Мы справимся

Канзас - Папа! Папочка! – девочка шести лет подбежала к мужчине, сидевшему на пороге довольно уютного двухэтажного дома. – Самолетик! Сделай самолетик! – малышка спрыгнула отцу на спину, схватилась маленькими ручками за шею и приказала «Лети-и-и». Мужчина, чуть согнувшись и придерживая дочку, почти спрыгнул с крыльца и выдавая странные звуки что-то на подобие звука мотора самолета, начал крутиться и бегать по двору. Девочка визжала, смеялась и крепче хваталась за отца. - Бух-бух-бух-х-х-х. Ой… бензин закончился, - чуть косо переставляя ноги и медленно опускаясь на землю, мужчина ловко взял дочь на руки и повалился на газон, осторожно щекоча и целуя ее в живот, отчего смех девочки стал еще громче. - Усталааа… - глаза девочки светились, волосы растрепались, она легонько обняла отца и упала ему на грудь. - Ты то? – мужчина расплавился в улыбке. - Самолетики не устают, я же была пилотом, - девочка краем глаза взглянула на отца и хихикнула. - Солнышко мое, - мужчина погладил дочку по волосам, опустил голову на газон и уставился на небо. Девочка повторила за отцом. Она всегда пыталась всматриваться в небо, теряясь в догадках и желая узнать, почему глаза отца, наблюдающие за размеренным движением пышных облаков, всегда такие грустные. Она горела желанием узнать, кого или что он там пытается увидеть, но никогда не осмеливалась спросить. Пару минут они пролежали без слов дыша в такт друг другу. - Обедать, - приятный женский голос прервал тишину. - Мама зовет, идем, - девочка привстала и взяла отца за руку. - Беги, я скоро буду, - ласково улыбнулся мужчина. - Я опять не увидела бегемотиков, так нечестно! Когда ты научишь меня их ловить? – малышка надула щечки и сдвинула брови. - Научил ведь, - мужчина улыбнулся, очевидно, вспомнив что-то смешное. - Ага, трехногих и с ушами как у слона! - девочка показательно скрестила руки. - Зато они особенные и только твои. - Ладно, в следующий раз обязательно поймаю! – девочка мечтательно улыбнулась и побежала в сторону дома. Мужчина снова упал на газон и положил руки под голову. Он любил свою красавицу-жену, в дочке души не чаял и с нетерпением ждал рождения сына. «Я – счастлив!» говорил себе почти каждый день. Но до сих пор, все семь лет он никак не мог избавиться от чувства утраты чего-то или кого-то очень важного. В самой отдаленной части его души он прятал человека, полностью утратившего смысл жизни и не желающего никого видеть или слышать. Ему временами казалось, что жизнь, которую он проживает день за днем – чужая. Каждый день он гнал подобные мысли, ругая себя за излишнюю сентиментальность. У него было все, что можно пожелать. Но душа кричала, что не хватает одной детали мозаики, которую он никак не мог отыскать. «Я счастлив», говорил он себе каждый день, блуждая в темноте своих воспоминаний, укутавшихся густым туманом с того дня. Ровно семь лет назад после жуткой аварии он проснулся в белоснежной комнате и почти ничего не помнил о своей прошлой жизни. Он знал, что родился в Канзасе, что были отец и мать, которых уже нет в живых, что ходил в школу, работал в мастерской, по пути в которую однажды и попал в аварию. Жаль, что машину отремонтировать так и не смог, пылилась до сих пор в гараже. Врачи говорили «вспомнишь со временем». Но прошло уже семь лет, как он построил новую жизнь, не зная почти ничего о прошлой. Это его угнетало. И настолько, что чувство опустошенности не покидало никогда, даже в самые счастливые дни, а, поверьте, за семь лет их было много. После рождения малышки он взял себя в руки и ради счастья и огня в глазах дочурки был готов закапывать снова и снова прошлое, которое так и рвалось наружу, охватывая чувством невыносимой тоски, тянущейся из глубин его подсознания. Он сразу оставил свою привычку в виде ежемесячных каникул в полном одиночестве в выходные от работы дни в барах и в мотелях далеко в прошлом. Но, черт возьми, несмотря на счастливые дни, проведенные с семьей, иногда так не хватало просто остановиться в мотеле, купить пиво и чистить пистолет, который он обнаружил у себя в машине во время неудачной и единственной попытки ремонта. Он не знал, почему в те дни всегда снимал двухместные номера, наверное, еще одна привычка из прошлого. Вторая кровать каждый раз оставалась нетронутой. Словно он хранил это особенное место для того, кто вот-вот перешагнет порог и с улыбкой на лице плюхнется на кровать. Как же больно знать, что у тебя был особенный человек, но ничего о нем не помнить. Абсолютно ничего. В награду – только дыра в душе, разрывающаяся на части от тоски. Чертова память! Но раз память упорно не желает раскрывать карты, единственный выход - зарыть свое прошлое и жить настоящим. Но подсознание никто не отменял. Единственным вторгающимся в его новую жизнь напоминанием о прошлом были кошмары. Каждый год в один и тот же день ему снился кошмар, который он тут же забывал, но просыпался посреди ночи в холодном поту с безумными глазами и рвался на улицу, выдавливая одно единственное слово: «Сэмми…».