Better Than I Know Myself

//+/+/+// Как ни странно, желающих было предостаточно. И очень скоро Тацуми осознал, что помощники к нему идут совсем не из стремления привнести свой посильный вклад на благо науки. Увы-увы, все было намного более прозаично. Так как в университетах учились в основном альфы и чуть реже беты, то ладненькая фигура омеги всегда ярким пятном мигала на радаре всех деливших территорию учебного заведения альф. И только то, что Соичи был совершенно асоциален, необщителен, не посещал с остальными никаких увеселительных мероприятий и даже банально не зависал с компанией в барах, не давало им возможности подобраться к нему поближе. Точно так же, на лекциях и практических занятиях парень держался особняком, и если уж и приходилось хоть с кем-то контактировать, изводил несчастных своим скверным характером, постоянными замечаниями, придирками, недовольством и прочими радостями, неблагоприятно влияющими на хрупкое душевное равновесия великих и ужасных альф. Совсем скоро у Соичи должна была начаться течка, и он заранее запасся всеми необходимыми средствами самозащиты. А как иначе, если альфы стаей голодных акул кружат возле его лаборатории, желая «ассистировать при проведении исследований», да-да, конечно, именно для этого. Маньяки! Соичи отправил очередного выведенного на чистую воду «ассистента», и раздосадованный, принялся описывать результаты эксперимента над подопытной культурой. Дверь за его спиной протяжно скрипнула, выдавая с потрохами визитера. Соичи злобно раздул ноздри, повернулся к вошедшему, выжидающе сложив руки на груди. Молодой человек даже слегка шарахнулся от такого радушного приема. – П-простите, – невнятно промямлил он. – Кто? – отчеканил Тацуми. – Зачем? Курс? – Э? – О Боже, очередной образчик гениального интеллекта… Имя назови. – Мо-моринага Тецу-хиро. – Заика? – Н-нет… Я просто случайно… мы шли… толкнули… я не знал… новенький… простите. Соичи сосредоточенно свел брови. – Слышь, ты, оратор, на каком курсе учишься, говоришь? – Третий, – робко ответил Тецухиро, тяжело вздохнув, но на этот раз проговорил четко, ровно и даже относительно спокойно. – Я тебя раньше не видел, – подозрительно протянул Тацуми, чуть наклоняясь в сторону своего визави. – Я перевелся. Я сегодня первый день, искал старшего лаборанта, должен передать… – Тут парень полез в свой рюкзак, пытаясь что-то в нем нарыть, но пальцы стали словно деревянными и отказывались привычно ловко двигаться. Он засуетился, поднял рюкзак выше, поставив его на коленку, потерял равновесие, запнулся о свою же ногу, и точно бы позорно растянулся на полу, если бы Соичи не подал ему руку. Уверенно, спокойно, быстро и так вовремя спас его гордость. За дверью задушено захохотали, и снова затаились, будто в предвкушении. Моринага растерянно обернулся к чуть приоткрытой двери; он уже понял, что над ним посмеялись, и шутка была действительно злой, потому что вот так опозориться альфе перед таким красивым и интересным омегой было унизительно. Правда, насмешки в глазах собеседника он все-таки не увидел, только какую-то досаду, вперемешку с раздражением, и словно брезгливость, что тоже было неприятно. – Я ищу Какуши-сенсея, – наконец успокоившись, проговорил Моринага и дружелюбно улыбнулся. Конечно, он в первый момент разнервничался – еще бы ему не нервничать, когда в лаборатории все так пропахло омегой, у которой вот-вот должна начаться течка. Отсюда и нервозность, и дрожь – запах был совершенно потрясающим, волнующим, чувственным. От этого запаха сносило голову и просыпались инстинкты: животные, низменные. Хотелось пометить территорию, пометить самого омегу, доказать, что достоин его, установить связь и слиться. Слиться душами, сердцами, телами, мыслями, мечтами. Навсегда. Странное чувство. И неожиданное, да что там – нежданное. И чувствовалось просто потрясающе, неописуемо и несоизмеримо хорошо. Моринага мотнул головой, будто прогоняя наваждение, и постарался глубоко не вдыхать – не хотелось окончательно испортить впечатление, а если сделать еще хотя бы пару глубоких вдохов, то можно и глупостей натворить. Еще в запахе омеги не чувствовалось примеси другого альфы, что автоматически давало зеленый свет, территория свободна. Хотя глупости, конечно. Глупости, глупости, глупости. И думать не стоит. – Это этажом ниже, – чуть более спокойно ответил Соичи, присматриваясь к парню. Альфа, это он сразу почувствовал. Вел этот альфа себя неожиданно тихо, смущался под его слишком пристальным взглядом и был вежлив. Пожалуй, можно выставить за двери без пинка. – Спасибо, – Моринага склонил голову и, вежливо попрощавшись, покинул кабинет. Тацуми проводил его задумчивым взглядом, мотнул головой и снова вернулся к описанию результатов эксперимента. Правда через минут пять все-таки прервался и выпил внеочередную порцию таблеток – чертовы гормоны. //+/+/+// Моринага Тецухиро уже около полугода приспосабливался к новой жизни после скорого переезда. Поспешно, убегая, отрезая всю прошлую жизнь разом. Навсегда и безоглядно, иначе не пережить: слишком больно, слишком тяжело и как-то уж совсем безысходно. И оставаться было немыслимо, во всяком случае теперь, когда все разорвано по живому, пока раны еще кровят и затягиваться не спешат. Предательство, оно всегда ранит глубоко, и лечится не так-то просто, а бывает и не лечится, усугубляясь рецидивом. Новое место вполне себе ничего: университет хорошего уровня, маленькая, но вполне приличная съемная квартира, и омега. Омега был вообще чем-то потрясающим и удивительным. Как-то так уж сложилось в жизни Тецу, что с омегами он тесно не пересекался. А течных так вообще не встречал. Они вообще были товаром скоропортящимся, да и родители их оберегали сверх всякой меры (что вполне обоснованно), и обычно ко второй течке они уже были замужними, а некоторые уже и родителями. А этот же омега был не замужем, без партнера, и потенциальных партнеров всячески отшивал и пинал. Моринага, когда переезжал, вовсе не планировал себе никого искать. Быть может со временем, у него и появился бы партнер, временный или даже постоянный, но ведь не так скоро же. Хотя какой из Тацуми-семпая партнер? Одна сплошная головная боль от его тяжелой руки. Да и одними подзатыльниками семпай не ограничивался, разнообразив их тычками и пинками. Невероятно темпераментный омега… А ведь как только сенсей направил Моринагу ассистировать Тацуми Соичи, он искренне обрадовался, считая, что ему очень даже повезло. Ведь не смотря на то, что сердце было раненым, сущность альфы вовсю облизывалась на сладенький запах омеги. Да и нервным семпай был только до тех пор, пока не началась течка, в период которой он не выходил из дома и выдавал распоряжения по телефону. Когда же вернулся в лабораторию, то стал значительно спокойнее, разговаривал со своим кохаем практически нормально, не оскорблял, не без сарказма, конечно, но тот вообще был его визитной карточкой. Сегодня утром семпай был не в духе, как-то совсем неадекватно относился к громким звукам и постоянно цыкал на Тецухиро. А когда он, задумавшись, протащил стул по кафелю, что вызвало действительно много шума, семпай не выдержал и отвесил кохаю оплеуху. – За что, семпай? – было действительно больно, Соичи не знал полумер, и если уж тулил, то от души. – Да вот, голова у меня болит, и я решил разделить эту боль с тобой. – Вы такой щедрый, семпай. Но вот честное слово – не стоило, – жалобно протянул Моринага, потирая ушибленный затылок. – Тогда не создавай столько шума! – зашипел Тацуми, при этом совсем уж близко наклонившись к кохаю. Тецухиро непроизвольно втянул носом воздух, прикрывая глаза от удовольствия. Прошло полгода, и от семпая еще совсем тонко, но уже ощутимо начинало пахнуть приближающейся течкой. Соичи одним прыжком отскочил едва ли не в противоположный конец лаборатории, и обвиняющее ткнул пальцем в Моринагу: – Ты чего это? Очумел? Не нюхай меня! – Простите, семпай. Я не специально. Но вы пахнете, – голос у парня виноватым не был, и Соичи, показательно равнодушно поправив белый лабораторный халат, по стеночке, по стеночке, широкой дугой огибая ассистента, пробрался к своему рабочему месту и тут же, достав из сумки таблетки, выпил приличную пригоршню. – Семпай, а разве это не вредно? Если вы это из-за меня, то не переживайте, я держу себя в руках. – Угу, держишь, – недовольно буркнул Тацуми, чувствуя себя грязным, ему вообще казалось невероятно унизительным то, что на его запах вот так реагировали. Конечно, Моринаге он более-менее доверял, так как кохай никогда не позволял себе лишнего, и у Соичи были предположения, что у парня уже есть партнер, а может быть даже и муж, но точно он не знал, а сам альфа о себе не распространялся. Спрашивать Соичи даже в голову не приходило, да и не настолько интересовало. Главное, что на него не бросался, никаких претенциозных речей не выдавал, но при этом, находясь рядом, сознательно или нет, отпугивал большинство альф, за что Соичи ему был от души благодарен. Но не за горами тот самый любимый (сарказм) период в жизни омеги, и даже такой неожиданно спокойный альфа начинал вести себя так, как назначено природой. – Скажи еще, что у тебя насморк, и ты ничего не чувствуешь. – Чувствую, – честно признался Моринага. – Это неизбежно. – Уж лучше б у тебя был геморрой! – вернувшись к пробиркам и микроскопу, пробурчал Соичи. – К-к-какой геморрой? Зачем? – Ну как же, нос заложен и я спокоен, – пояснил Со. – То есть вы имели виду гайморит? – Один хрен, – кивнул Соичи, сосредоточившись на работе, и больше не обращая внимания на ассистента. Моринага улыбнулся: семпай бывает таким непосредственным. – Я куплю назальный спрей, он снизит восприимчивость, – пообещал альфа, и не сдержал очередной улыбки, когда семпай согласно кивнул, хотя Моринага был твердо уверен, что он даже не слышал, что ему говорят. «Нет-нет-нет, Тецухиро, ты снова влюбляешься! Не смотри на него так. А лучше вообще не смотри, – сам себя отчитывал Тецу. – Но он такой милый…» – Мо-ри-на-га?!! Что ты сделал с А культурой?!! «Хотя может и не такой уж и милый…». //+/+/+// Гребаные таблетки не действовали. Нет, они действовали, конечно, но приходилось так сильно увеличивать дозу, что это действительно становилось не совсем безопасным. Но и это ничего, подумаешь – тошнота, ну спазмы в животе, все можно пережить, если бы только доза была в пределах досягаемости: закрыл глаза, выпил горстку вместо положенных двух, запил двумя стаканами воды, таблетка снотворного и в отключку. Отключки не хватало просто вот до дрожи. Так, посмотрим правде в глаза и проанализируем. Всего одна пластинка с таблетками, а впереди целая неделя незабываемых ощущений. Как так вышло, что в аптечке осталась всего одна упаковка? Соичи ведь так от-вет-стве-нно относился к этому вопросу, всегда следил за тем, чтоб не пропустить этот момент… И ведь с памятью, казалось, проблем не было, он помнил, что в его аптечке лежало три упаковки, в каждой по четыре блистера с таблетками. Куда они могли деться? Нет-нет, да и прорезается подозрительность к любимым родственничкам. Младшенький ему жениха якобы нашел, во всяком случае, эта мелочь дотошная что-то такое пыталась говорить, и если бы Соичи озаботился прислушаться, то сейчас, возможно, было бы чуть более ясно, что же все-таки происходит: прогрессирует склероз, или все-таки забота братская так себя проявила. И ведь так неожиданно таблеточки кончились. Наводит на мысли? Еще как. Соичи горестно вздохнул, и потерся о мягкую ткань расстеленной кровати. Кожа становилась такой чувствительной, во всем теле разливалась пока еще сладкая нега, но это ненадолго, еще часик-полтора без таблеток и нега сменится более острыми чувствами. Один блистер на неделю… Нет, так он не протянет. Повертевшись где-то с полчаса, Соичи выпил еще одну таблетку. В сознание прорывались соблазнительные мысли выпить снотворного и отрубиться на минимум сутки, но тогда он рисковал проснуться в стадии полной потери контроля. А что тогда – это вообще страшно представить. Еще одну таблеточку, только одну и попытаться заснуть. Хотя бы пару часиков, во сне все же легче. Сон не шел, а вот фантазия работала на полную катушку. Попросить дядю купить таблеток? Но дядя приедет только завтра, и это время нужно как-то протянуть. Потребовать у мелкого вернуть таблетки? Не доказать же, что это он их сцапал, а паршивец вместо таблеток мог привести этого своего обещанного жениха, с него станется. Соичи, конечно, любил брата, но тот с каждым годом позволял себе все больше и больше, и отказывался слушаться старшего брата. Альфа! Ремнем по жопе и в угол, на колени, на гречку! (Прим. автора: бета усомнилась в том, что в Японии бывают такие наказания, но я настаиваю, даже если не права, ибо этим была пугана все детство). Будет размазывать свои прозрачные альфьи слезки и наматывать на кулак сопельки, альфа блин… Десять лет едва-едва исполнилось, а он уже строит из себя… Соичи пообещал себе, что как только сможет нормально двигаться, обязательно возьмется за воспитание младшего брата. Он его так отвоспитает, что тот даже приблизиться к комнате старшего брата не посмеет, да он даже разрешения заговорить с ним будет спрашивать. Письменно. Сволочь… Еще только одну таблеточку. В голову лезла всякая похабщина, и Соичи злился на самого себя только за то, что эти мысли не отпускали. Перед глазами так и всплывали картинки подсмотренных когда-то порнографических картинок со сцепкой крупным планом, непонятно как это можно было запечатлеть, но все было очень ярко и очень близко. Маленького Соичи тогда от одного вида едва не замутило, а сейчас это казалось не таким уж и противным. Отвлечься! Второй курс магистратуры в сельскохозяйственном университете – это уже так много. Хорошее отношение преподавателей, признание, внимание к его работам, это все очень льстило самолюбию Соичи, но ведь не только это было важным, он ведь все делал не ради того, чтобы его заметили, на самом деле, он просто получал удовольствие от самого процесса. Лаборатория, пробирки, реактивы, исследования, конференции… Это все было настолько захватывающим. И этот запах в лаборатории, он так нравился студенту магистратуры. Он собирался поступать в аспирантуру, расти все еще есть куда. Он будет проводить в лаборатории еще больше времени, у него теперь появился вполне нормальный помощник. Моринага почти не раздражал, а не так давно даже выразил симпатию, но как-то так спокойно и даже без намеков, просто объяснил, что запах ну очень соблазнительный, а потом успокоил, сказав, что семпаю не стоит его опасаться. Купил себе назальные капли и даже предупредил, когда от семпая начало пахнуть уже слишком привлекательно, и остальные альфы стали чувствовать его запах особо остро, провел до дома, рыкнув на некоторых желающих помочь довести омежку до пункта назначения. И вообще Моринага ответственнее, расторопнее, усерднее и у него есть одно очень значимое достоинство, в отличие от того же Моримото: его не разложит на лабораторном столе ни один альфа, случайно задержавшийся допоздна, и потом не заляпают тетрадь… Хватит думать об этом! С другой стороны, как раз сам Моринага вполне может разложить какого-нибудь беспечного идиота, но нет-нет, Моринага не такой. Кажется. Сознание становилось каким-то зыбким, расплывалось и растягивалось. Тело стало еще чувствительнее. Еще одну таблеточку. «Черт, такими темпами я её выпью за один день», – Соичи попытался найти удобное положение, но кожа реагировала слишком болезненно на любые касания, и жалко хныкнув, Тацуми тут же потянулся за следующей таблеткой. В двери тихо постучали, и малолетнее недоразумение звонко поинтересовалось: – Братик, ты как? – Убью, – шепотом пообещал Соичи, проглатывая следующую таблетку. Наверное, если бы он выпил все эти таблетки разом, то эффект был бы сильнее и длительнее, но осталось всего пять штук, и что делать дальше, Соичи не имел ни малейшего предположения. – Что ты говоришь? – Я говорю, что сплю. – Жаль, у нас гости. Приехали родственники Курокавы-сана, привезли письмо и подарки от Томое, они как раз у них гостили. – Ты же знаешь, я не в том состоянии, – зло прошипел старший брат. – Что, так плохо? А они не одни приехали, с ними лучший друг Курокавы-сана, и он очень хочет с тобою познакомиться. – Что?! Сводничество?! – От возмущения Соичи позабыл и то, что ему плохо, и что его мышцы, в общем-то, практически отказываются работать – подскочил к двери, собираясь открыть её и высказать всем все, что о них думает, а также придумает при встрече, но не успел: в нос ударил сильный мускусный запах альфы, сильного альфы, альфы, который совсем-совсем близко, скорее всего, даже под дверью. Соичи тут же закрыл дверь на ключ и подпер стулом ручку. – Если он войдет, предупреждаю, я выпрыгну в окно! – Бра-а-а-а-атик! Что за глупости ты говоришь? – чуть более встревожено заговорил маленький предатель. – Это Исогаи-сан, он близкий друг Курокавы-сана, он всего лишь хотел познакомиться с тобою. – Именно сейчас? Я обещаю тебе, мелочь пузатая, я устрою тебе такое шоу, как только смогу выйти из этой комнаты, что ты навсегда забудешь про самодеятельность, ты сидеть месяц не сможешь. Из-за двери послышался смешок, который взбесил Соичи настолько, что он буквально задрожал от злости. – Братик, как одумаешься, выходи, мы будем в гостиной, – примирительно сказал Канако и, спустя минуту, Соичи услышал удаляющиеся шаги. – Щас же! – буркнул Соичи и тут же свалился на пол от буквально навалившейся волны возбуждения. – Да ни за что! – уже менее уверенно прошептал парень и безнадежно посмотрел на полупустой блистер таблеток, подавляющих возбуждение. Выдавив все оставшиеся, он выпил их одним заходом и попытался выровнять дыхание. Минут пятнадцать он старался даже не шевелиться, а когда ему все-таки стало легче, взялся за телефон. За предательство он, конечно, отомстит, но сначала нужно выбраться отсюда и он уже знал, что сделает. – Алло, Моринага? – Семпай? – Мне нужна твоя помощь. Можешь приехать?