Горячие пирожки и вкусные булочки

День начинается с отвратительных новостей, и, само собой, дальше лучше не становится. Первый вызов за смену приходит экипажу скорой – и девчонки, уехавшие на обещавший быть обычным недомоганием вызов, возвращаются подавленными. На обоих нет лица; Сильви, как постарше и поопытней Чилли, держится, а у их новенькой – да, Северайд всё ещё считает её новенькой – глаза на мокром месте. Девушки рассказывают, что случилось на вызове, и Келли самому становится тошно. Чилли всё-таки даёт волю слезам, Бретт её уводит, а Северайд, оставшийся в коридоре, честно старается метафорически засунуть под эту тошность свои эмоции по поводу потери звания. Ситуация с Патерсоном, новости от Антонио про говнюка Несбитта, вышедшего за просто так благодаря федералам, дурацкий семинар – всё это скрашивают лишь улыбка той блондинки (хоть кто-то в этой шараге адекватный!), короткие смс-ки от Мэтта и предвкушение выходных только вдвоём. Последовавший за этим всем вызов на пожар – едва Келли успевает вернуться в часть и заметить отсутствие Расчета 81 – именно такой, какой и должен быть в такой отвратительный день. Специально перекрытый машинами проезд, стихийный митинг жителей, перепалка с Патерсоном, полностью обгоревшая – хорошо не заживо, хотя кто его знает – жертва, крыша аварийного здания, рухнувшая на соседний дом, куда пришлось метнуться за Отисом и Доусон, и – как вишенка на этом торте – иск против пожарной части от жителей района. Северайд забивает болт на приглашение Патерсона на свою лодку. Потом он обязательно извинится перед Крузом, только вот имел Келли все эти добровольно-принудительные барбекю в одно место! Что ему надо, так это наконец-то сесть и обсудить с Кейси всё стремительно произошедшее за последние дни: и мертвую стриптизершу у них дома, и расследование, и свое понижение, и ещё кучу разных больших и маленьких вещей, включая странную просьбу Габи узнать на счет наличия места в отделе расследований пожаров. Вернувшийся сильно позже обычного Мэтт приносит упаковку любимого пива Келли, и, пока сам Келли возится на кухне с мясом, сбегает в душ, оставив привычный легкий поцелуй на загривке Северайда – там, где уже практически слился с кожей тонкий шрам от операции на позвонке. Позже, когда мясо ещё не до конца готово, но стол уже накрыт, разговор начинается сам собой. - Может мне всё-таки перейти в другую часть? Не надо оборачиваться даже, чтобы понять, что у Кейси сейчас этот его взгляд и вылупленные глаза. О, и ещё этот его голос, который он приберегает для особенно тупых кандидатов или переходящих все границы хамов-зевак на улицах. – Мне показалось сейчас или ты сказал?.. Их прерывает звонок в дверь. – Я не закончил! – тыкает ему пальцем Кейси и, как формальный хозяин квартиры, идёт открывать. Оказавшийся за дверью Круз сначала чуть теряется, но потом просит выйти на три минуты Северайда – «при всём уважении, Кейси, сейчас он – мой лейтенант, даже если он не лейтенант». Мэтт знает Джо как облупленного, поэтому сразу понимает, о чем пойдёт речь. – Сев! – зовет он Келли, и из последующего разговора узнает много нового – и в то же время ничего такого, чтобы он уже не знал. Видимо для самого Северайда кое-что из того, что говорит Круз, становится откровением, поскольку закрывает дверь тот с немного ошарашенным выражением лица и очень задумчиво рассматривает шестёрку пива в руках, хотя вряд ли эта шестерка светлого лагера сильно отличается от той, что стоит у них в холодильнике. Кейси краем глаза посматривает на него, снимая с комнатного гриля наконец готовое мясо. Северайд мотает головой, всё так же рассматривая упаковку пива, и открывает дверцу холодильника. – Твои ребята – нечто, – выдаёт он, и Мэтт начинает смеяться – уж очень Келли похож на умного пса, столкнувшегося с непонятной штуковиной и пытающегося найти к ней подход. – Что смешного? – улыбается он, заряжаясь настроением Кейси. – Теперь это твои ребята, – с широкой улыбкой отвечает Мэтт, подхватывая тарелки с горячим. – Мой руки, хватай салат и садись есть, всё готово. – Моя же ты хозяюшка, – не удерживается от ласкового поддразнивания Келли, смягчая слова как интонацией, так и легким шлепком по заднице. – Выселю на диван! – грозно хмурит брови Мэтт, но расползающиеся в улыбке уголки губ его выдают с потрохами. – Кто кого ещё выселит! – весело возмущается в ответ Келли, возвращаясь из ванной. – Из нас двоих ты тот, кто задержался на работе. – А, – отмахивается уже сидящий за обеденным столом Мэтт, – чертовы бумажки. Радуйся своей временной свободе и помни, – грозно указывает он вилкой на Келли, – она будет недолгой. – Что задержало тебя? – уже серьезно спрашивает Келли, отсмеявшись. – Вызовов за смену было немного. – Заказывал расходку и обмундирование, – отвечает Мэтт, разделывая стейк. Почувствовав безмолвный вопрос Келли, он поясняет: – Доусон нужна новая форма, прожгло на том вызове на 24-ю. – Доусон? Новая форма? Она написала мне пару часов назад – просила узнать на счет места в отделе расследований пожаров. – ОРП? – озадаченно переспрашивает Мэтт. – Чего это она? Келли на это только пожимает плечами, делая глоток пива. – Не сказала. Но на том вызове она казалась какой-то взвинченной. Конечно, у неё ещё не столько опыта, чтобы остаться спокойной после того, как на тебя упадет часть горящего здания, но это же Доусон. – Да, это же Доусон, – кивает Мэтт, кладет в рот ещё кусочек мяса и довольно мычит. – Не перестаю удивляться своему мастерству, Келли. Это божественно. – Рад стараться, – мягко улыбается Северайд. *** Уже после сытного ужина и быстрой уборки на кухне, они лежат в кровати, разморенные вкусной едой и выпитым. На этот раз «маленькой ложкой» выступает Келли, пусть при их практически одинаковом росте нет большой разницы, и обниматься они предпочитают в «буфетном» варианте. Он лежит на груди Мэтта и четко слышит стук сердца и гулкую вибрацию, когда тот говорит. Кейси же перебирает пальцами в отросших волосах Северайда, мягко массируя и лаская местечко за ухом. Разговор продолжается с начала ужина и сейчас готов подойти к своему логическому завершению, потому что Мэтт, кажется, всё-таки убедил Келли не сдаваться и остаться в части. Северайд и сам так думал, но гордость лучшего – пусть не во всём, но во многом – болезненно взревела ещё тогда, в кабинете Бодена и ноет до сих пор. Келли смиряется с этим чувством и готов перенаправить свою злость на борьбу – он никуда не денется из 51-ой и выгрызет своё место и звание зубами, если понадобится. Остаётся только одна тема, но гигантская, как усталость и опустошенность после самых тяжелых смен. Келли не знает, как ней подойти, но тут в разговоре про расследование сразу за своим братом-детективом опять всплывает Доусон. – Может она беременна? – выдвигает версию Келли. – Знаешь, она девчонка хоть куда, и вроде после вашего расставания у неё постоянные отношения. – Это бы объяснило и перевод в ОРП, – соглашается Мэтт. – Габи не из тех, кто будет сидеть дома, но и рисковать ребенком не станет. Его руки творят чудеса; от легких движений чуть шершавых, мозолистых подушечек на затылке и шее Келли клонит в сон, но пока не так, чтобы вырубиться. – Возможно поэтому и она выглядела так после выхода из обвалившегося дома, – Северайд всё же прикрывает глаза, сдаваясь уютному полумраку спальни и полному ленивой близости моменту. – Наверняка ситуация заставила её переосмыслить некоторые вещи. – Переосмыслить, говоришь… – задумчиво произносит Мэтт, и что-то в его голосе заставляет Келли напрячься и снова открыть глаза. – Мэтт? Кейси молчит, только сильнее сжимает объятия. Северайд ждёт, молча, понимая, что вот он, этот момент. Наконец, Мэтт начинает говорить – тихо, с паузами, видимо с трудом подбирая слова. – То, что случилось в клубе… – Пауза, вздох. – Когда тот парень держал пистолет у моей головы, я держался, пытался всё осмыслить, а думал о всех тех вызовах, пожарах, рухнувших зданиях, даже о том случае с фанатиком в больнице! Главное, самое главное, что ты выходишь оттуда живой, потому что, знаешь, быть с тобой – вот что имеет смысл. И это самое главное! Он перекатывается, оказываясь сверху и не выпуская Келли из рук, спускается ниже и стискивает объятия сильнее. – Я больше никогда не хочу выпускать тебя из своей жизни, Келли, – говорит Мэтт, и сердце его колотится напротив сердца Келли. – Не хочу. – Не выпускай, – соглашается Северайд, мягко, но уверенно тянет голову Кейси вверх и заглядывает тому в глаза, лаская скулы пальцами. В светлых радужках, сейчас отливающих золотом от теплого света прикроватных ламп и количества эмоций, он пропадает снова и снова. – Не выпущу, – решительно заявляет Мэтт, и Келли утягивает его в поцелуй.