Помнишь меня?

Звон металла. Крики злости и отчаяния. Руины замка, охваченные разрушительным танцем огня. Запах дыма и гари. И кровь. Очень много крови. Она старается не смотреть по сторонам, лишь вперед. Он держит её мёртвой хваткой за правое запястье. Она не видит его лица, в основном лишь спину, потому что он старается прикрыть её собой. Паника чёрной паутиной расползается по душе. Сердце бешено колотится. Легкие горят от едкого дыма и быстрого бега. Но останавливаться нельзя. Он хочет её спрятать в безопасном месте и вернуться за ними — за друзьями, которые ему ближе братьев. Но она не пустит. Не отпустит его одного на смертельную битву. Она пойдет с ним. Она пытается перекричать пугающий хаос, чтобы сообщить о своём решении, но её голос теряется среди звуков ожесточенной битвы. Вдруг он резко останавливается, продолжая закрывать её собой. Перед ними то ли женщина, то ли демон с огненно-рыжими волосами и пепельно-серой кожей. Снова крики и короткая схватка. И вдруг он падает. Её рыцарь, её любимый, её единственный падает. Кругом кровь — горячая, тёмно-красная, липкая, растекающаяся замысловатыми узорами по её белому платью. Но она ничего не замечает кроме его бесконечно красивых синих глаз, в которых в считанные мгновения угасает жизнь. Усаги проснулась от собственного крика, который застрял где-то в горле. Лежа с широко открытыми глазами, она слушала ненормально быстрое биение сердца и часто дышала ртом. В уютной тишине её комнаты приснившийся кошмар немного отступил. Усаги посмотрела в мирное ночное небо Токио. Вот бы увиденное было лишь дурным сном, но звуки, запахи и ощущения в кошмаре были слишком реальными. Запах крови и дыма, чувство страха и отчаяния преследовали её даже наяву. Усаги стерла капельки холодного пота со лба и попыталась улечься удобнее, чтобы ещё немного поспать, ведь до рассвета было ещё несколько долгих мучительных часов. Но она боялась закрыть глаза, и по её щекам вновь заструилась слёзы. Почти две недели ночные кошмары не давали Усаги покоя. Они начались внезапно после того как Джедайт, Лорд Тёмного Королевства, был повержен. Это была их первая большая победа, которая доказала, что они настоящие воины и могут защитить мир во имя Добра и Справедливости. Но никакие доводы разума не помогали избавиться от чувства горечи — как будто они больше потеряли, чем выиграли. Усаги перевернулась на другой бок и отважилась прикрыть глаза. Тут же возник образ поверженного врага — испуганные голубые глаза, растрепанные пшеничные волосы, истошный крик боли и отчаяния. «Должен был быть другой способ!» — крутилась в голове назойливая мысль. Но тогда, там, в аэропорту, казалось, что они поступают правильно. Они защищали мир и спасали свои жизни. Другого пути не было — либо они победят, либо их. Или всё же был? Да и почему её так волнует судьба Джедайта? Усаги попыталась прогнать видение и думать о чём угодно, но не о боли погибшего врага. Она заставила себя вспомнить о контрольной по математике, о пирожках и красивом платье, что мерила днём вместе с Нару. Погрузившись в мысли о такой простой и приятной земной жизни, Усаги задремала. Ей снова снился он — рыцарь в официальном военном обмундировании. Она любовалась его улыбкой, непослушными чёрными волосами и чуть насмешливым взглядом синих глаз. Он опять обдурил её охрану и был страшно этим горд. Любовь и нежность переполняли её сердце. Она протянула руку, чтобы поправить взъерошенные волосы, но зазвенел будильник. Усаги проснулась с чувством невосполнимой потери и пугающего одиночества, а по щекам катились слёзы. Одиночество пугало Усаги больше всего. Ей важно было знать, что в огромном, полном бед и несправедливости мире есть светлое, сильное, настоящее чувство, способное исцелять и творить чудеса. В этой вере была вся Усаги. Она этим жила и дышала. Но всё неожиданно изменилось — верить и дышать стало тяжело, почти невозможно. Усаги попыталась уцепиться за то прекрасное, сильное чувство, что она испытывала во сне. Но оно ускользало. Усаги не понимала, был ли это сон или же воспоминание. Кем во сне была она? И кто её возлюбленный? Он казался таким знакомым. Но проснувшись, она не могла вспомнить ни его лицо, ни его имя — лишь туманный образ, ощущение любви и тепла смешанное с чувством потери и горя. — Усаги, вставай, а то опоздаешь! — Икуко Цукино по многолетней традиции пыталась добудиться дочь, не отрываясь от приготовления завтрака для всей семьи. — Уже бегу, мамочка!

***

В школу Усаги, конечно же, опоздала. Ко всему прочему она забыла своё наполовину сделанное домашнее задание, и мисс Харуна оставила её после уроков. В любой другой день Усаги бы страшно расстроилась, но в этот раз она была рада остаться одна в пустом классе наедине с собой и заданием. Сосредоточиться на его выполнении никак не получалось, поэтому она писала ответы почти наугад. Её мысли занимали ночные кошмары. Усаги пыталась понять, были ли они лишь плодом её воображения, проявлением стресса после изматывающих сражений или же воспоминанием из какой-то другой жизни. Последняя мысль особенно её пугала. Усаги мечтала о простой жизни обычной школьницы. Она с ролью борца за добро и справедливость справлялась с большим трудом, и если бы было можно передать эту важную миссию кому-то другому, она бы это сделала, хотя бы, потому что кто угодно справился бы с возложенными обязанностями намного лучше, чем она. Но если с судьбою воина она почти свыклась, то чужая жизнь, пусть даже в виде обрывочных воспоминаний, ей была не нужна. Она хотела свою — она хотела быть Цукино Усаги и больше никем! Усаги размышляла о том, стоит ли ей рассказать Ами и Рей про свои странные сны. С одной стороны, разделить хоть с кем-то свои тревоги было для неё необходимостью. С другой стороны, Усаги боялась, что Рей поднимет её на смех, а Ами найдет какое-нибудь простое научное объяснение, отчего Усаги будет выглядеть по-детски глупо. Но она интуитивно чувствовала, что её кошмары не были игрой воображения. Они были ключом к чему-то очень важному, но она боялась открывать этот ящик Пандоры. Может, стоит сначала осторожно поговорить с Луной? Может, она что-то знает и сможет помочь?

***

Попытки Усаги узнать хоть что-то новое от Луны не увенчались успехом. Кошка повторяла только то, что Уса уже много раз от неё слышала — про долг воина и про то, что они должны узнать, кто их враги. К счастью для Усаги, кошмары немного отступили, дав долгожданную передышку. Чтобы отвлечься, Усаги отправилась вместе с Нару посмотреть игру в теннис. На корте играла подруга Нару, Руи. Усаги так увлеклась игрой, что не сразу заметила неожиданно подъехавшую красную феррари. Уса с интересом рассматривала высокого красивого владельца дорогого автомобиля. Его гордый профиль, длинные, густые, чуть вьющиеся каштановые волосы и голубые глаза казались ей смутно знакомыми. Усаги могла поклясться, что видела его раньше. Нару схватила Усаги за руку и крепко её сжала. По очарованному взгляду и затаенному дыханию Усаги безошибочно определила, что лучшая подруга влюбилась с первого взгляда в красавчика-водителя. Но почему-то вместо радости Усаги испытала чувство тревоги за Нару. Ко всему прочему нападения на людей возобновились, но тактика сбора энергии изменилась. Демоны стали ловчее и проворнее. Усаги старалась не ударить в грязь лицом и доказать Рей и Ами, что она тоже как воин чего-то стоит. Ей хотелось верить, что их сражения имели высший смысл, что это было правильно. Одна из попыток справиться с демоном в одиночку чуть не стоила Сейлор Мун жизни. Но в последний момент Такседо Маск успел увести воительницу Луны с линии огня. Те несколько секунд, что Усаги находилась в объятиях Такседо Маска вернули её в страшный сон, где её возлюбленный спасал Усаги ценой собственной жизни. Ощущение дежавю только усилилось, когда Такседо решил драться с демоном один на один, прикрывая собой испуганную Сейлор Мун. Его голос, движения и жесты были такими знакомыми. Там во сне Усаги знала, как его зовут, знала каждую черточку его лица, но в реальности не могла вспомнить и половины. Лишь глубокий, пленяющий синий цвет его глаз. Но этого было мало. Она хотела задать целую кучу вопросов. Возможно, Такседо Маск смог бы многое ей объяснить. Но было не место и не время. К её разочарованию, когда с демоном было покончено, своего спасителя Усаги рядом не увидела.

***

Следующего нападения Усаги даже ждала. Она надеялась, что сможет встретиться с Такседо Маском. Она почему-то была уверенна, что он обязательно поможет разгадать её странные сны. Но Усаги ждала другая неожиданная встреча. В тёмно-сером кителе, таком же как у Джедайта, отдавал приказы юме новый лорд Тёмного Королевства. Ещё до такого, как он представился, Усаги знала, что лорда зовут Нефрит. Её закружил калейдоскоп самых разных противоречивых чувств. С одной стороны, она кожей ощущала холодную, тёмную энергию зла, исходившую от высокого голубоглазого шатена. Но в то же время душа разрывалась от нежности и горькой, невыносимой тоски. Тоски по доброй, прекрасной, настоящей дружбе, безвозвратно потерянной давным-давно. У Сейлор Мун дрожали руки. Несмотря на все доводы разума, заставить себя атаковать Нефрита Усаги не могла. На выручку пришли Сейлор Марс и Сейлор Меркурий. Марс наносила одну атаку за другой, а Меркурий устроила туманную завесу, чтобы дезориентировать врага. — И это всё, на что вы способны, «великие» сейлор воины? — презрительно рассмеялся Нефрит, легко увернувшись от очередной атаки Сейлор Марс, — Да с вами даже юма справится. Тоже мне защитницы человечества! Нефрит исчез в телепорте, оставив демона разбираться с воительницами. Сейлор Мун наконец смогла сконцентрироваться и нанести точный удар диадемой. С душераздирающими воплями демон превратился в пыль. — Как можно быть такой неуклюжей, Сейлор Мун? Когда ты уже научишься воевать? — бушевала Сейлор Марс. — А я не хочу ни с кем сражаться! — Усаги закрыла лицо руками, — Не хочу я быть воином! Я хочу быть просто школьницей! По щекам воительницы Луны потекли слёзы. — Но такова наша миссия. Судьбу воина никто из нас не выбирал. Но если ты постараешься, то обязательно справишься, хоть это и нелегко, — Сейлор Меркурий положила руку на плечо Усаги. — Если из-за её неповоротливости её раньше не покалечат или не убьют. Или кого-нибудь из нас, — проворчала Сейлор Марс, потирая ушибленную руку. — Хватит с меня сражений! И хватит смертей! — сорвалась на крик Сейлор Мун и побежала подальше от подруг. Развоплотившись в укромном месте, Усаги решила немного прогуляться. Ощущение того, что вокруг происходило что-то чудовищно неправильное и несправедливое не покидало её ни на минуту. Как быть дальше, она не знала. Она не могла воевать, но и быть прежней весёлой, беззаботной школьницей тоже не получалось. Усаги, не спеша, брела по вечерним улицам Токио, размышляя о том, как распутать царящую в её жизни неразбериху. — Ай! — непроизвольно вырвалось у Усаги, когда она на кого-то натолкнулась и упала. — Смотреть надо, куда идешь, — раздался раздраженный, хорошо знакомый голос. — Так и в столб, не глядя, впечатаешься. Потом будешь с шишкой на лбу ходить. Хотя, с другой стороны, шишка будет неплохо смотреться с твоей прической. Мамору Чиба уже привык к тому, что в какой бы части Токио он ни находился, его встреча с шумной девчонкой с забавной прической была почти неизбежна. Их тянуло друг к другу, как магнитом. И если первое время громкие вопли белобрысой малолетки его раздражали, то сейчас он даже стал получать удовольствие от их стычек и перепалок. Мамору нравилось злить Усаги. Его забавляло то, как она краснела и изо всех сил пыталась придумать достойный ответ. Ему нравилось, как сверкали её голубые глаза, и как она морщила свой маленький носик, покрытый едва заметными веснушками. Усаги всегда была шумной и смешной, но не сегодня. Она продолжала сидеть на асфальте, а из небесно-голубых глаз ручьями текли слёзы, капая крупными каплями на одежду. — Энди… — тихо произнесла Усаги, не сводя глаз с лица Мамору. В голове Усаги ураганом проносились воспоминания — места, лица, имена, чувства. Она вспомнила его — своего принца, своего Эндимиона. Вспомнила, если не всё, то очень многое — их встречи на светских раутах, прогулки в саду, тайные встречи в лунном замке, прикосновения, поцелуи, признания в любви. Картинки их прошлого лавиной нахлынули на неё. — Ну, что ты ревёшь? — Мамору растерянно смотрел на плачущую Усаги. Он не хотел её обидеть. Обычно услышав его едкий комментарий, она вспыхивала, как спичка, и говорила какую-нибудь глупость в ответ. Но сегодня с ней было что-то не так, только он слишком поздно это заметил. — Ты больно ушиблась? Встать можешь? — Мамору протянул Усаги руку, чтобы помочь подняться. Прикосновение к его тёплой ладони вызвало у Усаги новый приступ слёз. Он живой, и он рядом! Ещё одно мгновение и она поддалась бы порыву чувств и обняла стоящего перед ней парня. Но неожиданное открытие заставило Усаги замереть на месте. Мамору был похож на её Энди — тот же рост, телосложение, цвет волос и глаз, практически идентичные черты лица, даже тембр голоса был одинаковый. Внешнее сходство было просто невероятным, но всё остальное — взгляд, жесты, манера говорить были совсем другие. Более того, Усаги осознала, что также как она лишь обладала внешностью лунной принцессы из далёкого прошлого, так и Мамору имел исключительно внешнее сходство с Эндимионом. Разница была лишь в том, что у Усаги были воспоминания о любви и жизни другого человека, человека, которым она не хотела быть, а Мамору был просто самим собой. — Прости, просто день сегодня совсем неудачный, — грустно улыбнувшись, произнесла Усаги как можно беззаботнее. Мамору продолжал внимательно рассматривать Усаги, судорожно пытающуюся утереть слёзы. — Давай я тебя провожу? — несколько смущенно предложил Мамору, — Ну, чтобы с тобой ничего больше не случилось. — Спасибо, но мне не далеко. Всё будет хорошо. Я же постоянно падаю. У меня уже иммунитет выработался, — засмеялась она, стараясь не выдать своих истинных чувств. — Ну да, на падения только у тебя мог иммунитет выработаться, — усмехнулся Мамору, — Ты хоть знаешь, что такое «иммунитет»? — Э-э, приблизительно, — смущенно захихикала Уса. — Оно и видно. Иди домой уроки учить, — назидательно произнес он. Усаги знала, что такое иммунитет, но старалась не выходить из роли беззаботной девчонки, поэтому показала Мамору язык и побежала дальше по улице. Усаги отбежала достаточно далеко, чтобы Мамору её не видел. Идти домой и притворяться собой прежней не было сил. Она увидела детскую площадку и удобно устроилась на качелях. Сгущались сумерки, поэтому площадка была пуста. Усаги медленно качалась, уставившись в одну точку. Цепи качелей жалобно поскрипывали. По щекам опять заструились слёзы — воспоминаний было слишком много. Душа болела. Хотелось выть от тоски. Зато стало понятно, почему Усаги так переживала из-за Джедайта, и почему не смогла кинуть диадему в Нефрита. Усаги схватилась за голову. Ей безумно хотелось выкинуть все эти картинки чужой жизни из головы. Стереть их навсегда. Безвозвратно. Она больше не принцесса, и не хочет ею быть. Возможно, никогда не хотела. Паника нарастала, и Уса зарыдала в голос. Когда первая волна отчаяния прошла, Усаги стала печально размышлять о том, что делать дальше. Рассказать Ами или Рей о том, что она вспомнила, Усаги не могла, потому что тогда она бы лишила своих подруг относительно счастливой и спокойной жизни. А того ужаса, что Усаги испытывала в этот момент, она не пожелала бы даже врагу. Вспомнив о врагах, Усаги искренне надеялась, что к Рей никогда не вернутся воспоминания о том, какая чистая, искренняя и всепоглощающая любовь связывала её с Джедайтом. Усаги вновь заплакала. Ведь это она во всем виновата! Хорошо, что Мамору ничего не помнит. Она бы не вынесла его укоризненного взгляда. А если вспомнит? Будет ли он презирать её за трусость, приведшую к большой трагедии? Сможет ли простить? Сможет ли она сама себя простить? Как всё исправить? Как спасти друзей, если она уже не смогла уберечь Джедайта? Все новые и новые вопросы возникали в голове Усаги, но ни одного ответа найти она не могла.