Неясные

Рёв вертолётных винтов сильно давит на уши, не спасают даже плотные наушники, а голова уже гудит от громкого звука. Мирон, в принципе, особо не любил перелёты, предпочитая держаться ближе к земле, но с его работой иначе было нельзя. Нет ещё такого транспорта, что двигался бы по земле быстрее, чем по воздуху. А если бы и был, то Фёдоров первый бы лично поблагодарил тех, кто его придумал. Но это только мечты, а в жизни всё, увы, иначе. Лететь надо было ещё как минимум пару часов, и, чтобы хоть как-то отвлечься, мужчина снова и снова прокручивал в голове план действий, который они разработали вместе со шпионами. Сценарий был прост, как угол дома. Их высадят в паре километров от предполагаемого местоположения торговца. После этого нужно будет постараться незаметно подобраться ближе к их базе, а там уже можно и развернуться на полную. Основной целью Солдат было отвлечь на себя основные силы противника и, по возможности, их умертвить, а так — хотя бы навести максимум шума. Обычная, короче, миссия. В задачи тактиков же входило тихо и незаметно прикрывать тылы сокомандников, чтобы их в пылу битвы не снял какой-нибудь ушлый снайпер, а так же найти в файлах СТ что-нибудь, что выведет на тайного покупателя. Или схватить самого торговца, если в его документах не будет ничего полезного. Мужчина окинул взглядом сидящих напротив шпионов. Те ещё до вылета переоделись из форменных костюмов в полевую форму, и Мирон с любопытством разглядывал экипировку. В отличие от солдатской серой их одежда была чёрной, с огромным количеством различных карманов, ремней и подсумков. Обмундирование было специально подогнано так, чтобы максимально не стеснять движения, давая человеку двигаться свободно и бесшумно. Фёдоров даже мог бы назвать это произведением военного искусства. Тихо хмыкнув в кулак, мужчина продолжил рассматривать тактиков. Кто-то из них дремал, кто-то копался в гаджетах, кто-то просто скучающе пялился в потолок — ничего интересного, короче, так что Солдат перевёл взгляд в сторону хвоста вертолёта, где сидели Рудбой и Храмов. Эти двое зря времени не теряли и о чём-то активно переговаривались, хотя и из-за громкого шума больше изъяснялись на пальцах. Охра яростно жестикулировал, что-то пытаясь доказать своему другу, но он в ответ только недовольно поджимал губы. В какой-то момент тактик, видимо, почувствовал на себе заинтересованный взгляд и резко развернулся к Мирону, подняв брови в вопросительном жесте. Окси это застало врасплох, и инстинктивно он сначала хотел отвести глаза и сделать максимально непричастный вид, но быстро понял, что это было бы глупо, так что просто тепло улыбнулся. Рудбой на это сделал скептическое лицо и фыркнул что-то, очень похожее на «детский сад», но вот глаза заискрившиеся и довольные спрятать не сумел. Что бы из себя парень не строил, Фёдоров всё равно видел, что ему это приятно. Весь оставшийся путь так и переглядывались друг с другом, но чем ближе они были к месту назначения, тем ощутимее в груди разгоралось знакомое чувство нетерпения и боевого азарта. Кровь начинала закипать под кожей, а мышцы звенели от напряжения в ожидании того момента, когда можно будет наконец не сдерживать нечеловеческую силу и кинуться в бой, где уже любимой песней звенела сталь и свистели пули. Всё труднее было усидеть на месте, всё громче где-то внутри рычал и скалил зубы дикий пёс войны, как отголосок собственной души. А что-то тёмное и злое клубилось по кровотоку. И Мирон был не один такой, его сослуживцы также нетерпеливо ёрзали, натянутые словно струны, недовольные ожиданием. Покажи им противника — и они тут же разорвут его в клочья. Потому что такие они на самом деле, Солдаты. Не воины, не герои, а просто жадные до крови чудовища, которым плевать, на кого скалить клыки, и чьи действия обернули в яркую красивую обёртку напоказ общественности. Но самим Солдатам на это как-то плевать. Главное чтобы было куда выплеснуть свою агрессию, а во всё остальное время — лишь бы пиво не кончалось. Спустя пару секунд после того, как шасси вертолёта наконец коснулись земли, в кабине не осталось никого, кроме пилотов. Спрыгнув на пожухлую траву, Мирон огляделся вокруг. Редкие деревья, кустарники и полуразрушенная постройка на горизонте — привычные пейзажи. Недалеко от него остальные Солдаты уже освобождали свои мечи от чехлов, и, немного подумав, мужчина присоединился к ним. Когда же с этим было покончено, на небольшой полянке остались только они и один из шпионов, которого назначили координатором на эту миссию. Остальные тактики уже успели раствориться в кустах, что переливались багровыми всплесками в закатном солнце, и, видимо, уже активно двигались вперёд, так как из наушника оставшегося парня постоянно доносилось тихое бормотание. — Выдвигаемся как только будете готовы. Ребята предупредят, если впереди будут какие-то проблемы, — сказал им шпион, которого Рикка ещё до вылета представил им как Антон Дверь. Интересно, кто вообще тактикам позывные придумывает? Потому что найти в них хоть какую-то логику Мирону так и не удалось. Спустя пару минут они уже осторожно передвигались по редкому подлеску, надеясь, что их не заметят хотя бы до того момента, когда они подойдут ближе к зданию. Внимательно смотря под ноги, чтобы не наступить на какую-нибудь сухую ветку, Фёдоров включил свой наушник, и в голове тут же зазвучали чужие голоса. Тактики негромко переговаривались между собой, передавая информацию о замеченных противниках, особенностях ландшафта и вообще всё, что могло быть полезным. В перерывах ребята ещё успевали подшучивать друг над другом, и вообще по их разговорам можно было подумать, что они на пикник вышли. — Если бы они не трепались без дела, может, и не дохли бы пачками, — недовольно фыркнул Олег где-то за спиной Мирона. В эфире тут же повисла угнетающая звенящая тишина, а Антон очень недобро покосился на парня. Да и чего уж врать, сам Фёдоров был не против отвесить ему подзатыльник. — Не забывай, что мы отлично тебя слышим, Принцесска, — с издёвкой протянул чей-то голос в наушнике. — Так что захлопнись и не вмешивайся в рабочую атмосферу, а то пока мы с тобой будем трепаться без дела, случайно пропустим какого-нибудь снайпера, который потом всадит пулю в твою тощую задницу. От такой завуалированной угрозы ЛСП возмущённо вспыхнул и покосился на Англичанина, ища у того поддержки. Но тот только безразлично пожал плечами, как бы показывая, что парень сам виноват, что нарвался, так что Олегу пришлось молча это всё проглотить, а то мало ли, шпионы действительно специально оставят кого-нибудь из противников живым. Или сами выстрелят в обозначенное место. Не смертельно, конечно, но очень обидно и унизительно. В эфире ещё некоторое время стояла тишина, но вскоре тактики опять начали делиться информацией и, конечно же, шутить, только теперь они это делали с какой-то особенно едкой интонацией. Им удалось почти вплотную приблизиться к полуобвалившемуся забору, когда в наушниках раздалось громкое: «Контакт!» — и меньше чем через минуту Солдаты уже были в самой гуще сражения. В такие моменты мозг отключался почти полностью, зато наружу выползали все животные инстинкты, что обычно томились где-то в подсознании. Мирон не мог объяснить, как это работает, просто тело само знало, когда ему стоит броситься вперёд, а когда отступить, и эта своеобразная интуиция редко его подводила. Это было отличным дополнением к чудовищной силе и многочисленным сложным приёмам, на отработку которых мужчина потратил много и много часов. И эти три вещи превращали Окси в непобедимую машину для убийств. Враги один за другим падали под его мечом, лезвие которого уже окрасилось багряным, мышцы радостно гудели после долгого застоя, а адреналин пьянящим гулом ударял в голову, оставляя после себя чувство эйфории и вседозволенности. Боковым зрением мужчина замечал, как противники иногда падали как подкошенные, словно сами по себе, некоторые неожиданно выпадали из окон или вдруг переваливались через проржавевшие ограждения крыш. Значит тактики тоже были где-то рядом, успешно выполняя свою работу, но в сгустившихся сумерках мужчина не смог заметить ни одного, да и ему это было не нужно. В какой-то момент Солдат отделился от основной команды, а преследование бегущих в панике противников завело его вглубь здания заброшенной фабрики. И вот, наконец настигнув беглецов, Мирон понял, что не имеет ни малейшего представления, где он находится, а самое главное — не помнит, как сюда попал. Тихо выругавшись, мужчина пошёл вдоль длинных коридоров, надеясь выйти хоть куда-нибудь. Можно было, конечно, просто проломить несколько стен и по прямой выйти на улицу, но делать это он не решился, всё-таки здание ветхое, обвалится ещё. Как назло, передатчик тоже начал барахлить, так что даже не было возможности с кем-то связаться. Побродив минут десять по пыльным затхлым коридорам, Окси вышел в огромное помещение, в котором, наверное, раньше располагались цеха завода. Сейчас же тут не было ничего, кроме залежей покорёженного металла, которые создавали чудовищные силуэты, скрытые в полумраке. Разглядывая всё это великолепие, Мирон отчётливо услышал сухой щелчок предохранителя за своей спиной. Первое, что он увидел, резко обернувшись, было дуло пистолета, что смотрело ему промеж глаз. Не то чтобы мужчину это особо впечатлило, но в голове мелькнула невольная мысль, что уж слишком часто в него в последнее время кто-то целится. Неужели он стареет? Между тем Солдату наконец удалось рассмотреть того, кто этот пистолет держал. Молодой ещё совсем парнишка, почти подросток, однако оружие не дрожало в его руках, как бывает у тех, кто впервые взял ствол в руки. Да и по глазам было видно, что парень уверен в себе и не побоится сделать выстрел. Пока Окси размышлял, как бы ему обезвредить противника без угрозы для своей черепушки, за спиной у того бесшумно возникла длинная чёрная тень, едва различимая в сумраке. — Брось бяку, — почти любовно промурчал Охра, издевательски нежно, интимно ведя дулом пистолета от шеи к виску парня. У Мирона от этого тона, от этого взгляда по коже побежали мурашки. Сука, это уже попахивало клиникой, потому что как-то неправильно было возбуждаться от зрелища того, как один человек угрожает другому. Хотя его неудавшийся убийца скорее всего был с ним категорически не согласен. Парень вздрогнул от испуга, и его взгляд в панике заметался, ища пути к отступлению, а руки начали заметно дрожать. — Я сказал, брось, — угрожающе пророкотал шпион, чуть ли не касаясь своими блядскими алыми губами уха противника. У Окси уже крепко стоит, когда парнишка бледнеет и всё-таки выпускает пистолет из рук. Тот с лязганьем упал на бетонный пол, а его владелец поднял руки вверх, признавая своё поражение. — Молодец, — довольно оскалился Рудбой и безжалостно спустил курок. Мозги парня живописно разлетелись по бетону, а сам он медленно повалился на пол. Тактик не удостоил его даже взглядом — всё его внимание было приковано к Фёдорову, и в горящих, диковатых глазах мужчина видит знакомого кровожадного монстра, которого заметил совсем недавно и с которым всё ещё был не против поиграть. — Я бы тебе сейчас отсосал, — хрипло произносит Мирон, облизывая пересохшие губы. И это чистая правда, потому что он всё ещё пьян от адреналина, и мысль о том, чтобы прямо сейчас завалить этого парня на ближайшую горизонтальную поверхность, отдаётся сладкой судорогой внизу живота. Глаза тактика вспыхивают ещё ярче, с губ срывается тихий полустон-полурык. Между ними буквально искрит от напряжения, в воздухе стоит удушающий запах пыли, крови и пороха, и кажется, только поднеси спичку, и здесь всё взлетит на воздух. Однако стоит Мирону сделать шаг навстречу парню, как их передатчики неожиданно оживают, и в наушнике слышится недовольный голос Храмова: — Рудбой, блять, ты где там потерялся?! Бери своего лысого Ромео, и возвращайтесь. Мы закончили. Фёдорову в этот момент очень сильно захотелось придушить невысокого тактика, а ещё ему начало казаться, что он проклят, потому что уже не в первый раз их прерывают в самый неподходящий момент. Охра между тем тряхнул головой, стараясь привести мысли в порядок, а после ответил другу: — Уже идём, — отключив связь, он снова повернулся к мужчине и бархатным тоном проурчал: — Я не против воплотить твоё предложение в жизнь, но чуть позже. И с многообещающей улыбкой парень направился к выходу из комнаты, поманив Солдата за собой. А Окси захотелось прибить уже и этого гадёныша. Ну потому что нельзя быть одновременно таким охуенным и таким засранцем! Уже на выходе из здания они встретили Лёшу, который не упустил возможности на них поворчать: — Что у вас, Солдат, за привычка разбредаться? По всему зданию вас собирать пришлось, — как-то обиженно произнёс он. Криво улыбнувшись, Мирон пожал плечами и пошёл к своим ребятам, мстительно оставив Рудбоя разбираться со своим другом. Подойдя ближе, мужчина заметил, что, видимо, не только он сегодня думал не головой, а другими частями тела. Ти-Фест, выразительно краснея, старался прикрыть воротником куртки свою шею, на которой не было живого места. Всю её почти полностью покрывали яркие засосы и следы зубов, так что в своих попытках парень не особо преуспевал. Ну, а бросив взгляд на сытую улыбку одного казаха, с уверенностью можно сказать, чьих это рук дело. Хотя с другой стороны за парней можно было порадоваться, что они наконец перестали ходить вокруг да около, а перешли к более приятным вещам.

***

— Эрик, ну дай выходной! — максимально мерзким и громким тоном протянул Ваня, устроив свою пятую точку прямо на столе у начальства. — Выходной хочу! Отдыхать! — Блять, Рудбой, съебись с глаз моих! — рявкнул на него Рикка, раздражённо выдёргивая важные документы из-под задницы оного. — А выходной дашь? — тут же уточнил парень. — Нет, не дам, — категорично ответил брюнет. — Тогда не съебусь, — усмехнулся Евстигнеев и снова завёл свою шарманку. Сначала тактик честно пробовал вежливо попросить, но когда это не принесло никаких результатов, то решил действовать с точностью да наоборот. Так что он уже часа два сидел в кабинете начальства и методично и кропотливо капал ему на мозги. У бедного Рикки уже начал дёргаться глаз, но Рудбой даже не думал униматься. — Да нахуя тебе выходной? — после особенно громкого вопля не выдержал мужчина. — Ебаться хочу, — легко пожал плечами Иван, ничуть не смущаясь. — И не смотри на меня так. Ты, конечно, тоже знатный ёбарь, но ты мне только мозги ебёшь, а душа требует другого. — Как будто она у тебя есть, — фыркнул себе под нос Эрик, а после снова обратился к подчинённому. — И для этого надо целый выходной? Делай как все обычные люди — вечером, после работы. Охра состроил крайне оскорблённый вид и хмуро посмотрел на начальника: — Ага, с выключенным светом и через дырку в простыни. Нормально хочу, а не вот это вот ваше всё! Ну дай выходной! Не успело эхо от его голоса исчезнуть, как в дверь проскользнул щуплый паренёк. Ваня его помнил, новенький из программистов. Он его ещё видел у Гены, когда ему дали задание вместе с Мироном. Интересно, что он тут забыл? — Мы расшифровали данные, что вы забрали с последней миссии, — негромко, но твёрдо произнёс он и почему-то тут же прикрыл рот ладонью. — Сейчас, Данил, подожди секунду, — обречённо произнёс Рикка и посмотрел на Охру, который как раз снова открыл рот, чтобы начать орать. — Будет тебе выходной, только заткнись и исчезни отсюда! Рудбой довольно вскрикнул и вскочил со стола, вот только уходить пока не собирался. Интересно же, что там накопали компьютерщики. Побуравив взглядом его ещё пару секунд и поняв, что Евстигнеев пока испаряться не собирается, Эрик выразительно фыркнул и всё-таки смирился. Всё равно ведь этот гадёныш потом найдёт способ добраться до информации, а если Рудбой опять начнёт терроризировать программистов, то ХХОС — их начальник — снова примется капать мужчине на мозги, а ему ещё прошлого раза хватило. Так что он просто забрал у компьютерщика папку и, отпустив парня, принялся изучать содержимое. Через какое-то время через его плечо начал нагло заглядывать Ваня, отлично понимая, что раз его сразу не выгнали, то теперь всё можно. Он быстро бегал глазами по строчкам, что-то бормоча себе под нос, что сильно раздражало мужчину. Однако, когда терпение Рикки было на исходе, Евстигнеев резко выпрямился и с серьёзным видом задал всего один вопрос: — Кто такой Шокк?