислуга перехватывает его за поясницу, потянув слегка назад. — Пожалуйста, не вмешивайтесь. Это сделает только хуже. Никто не должен вмешиваться в то, что делает господин Мин. Тэхён недовольно цыкает, но садится обратно, притягивая чай обратно и пытаясь прийти в себя и успокоиться. Похоже, Хосок здесь вовсе не в Раю, и ранние слёзы тому подтверждение. А он, дурак, думал, что всё так просто, и сможет, используя милость Юнги к Хоупу, уйти отсюда. Как же Тэхён ошибался, и единственный, кого нужно вытаскивать отсюда — это Хосок. Время тянется мучительно медленно, Тэхён прислушивается к каждому звуку, но больше ничего громкого не происходит, но внутри всё равно неспокойно. Хосок не может унять дрожи, не понимая что творится с Юнги. Он с чего-то разозлился, и это пугает. Неужели тот так разозлился с его просьбы выпустить в город? Обидно, что он здесь узник, но другого и ожидать не стоило, Хосоку запретили даже посещать учёбу, тот заканчивал школу в этих стенах, а дальше и шансов никаких не было поступать. Юнги же не может унять бушующей внутри ревности, наперебой с гордостью. Ему предпочли другого, и он сам этого «другого» притащил сюда. Но Тэхёна он не винит, нет. Хосок принадлежит Юнги, и это он пытается вбить в него, высечь на теле. В попытках выкарабкаться Хосок случайно скидывает со стола тарелку, и Юнги, казалось бы, приходит в себя от звука. Толчки становятся более плавными, а ремень и вовсе из горла пропадает, только следы всё равно останутся. Юнги не церемонится и кончает внутрь Хосока, дожидаясь, пока вся сперма окажется внутри младшего, лишь после выходя из разомлевшего тела и заправляясь обратно. Натянув на Хосока обратно бельё с шортами, Юнги пробирается внутрь них, проникая пальцем в растянутую дырку и оглаживает стеночки, покрывая загривок поцелуями. — Я разрешу выехать в город, но только с охраной. Выделю машину и карточку на траты. У меня сегодня много свободного времени, так что вечером свожу вас в ресторан. Выберите лучшие наряды, хочу посветить вами перед публикой. Я сообщу охране, вас ко мне в офис сперва завезут, а оттуда поедем дальше. И ещё кое-что, — Юнги поднял Хосока, усадив на стол. Чон покраснел от вытекающей из него чужой спермы, но говорить ничего не стал, внимательно вслушиваясь в слова хозяина. — С этого дня каждую ночь проводишь в моей комнате. Не важно, есть я или нет, но ты спишь там. Тэхёна я трогать не буду, но ты отвечаешь за него. Пусть ведёт себя прилично, иначе мне придётся усмирить его теми же способами, которые когда-то на тебе применял. Хосок согласно закивал, получая в награду нежный поцелуй, теряясь от таких перемен в хозяине. — Ты моя собственность, знай это. Не заставляй меня проявлять подобные эмоции, я плохо себя контролирую в такие моменты, ты же после страдаешь. Всё, теперь иди, мойся и приводи себя в порядок. После завтрака поедете, и сестру с собой возьмёшь, нечего ей здесь ошиваться без тебя. Хосок закивал, бросившись обнимать Юнги и благодарить. Мин недовольно пробормотал, отстраняя от себя Чона, и подпихнул к двери, напоследок шлёпнув по заднице.