На крючке у лисы

       - Ты слышишь меня?       Тихий писк в очередной раз ударил по ушам, периодически вновь и вновь появляясь и исчезая.       - Я не знаю, слышишь ли ты меня...       Кожу охлаждало чем-то мягким и нежным, а голова невыносимо горела в области лба.       Вокруг было расплывчато и темно. Возможно, даже проглядывались непонятные очертания, напоминающие что-то вроде тонких искаженных деревьев... или столбов, а также кроватей или иной другой мебели, окутанные легкой вуалью тумана. Было неясно, то ли это улица, то ли какая-то комната.       Перед ним сидел его маленький плюшевый Фредбер.       - ...Но я сожалею.       Новый писк противно резанул по уху, усилив тупую пульсирующую боль в голове. Все тело словно онемело, не давая и шанса хотя бы единому движению, словно все конечности были связаны нитями, как у марионетки.       Фредбер был не один - позади него сидели остальные четыре игрушки. Причем голова Фокси волшебным образом была идеально прикреплена к его телу, словно ее никогда и не отрывали. А на шее виднелась дорожка из кривых, неуклюжих швов - словно курица лапой зашивала. Или неумелое дитя.       - Ты сломан, - тихо произнес Фредди своим мягким чуть низким голосом. Его образ становился все более расплывчатым, пока не исчез.       - Но мы все еще твои друзья, - добавил Фокси, становясь все прозрачнее настолько, что сквозь него было видно все эти темные призрачные силуэты, пока совсем не пропал.       - Ты все еще веришь в это? - нежно спросила Чика, неторопливо исчезая вслед за ними. Никто из них не шевелил ртом, как и раньше, словно их голос воспроизводился в голове.       - Я все еще здесь, с тобой, - Бонни печально вздохнул, опустив свои плюшевые уши. А затем - исчезнув.       - И мы снова будем вместе, - голос Фредбера как всегда был отдавал мягким бархатным, такой родной и долгожданный... Его плюшевый Фредбер наконец-то был рядом, - я соберу тебя.       Вслед за друзьями медленно, частицей за частицей, испарился во тьме и он сам.       Он снова остался совсем один. Как и всегда. Но ему больше не было страшно.       Пустота пищала все тише, словно сквозь огромную ватную стену или из-под толщи воды, пока наконец звук не слился в один сплошной писк без каких-либо прерываний и пауз, но его почти не было слышно, словно он был где-то далеко.       Веки отяжелели, будто налившись свинцом. Внезапно холод сменился на нежное, разливающееся по телу тепло и чувство уюта, что невольно начало клонить в сон.       Поддавшись этому приятному порыву, он умиротворенно закрыл глаза, представляя, как обладал бы способностью растворяться в воздухе так же, как и его маленькие плюшевые друзья сейчас, и практически даже ощущая это на собственном теле - через каждую клеточку.       У него всегда было хорошее воображение.       На улице уже был вечер, солнце почти село за горизонт, так что на кухне царили сплошные синеватые сумерки, ведь никто так и не включил свет, да и незачем было.       Дверь, ведущая на веранду через кухню была распахнута, показывая прекрасный вид во двор со вселяющим в душу любого человека чувство покоя садиком и белоснежным, почти сверкающим, пасмурным небом, пропуская в дом прохладный ветерок, утягивающий за собой сладковатый запах цветов, листьев, зелени и земли, а также нежное мелодичное пение видимо готовящихся ко сну птиц. Сегодня было на удивление тепло.       В доме произошла небольшая перестановка в связи с ненадобностью некоторой мебели, поэтому телевизор был временно перемещен из гостиной на кухню, вполне неплохо разместившись на тумбочке.       - Иногда солнце становится моей яростью. - из телевизора доносилась нежная гармоничная мелодия, по-видимому, что-то вроде японской классической музыки. Неподалеку от величественного дерева в ворохе спадающих с сакуры и летящих по ветру розовых лепестков в позе лотоса восседал мудрый медведь в кимоно, закрыв глаза и выложив перед собой катану, - и моя жажда мести становится бескорыстной. Сегодня ночью я проберусь в его дымоход. Он точно не ожидает этого.       - Ха, он собирается атаковать этой ночью!       Майк сидел напротив телевизора за столом, бездумно уставившись в экран и, время от времени, невольно сжимая голову в плечи.       - Как предсказуемо, подкиньте-как дров в камин! - злорадно лепетал лис-нинзя, стоя посреди блестящего мраморного храма и вожделенно помахивая пушистым хвостом, - Он будет помнить эту ночь вечно! - его реплика оборвалась диким злобным хохотом.       Наблюдая за отчаянными попытками зверюшек бороться со злом, он впервые тайно надеялся и болел за то, чтобы они в конце концов поймали этого злополучного лиса и предали его справедливому наказанию. В конце концов так и должны заканчиваться любые добрые сказки с хорошим концом.       - Он должен был выучить свой урок!       Рядом стоял его чемодан, всего один. У него было не так много вещей, которые могли бы понадобиться ему в пансионе.       Сзади тихо скрипнула половица под давлением мягких неспешных шагов. Но Майк никак не отреагировал на это. Он и так прекрасно знал, кто еще теперь мог издавать звуки в этом доме кроме него. В комнате снова повисла тишина, прерываемая лишь фразами мультяшных персонажей, чему Майк был только рад. Слушать возвышенные и справедливые реплики благородного Медведя-самурая о безнаказанности Лиса было куда увлекательнее... Он никогда бы не подумал, что это может так завораживать.       - Надеюсь, ты не думаешь, что мы хотим избавиться тебя таким образом.       Мальчик молча сжал покрепче в своих объятиях маленького плюшевого лисенка. С головой на нужном месте, пусть даже если нетвердо держащейся на нем из-за неаккуратных кривоватых швов, это было сделать гораздо удобнее и приятнее, что вмиг затмевало любую щиплющую боль от многочисленных уколов на кончиках пальцев - это определенно того стоило. На часах поодаль, как и раньше, мирно покоился плюшевый Фредбер. О том, чтобы хотя бы просто прикоснуться к нему не могло быть и речи. Максимум, на что хватало сил - это накрыть его каким-то покрывалом так, чтобы больше не видеть эти глаза и цилиндр на фоне золотистого меха.       - Не обижайся, Майк, ты же знаешь, что это не так, - мужчина прислонился к стене, щелкнув зажигалкой и невозмутимо закурив, - это все временно. И в данный момент - необходимо.       Комнату медленно заполонил голубоватый сигаретный дым, но Майк не видел нужды в том, чтобы отмахиваться от него.       - Солнце садится, и моя ярость превращается в его новую кровоточащую копию прямо над Храмом Лиса, этого коварного злодея! - свирепо пробасил медведь.       Это был первый раз, как отец заговорил с ним с тех пор. Да и вообще хотя бы даже взглянул в его сторону. А то возникало ощущение, будто в этом доме больше совсем нет детей, словно они исчезли все вместе и одновременно. Порой он даже и сам задавался вопросом, существует ли он до сих пор? И является ли он до сих пор человеком, или гуляет по дому в образе никем незаметного призрака?       - Этого подлого монстра! - продолжал медведь.       Он даже начал потихоньку забывать голос матери. Подросток вообще ничего не знал про нее, разве что только то, что отец рассказал ей, что произошло, и что когда-нибудь она все-таки вернется домой.       Вот только к тому времени Майка уже не будет дома.       - Пойми, так будет лучше для тебя же, - он выдохнул новыми клубами дыма, даже не поперхнувшись. Удивительно, как легкие в его худощавом теле вмещали в себя только дыма, - ты и сам знаешь... в последнее время в нашей семье довольно... эм... сложный период... Так скажем, разлад...       Майк ничего не отвечал. Он просто тихо вздохнул, наконец признаваясь самому себе в том, что, как бы он не старался, попытки отслеживать порядок событий в сериале и, тем более, запоминать их все равно бесполезны.       - Я слышу смех Лиса в его Храме, но царство террора скоро закончится.       Чем дольше вперивался взгляд мужчины в экран, тем быстрее он омрачнялся дымкой печали. Майк всегда говорил, что ему не нравятся мультики. Затем он затушил недокуренную сигарету в принесенной им же пепельнице и поставил ее на близлежащую тумбочку.       На тощее бледное плечо Майка мягко опустилась его крепкая холодная ладонь.       - Я понимаю, как ты переживаешь, Майк. Мне тоже очень плохо от... этой потери... - отец обреченно отвел взгляд, в глубокой задумчивости уставившись в пол, - но знаешь.... Они не покинули нас. Они всегда будут с нами.       Майк дернул плечом, стряхнув отцовскую руку.       - Ты же знаешь. Я не верю в души или в загробный мир, - он перевел взгляд на игрушку в своих руках, - мы всего лишь ходячие куски мяса, биологические роботы из органики, просто запрограммированные на разные функции.       - Нет, Майк, ты не прав, - покачал головой отец, отчего одна из непослушных локонов упала ему на его покрытое неряшливой щетиной лицо, мельтеша перед глазами. Волосы были собраны в небрежный хвост, однако от этого они все равно не выглядели более ухоженными. Подросток раздраженно втянул голову в плечи. Сейчас снова начнут затирать о религии. Удивительно, как он смог стать робототехником, - правда, к сожалению, не всем удается попасть в загробный мир...       Мужчина засунул одну руку в карманы старых растянутых штанов, печально выводя невидимые узоры на спинке кресла рукой.       - И все, что им остается в итоге, это бродить потерянными среди нас... - задумчиво рассуждал он, а затем посмотрел на часы, ведь до ухода Майка оставались считанные минуты, - эх... знаешь... подобные моменты всегда наводили меня на размышления о том, можно ли... как-то обмануть... обхитрить смерть... - он издал горький самокритичный смешок, проведя рукой по волосам сына, - было бы круто, если бы можно было бы удерживать ушедших в нашем мире подольше, правда?       - Воздух созрел для мести. И кровь на руках этого монстра должна быть смыта благодаря правосудию! - донеслось из экрана вместе со звоном стали вытащенной из ножен катаны.       - Прекрати, пап, это все бред, - Майк тихо всхлипнул, стараясь как можно быстрее провести рукавом по коже щеки.       - Нет, Майк, это не так... Я... Я...! - его речь резко прервал гудок такси, приехавшего за Майком и заставившего того подпрыгнуть. Отец всегда предпочитал не тратиться на чужие автомобили, а платить за расход собственного бензина. О том, почему именно сейчас вдруг было решено сделать исключение, Майк даже и не собирался спрашивать, - ох... - мужчина потерянно посмотрел в сторону выхода и остановившегося там за крыльцом в ожидании пассажира автомобиля, затем, тяжело вздохнул, засунув руки в карманы и шурша поблекшей старой тканью штанов, словно что-то выискивая.       - И эта ночь станет концом для Медведя и его клана.       Майк не торопился вставать и тянуться к чемодану. На его лице вообще не дрогнул ни один мускул. Даже тогда, когда на стол перед ним легко опустилась какая-то бумажка.       Мальчик перевел недоуменный взгляд на положившего ее отца, склонившегося над ним. По его лицу пробежала едва заметная тень, вытянув за собой мягкую, слегка кривоватую улыбку. Затем мальчик посмотрел на бумажку - это была брошюрка.       - По крайней мере ты еще можешь встретить ее, - заговорчески ухмылясь, прошептал мужчина, затем снова оперся рукой о плечо сына, пристально заглядывая ему в лицо, - и это единственное место, где это возможно.       Подросток вопросительно приподнял бровь, переводя взгляд с отца на бумажку и обратно, как бы, готовясь задать вопрос, но в то же время сомневаясь, а затем и вовсе отказываясь от этого.       - Так что приди ко мне и посмотри, что я приготовил для тебя... - коварно прошептал телевизор голосом подлого лиса.       Но в ответ на это отец просто медленно наклонился к сыну и заключил его в свои объятия, крепко прижав сильными мужскими руками его худое детское тело к себе, не отпуская от себя около минуты. Глаза Майка расширились.       Но, сидя в полной тишине все это время, его руки так и не решились обнять его в ответ.       - Этот мир намного сложнее, чем ты думаешь, - тихо прошептал мужчина, - намного необычнее и непонятнее... намного интереснее... и опаснее. Тебе еще только предстоит изучить все его многогранности... пройти через множество препятствий... узнать что-то, что знает далеко не каждый... Но... что бы не произошло, просто помни: я никогда не оставлю тебя, Майк. Обещаю. - наконец он мягко отстранился от сына, сжав его плечи в своих руках и пристально заглядывая ему прямо в глаза, - даже если со мной что-то случится... ты никогда не остаешься один.       Тишина снова повисла тяжелым грузом в воздухе, даже лепет телевизора стал глухим по сравнению с ней. Эти безмолвные гляделки продолжались еще с минуту. Майк совершенно не знал, что ответить. Он даже не знал, что именно чувствовал.       - Что ж, ладно. Не забывай, - наконец мужчина привстал, как можно бодрее похлопав ребенка ладонью по плечу, - как и всегда, я снова полагаюсь на твою ответственность, - на лице сверкнула задорная улыбка, затем он кивнул на бумажку, - найди ее.       Добравшись до порога кухни, он вдруг снова остановился и обернулся к подростку.       - Майк?...       Все еще потерянный, так и не поняв для себя, почему, Майк, вопросительно, и в то же время как-то неуверенно промычал в ответ, рассеяно глядя на посиневние во мраке запястья.       - Я люблю тебя, сынок.       - ...И я тебя... папа...       - До встречи.       Силуэт мужчины растворился в темноте коридора. Вскоре его глухие шаги затихли где-то в глубине дома.       - Да, я знаю только одно. Медведь будет жалеть о том дне, когда перешел мне дорогу!       Майк поднял бумажку, приблизив ее к глазам, чтобы рассмотреть получше в этом мраке, недоверчиво разглядывая изображение человекоподобного робота в виде девочки в красном платьишке и с рыжими хвостиками по бокам и прилагающийся номер рядом с предложением о вакансиях на работу поваром, инженером, охранником... робототехником.       - Это будет его наказанием. И с этих пор Лис всегда будет помнить о том, что он сделал.       Засунув брошюрку в карман, чемодан в руку, а раздувшийся и давящий изнутри на стенки ком в горле куда подальше, Майк выключил телевизор и в задумчивости посмотрел на лиса, которого все еще держал, продолжая размышлять о том, кого имел в виду отец, прося найти ее. Бережно положив лисенка на подушку кресла и накрыв покрывалом, чтобы не замерз, мальчик обвел это расплывающееся место взглядом в последний раз и неторопливо покинул свой дом.