Неясные

«Будь внезапен, как карась в кустах черники» — данная высоко философская мысль, написанная перманентным маркером, гордо чернела на потолке офиса. Кто именно её там оставил — никто не знал, но все думали на Ивана. Вот только тот в кои-то веки был здесь совершенно не при чём и сам нередко задавался вопросом, чьих же это рук дело? Вот и сейчас, мучаясь от безделья на рабочем месте, Ваня снова и снова скользил взглядом по чёрным буквам, размышляя, кому могла прийти в голову подобная мысль, как он её реализовал и самое главное — под какими веществами находился в этот момент? Потому что Евстигнеев бы тоже от такого не отказался. Однако его приступ рефлексии неожиданно был прерван. — Рудбой, зайди ко мне, — шурша помехами, зазвучал голос из коммуникатора, а после с нажимом добавил: — Прямо сейчас. Евстигнеев неохотно поморщился и оторвал таки задницу от мягкого кресла. Идти никуда не хотелось, работать, по сути, тоже, но игнорировать прямой приказ сверху — себе дороже. Парень с чувством потянулся, поправил безбожно мятую рубашку и под сочувствующие взгляды сослуживцев направился в кабинет начальства. Хитрое переплетение скучных, монотонно белых офисных коридоров привело его к ничем не примечательной двери, к которой была приварена металлическая табличка:

«Эрик Рикка. Тактическое управление разведки Корпорации».

Потоптавшись под дверью некоторое время и безуспешно постаравшись хоть как-то пригладить взъерошенные волосы, Ваня толкнул тяжёлую дверь и тут же сунул голову в образовавшуюся щель. — Чего звал? — не особо вежливо протянул Рудбой, как-то не желая полностью являться перед очами любимого начальства, однако у того на это имеется своё мнение. — Зайди нормально, — слегка огрызается кучерявый брюнет с ухоженной бородой, продолжая перебирать многочисленные бумаги на своём столе и даже не поднимая взгляд на гостя. Раздражённо цыкнув, Ваня всё-таки проскользнул внутрь и встал напротив стола Эрика, как бы невзначай бросая взгляд на разложенные по поверхности листы, а после разочарованно отвёл взгляд. Всего лишь стандартные отчёты, ничего интересного. Хотя можно было легко предположить, что наученный горьким опытом Рикка ещё перед приходом ушлого подчинённого все самые важные бумажки спрятал в ящик стола. Ещё и на ключ закрыл для надёжности. — Тебя желают видеть наверху, — отложив очередную стопку бумаг, сказал Эрик, подняв наконец взгляд на Рудбоя и показав пальцем в потолок. — Чего это они? — Ваня тут же напрягся, пытаясь вспомнить сразу все свои косяки за последнее время, которые могли настолько заинтересовать верхушку корпорации. Но на ум ничего такого не приходило. Рудбой в последнее время вёл себя до безобразия хорошо. — Задание у тебя, расслабь булки, — через некоторое время улыбнулся уголками губ брюнет, которому надоело наблюдать за судорожной работой мысли на лице подчинённого. — Так что же ты раньше не сказал?! — крайне недовольно заворчал Евстигнеев, одарив человека напротив негодующим взглядом. Вот только, к его большому сожалению, убивать взглядом он ещё не научился, так что на Эрика это не возымело ровным счётом никакого эффекта. Он такие взгляды ловил раз по десять на дню. — Чтобы хоть как-то приструнить тебя, раздолбая, — фыркнул в ответ Рикка, насмешливо приподнимая брови. — Садист, — не упускает возможности повозмущаться Ваня, однако выглядит уже куда более расслабленно и теперь вопросительно смотрит на начальника. — Не сверкай на меня глазищами, я сам не в курсе всех нюансов, — Эрик вновь возвращается к своим бумажкам, ища среди них какую-то конкретную. — Миссию тебе выдаст сам Вакуленко, так что сейчас пойдёшь к нему. Рудбой поёжился. Раз задание ему даёт сам президент компании, то это будет действительно что-то серьёзное. А значит — жди беды. Ваня Василия Михайловича слегка недолюбливал. Хотя чего уж там, весь отдел тактики его недолюбливал, и на то были свои веские причины. Вакуленко начинал как директор небольшого предприятия по производству оружия, пока работники его научного отдела не обнаружили глубоко в земле некое вещество, которое посредством нехитрых переработок производило невероятное количество электроэнергии, да и вообще проявляло весьма любопытные свойства. И вот, не прошло и десяти лет, как этот достаточно амбициозный человек встал во главе многомиллиардной Корпорации, которая быстро монополизировала рынок во многих отраслях, создала собственную небольшую армию, а после и переняла на себя управление всей страной. Нет, президент и государственный аппарат никуда не делись, вот только они и шагу не могли ступить без разрешения Василия Михайловича и его совета директоров. — Так вот, — Эрик наконец нашёл среди прочего хлама нужный ему листок и быстро пробежался глазами по строчкам. — Мне сообщили только две вещи. Первое — работать ты будешь под вторым позывным. Рикка сделал паузу, наблюдая за реакцией сотрудника, которая не заставила себя ждать. Ваня недовольно поджал губы и нахмурился. По официальным бумагам тактическое отделение проходило как служба, в чьи задачи входило планирование и обеспечение охраны президента и корпорации, а также прогнозирование возможных нападений. Но это было только на бумажках, по факту же, помимо этих обязанностей, тактики занимались всей грязной работой предприятия. Шантаж, шпионаж, вымогательство, взятки, угрозы, различные расследования и тайные убийства: всё это творилось руками данного отдела во благо родной Корпорации. Неожиданно навсегда замолкали ушлые журналисты, трагически умирали директора предприятий-конкурентов при невыясненных обстоятельствах, бледные, как лист бумаги, политики отдавали все государственные проекты одному единственному монополисту. Всё, что могло хоть как-то угрожать огромной организации или её доходам, тут же устранялось тактиками. Они были кровавым гарантом благополучия фирмы, но даже в родных стенах их не любили и боялись. Попасть в тактический отдел практически невозможно, так как всех кандидатов прогоняли по очень жёстким критериям, но если это всё-таки кому-то удавалось, то у этого человека появлялся золотой билет в жизнь, так как платили за подобную работу весьма недурно. Правда и вероятность того, что тебя убьют при исполнении, была крайне велика. Каждый оперативник отдела работал под кодовым именем, настоящих их имён нет даже в базах данных компании, а у особо выдающихся работников позывных было два. Однако задание под вторым именем означало, что работа предстоит либо крайне секретная, либо очень грязная. Ни то, ни другое особого восторга не вызывало. И сейчас Ваня был единственным из всей группы, кто обладал подобными полномочиями. Остальные такие были уже мертвы. И не потому, что Евстигнеев в чём-то лучше их. Просто ему чуть больше повезло. — Ладно, а второе что? — справившись со своим недовольством, спросил Рудбой. И что-то в выражении лица Эрика подсказало ему, что вторая новость будет хуже первой. — Тебе придётся работать с Солдатом, — на одном дыхании выпалил Рикка, готовясь к новой волне негодования, и был прав. — Что?! С этими, мать его, зазнайками?! Да нахуй надо! Я отказываюсь! — Ваня вспылил от нуля до сотни меньше, чем за секунду, яростно сверкая глазами и активно жестикулируя, всем своим видом выказывая всё, что он думает о предстоящем сотрудничестве. — Захлопнись! — резко осадил его брюнет, которому уже успели надоесть эти показательные выступления. — От твоего желания здесь всё равно ничего не зависит. И от моего, кстати, тоже. — Гандоны, — не удержался от последнего слова Рудбой, но, поймав на себе недвусмысленный угрожающий взгляд, всё-таки немного поутих. — Это всё? — Да. А теперь топай в главный офис, и чтобы я твою наглую рожу в ближайшее время здесь больше не наблюдал, — слегка раздражённо ответил ему начальник, кивая на дверь. Продолжая недовольно ворчать себе под нос, Иван покинул кабинет и принялся снова блуждать по хитросплетениям коридоров, на этот раз направляясь в сторону лифтов, которые должны были доставить его на самые верхние этажи огромного здания, где и находились основные структуры организации. Встреченные им люди тут же старались исчезнуть с пути разозлённого тактика, но тот их, казалось, даже не замечал, пытаясь морально подготовиться к тому, что ему придётся работать с Солдатом. Именно так, с большой буквы С. Охуеть и не выхуеть. Солдаты были элитным боевым подразделением Корпорации. Их отправляли туда, где не справлялись обычные штурмовые группы: подавление мятежей, борьба с терроризмом, устранение локальных войн. В глазах народа они были славными героями, и каждый второй мальчишка мечтал вступить в их стройные ряды. Вот только секрет непобедимости был в том, что каждый Солдат при поступлении на службу проходил лёгкую обработку веществом, что значительно повышало его жизненные показатели, делая из обычных людей неубиваемых монстров. А ещё Солдаты и тактики люто не любили друг друга. Тактический отдел недолюбливал вояк за желание любое действо превратить в героический поступок, а потом помпезно выставить его на всеобщее обозрение, рассказывая о своих достижениях. Солдаты же, в свою очередь, крайне презрительно относились к шпионам за то, что те не гнушались совершенно никаких, даже самых грязных методов для достижения своих целей. Так и цапались эти два отдела при любой возможности и не перебили друг друга до сих пор только потому, что начальство за это по головке не погладит. А желание было. И ещё какое! Ваня настолько погрузился в свои мысли, что не заметил, как добрался до кабинета директора, и к реальности его вернуло только вежливое покашливание Гены, секретаря Вакуленко, который теперь сверлил Рудбоя вопросительным взглядом. Тактик же ещё на пару мгновений залип, пытаясь вспомнить, как он сюда пришёл и чисто по профессиональной привычке оглядывая помещение. Помимо него и Фарафонова, в приёмной был только ещё один смуглый парень болезненного вида. Ваня частенько видел того в отделе у компьютерщиков. В подтверждение его мыслей, парень как раз отвёрткой потрошил системный блок секретаря. — У себя? — решив не размениваться с Геной на реверансы и просто кивнув на дверь, спросил Евстигнеев. — Да, все там. Только тебя и ждут, — с лёгкой улыбкой ответил Фарафонов, возвращаясь к своему столу и начиная о чём-то негромко беседовать с компьютерщиком. Остановившись перед дверью, Ваня вздохнул, стараясь придать лицу беспристрастное выражение и в очередной раз поправляя рубашку, хотя и понимал, что это всё равно не поможет. После коротко постучал и вошёл в кабинет. В кабинете, помимо самого Вакуленко, который представлял из себя крепкого мужчину, чей возраст уже приближался к сорока (но ему это, кажется, шло только на пользу), в кабинете присутствовало ещё два человека. Александр Тимарцев являлся одним из заместителей президента и занимался военизированными структурами Корпорации. Так что и для тактиков, и для Солдат он был своим в доску, как-то умудряясь уверенно стоять на той тонкой грани между двумя враждующими фракциями и оставаться другом для обеих. Второй же человек Ване неизвестен. Он был заметно ниже Евстигнеева, худощавый, чуть ли не хрупкий на вид. Вот только глаза, в прямом смысле горящие ярко-голубым огнём, выдавали в нём человека, который мог, не прикладывая при этом особых усилий, проломить Рудбоевской тушкой бетонную стену, и не факт, что целая обойма из табельного пистолета его при этом остановила. Недовольно про себя фыркнув и оторвавшись от созерцания будущего напарника, Евстигнеев коротко кивнул, приветствуя Ресторатора, и повернулся наконец к президентскому креслу. — Василий Михайлович, вы хотели меня видеть? — вежливо и отстранённо спросил он. — Да, Охра. Я смотрю, ты особо не торопился, — мужчина окинул его внимательным взглядом. — Ну да не важно. Познакомься, это Мирон Янович. Он кивнул в сторону незнакомца, и тот, подойдя поближе, протянул ладонь для рукопожатия, на что Ваня весьма неохотно ответил. Хватка у мужчины оказалась крепкой, что, вкупе с совершенно не устрашающей внешностью, сбивало с толку, даже не смотря на неоновые глаза. — Я хочу, чтобы вы провели для меня одно расследование, — между тем продолжил Вакуленко, и присутствующие вновь сконцентрировали на нём всё своё внимание. — Вчера был убит один из членов нашего совета директоров, и я хочу, чтобы вы узнали, кто это сделал. — Кого именно убили? — нахмурившись, спросил Ресторатор. Видимо, для него эта новость тоже была неожиданной. — Кирилла Толмацкого.