Плохой долг

Сознание Вари стремительно понеслось вниз по склизкой тепленькой трубе. Напрягая свой хиреющий разум, она пыталась ухватиться за воображаемый выступ, зацепиться за что-нибудь, но каждый раз лишь прокатывалась дальше по безнадежно гладкой поверхности. Наркотик искажал ее восприятие, туманил разум. Теплые пузыри отскакивали от фантомных стенок той ментальной трубы и растекались про коже липкими пятнами. Варя погружалась в сумеречное состояние, где уже вовсю копошились упитанные, мерзко-розовые щупальца похоти. Подгибались, обвивались, выписывали замысловатые фигуры своими неожиданно проворными мясистыми конечностями. Поддаваясь чарам фармакологического гипноза, она прильнула к изогнувшейся талии Игоря. Другие части тела пустились в пляс. Бедра, казалось, решили обрести полную самостоятельность от наскучивших команд мозга и принялись призывно покачиваться из сторону в сторону. Руки вытянулись вперед, умоляя о ласке. Качнулись плечи, дёрнулась грудь. Игорь с удовлетворением наблюдал за реакцией Варей на действие наркотика. Он положил обмякший член в её раскрытый рот и стал прикрикивать: — Давай каких-то звуков погромче, что ли. Чмокай, хлюпай. Нет, так не пойдет. У меня нет сил уже. Мне нужен стимул. Снова блеснул холодный металл. Игла вонзилась Варе в одну щеку. Игла проткнула вторую щеку. Игорь довольно усмехнулся. С залитым кровью ртом она продолжала делать минет. — Уничтожение. Я могу уничтожить тебя, если захочу. Это моё право. А ты будешь улыбаться, ты будешь радоваться, — подбадривал себя Игорь, пытаясь вдохнуть сил в свой взбухающий половой орган. — Вот так. Хлюпай погромче, как я сказал. Хлюпай кровью, причмокивай кровью, булькай кровью. Прополощи своей поганой кровью мой хуй. Пытаясь добраться до точки оргазма, Игорь с остервенением всаживал член в горло Вари. После продолжительных усилий, он добился своей цели, и капли жидкой спермы смешались со слюной и свежей кровью. Игорь оттолкнул прочь не нужное более теплое тело и встал, прислонившись к стволу дерева. Его вытянутое лицо с задумчивым выражением усталой пресыщенности было похожим на профиль рано разочаровавшегося в жизни философа. Прилично подумав о чем-то своём, Игорь потащил пребывающую в полубессознательном состоянии Варю к дому. Снова знакомая комната, где в недавнем прошлом был «сеанс кино» сразу на многих экранах. Снова Варю привязали к стулу. Биохимические процессы в мозгу были искорёжены, выведены из строя ударами молекул коварного вещества. Сексуальная эйфория плавила потоки мыслей, пока перед глазами мелькали кадры насилия. Из проколотых дыр в щеках капала окрашенная кровью слюна. Спутано и быстро летело время. Мониторы исправно работали, посылая визуальные сигналы в мозг Вари. Она воспринимала их с отупевшим наслаждением. Действие наркотика стало постепенно ослабевать. Варя чувствовала, как импульсы боли пробивались через истончившийся химический заслон. Как сквозь обнажившиеся пробоины, утекала прочь искусственная радость, устремляясь назад в свой иллюзорный океан. Однако в этот раз Варя поймала себя на страшной мысли: ей захотелось получить новую дозу дурманящего вещества. Хотелось, чтобы боль растаяла в сладком беспамятстве. Варя представила кусок мозга, который своими рецепторами вкрадчиво засылал ей в голову эти ужасные желания. Внутренний зловредный ренегат со своими низкими соблазнами. Хотя «низкие», пожалуй, плохое слово. «Гадкие», «мерзкие» — эти слова тоже не подходили. Варя подумала, но нужного слова так и нашла. В комнату вернулся Игорь. Он выключил мерцающие мониторы, что с разных ракурсов показывали разные страдания Вари. Улыбнувшись своей кривой улыбочкой, Игорь достал из кармана набор железячек, явно предназначенный для Вари. — Я же говорил, что наделаю тебе дырок. Много дырок. Я превращу тебя в ходячее решето, — говорил Игорь, вставляя продолговатые железяки в новые проколы на щеках. — А теперь, пойдем. Нам пора обедать. Игорь с Варей дошли до просторной комнаты, где собралась семья. За столом уже чинно расселся Олег Иванович. Рядом стояла Полина, сменившая толстовку с лозунгами на чёрное платье. Стал виден дорогой протез, заменявший ей кусок ноги до колена. На второй, живой ноге были заметны шрамы причудливой формы. Не похожи на шрамы от колото-резаных ран, ближе к следам от ожогов, но ожоги всё же выглядят по-другому. — Твое место здесь. Присаживайся, — сказал Игорь и усадил Варю на специальное заготовленное приспособление треугольной формы. Острая металлическая грань этого треугольника врезалась Варе между ног. Она попыталась было дернуться, но стало только хуже — такое чувство, будто кто-то со всей силы провёл лезвием по промежности. Из-за давящей вниз тяжести собственного веса, стальной клин сильнее впивался в чувствительный участок тела. А стоило чуть пошевелиться — боль становилось еще хуже. Варя замерла на месте, стараясь усидеть ровно и не сдвинуться на миллиметр. Вынужденная балансировать на потеху собравшейся публики, Варя пыталась удержать идеальное равновесие, позволявшее ей спастись от нового прилива боли. Как шагающий над бездной канатоходец, она не отклонялась налево и направо, застыв по центру. Лицо её скорчилось в перекошенную гримасу: брови выгнулись вверх, лоб наморщился, рот страдальчески полуоткрыт, как будто не прозвучавший крик ушёл вниз, вовнутрь. Полина подошла близко и подёргала одно из колечек на груди Вари, вызвав вялое кровотечение. — Можно будет к сиське прицепить на цепочке солонку, например. И она будет ходить на банкете, и люди будут дёргать и сыпать себе соль из этой солонки, — сказала Полина, хихикая булькающим, придурочным смехом. — А на это колечко можно будет повесить открывашку для пива. Полный передвижной ассортимент аксессуаров, — сказал Игорь и дёрнул за кольцо на другой груди. Варя слушала, как о её судьбе рассуждают так, словно её самой здесь нет. Рассуждают как о неодушевленном предмете, с которым можно сделать что угодно. Неясная негативная мысль, как тупой гвоздь, пробила голову. Варя непроизвольно выкрикнула во всё горло: — Вас посадят! Мои родители за мной придут! Игорь с Полиной переглянулись. Промелькнувшее в их взглядах недоумение быстро сменилось заговорщическим огоньком. — Ты что? Ты что, еще не поняла? Не поняла? — произнесла Полина и замолкла, подавившись своими гаденькими смешками. — Никто за тобой не придёт, — Игорь продолжил говорить за сестру. — Никто тебя не спасёт. Твои родители тебя продали. Просто продали… А мы — купили. Мы заплатили весь долг в обмен на тебя. Это сделка. Нефть в обмен на продовольствие. Деньги в обмен на тело и душу. Теперь ты моя полноправная собственность. — Я не… Не верю! Не верю! — выкрикнула Варя. — Ну, хорошо, давай я тебе докажу. Смотри — телефон, — Игорь покрутил в руках свой мобильник. — Сейчас я позвоню твоей мамаше и передам тебе трубочку, хорошо? Договорились? Игорь набрал номер и стал говорить: — Алло. Здрасть. У меня тут одно небольшое дело есть. Что? Какой вопрос? — повисла пауза. Игорь слушал, что говорит собеседник, периодически вставляя «да». — Хм… Такая вот сложилась ситуация. Я займусь. Потом позвоню, уточним детали. А теперь подождите, с вами кое-кто знакомый хочет поговорить. Игорь передал трубку Варе. — Алло! Алло! — крикнула в трубку Варя, пытаясь понять, что за очередной злой розыгрыш ей устроили. — Да! Я слушаю! — прозвучал из трубки такой знакомый голос мамы, и эта знакомость делала его особенно странным в такое время. — Алло, мама! — прокричала в трубку Варя, всё еще не веря, что это настоящая она. — Меня… Скорее спаси меня! Звони в полицию! Меня хотят убить! Меня изнасиловали! Меня бьют! — Сейчас… Сейчас, — мама Вари закашлялась. — У нас всех трудности. Тебе надо как-нибудь… как-нибудь потерпеть… как-то справиться. Трубку бросили. Варя услышала тянущийся пробел тишины. Телефон запищал. Обыденные холодные попискивания отзывались в висках грохочущим эхом. — Вот видишь! Убедилась? А что я тебе говорил! Тебя просто продали, поэтому теперь ты принадлежишь мне! Ты должна смириться с этим фактом и признать свою личность моей собственностью! — торжествующе заявил Игорь. Варя молчала. Все вокруг потускнело и покрылось слоями мутной пленки. Пласт за пластом нарастал на поверхностях, скрадывая свет и цвет. Очертания предметов теряли в деталях, превращаясь в схематичные изображения, пока вовсе не упростились до едва различимых контуров. Звуки речи с трудом пробивались сквозь ватный валик, вклинившийся между мозгом и миром. Искаженные, еле слышные обрывки слов доносились сквозь призрачно растянутые расстояния. — Чего-то она совсем не реагирует. Не слышит, что говорят. В ступоре как будто, — говорил Игорь, пытаясь тычками расшевелить Варю. — Но я всё равно её трахну. Люблю все необычное. Есть даже что-то привлекательное в таком состоянии. От шока тело Вари окоченело. Игорь снял её с острого железного насеста и поставил в нужную позу. Под нажимом конечности гнулись и сохраняли принятое положение. Можно было отвести в сторону руку, вытянуть её под острым углом, и она оставалась в таком виде. Глаза Вари померкли, в их глубине исчез свет осмысленного взгляда. Завершая осмотр, Игорь посмотрел в них и довольно облизнулся. Он пристроился сзади к замершему телу и с кряхтением стал проталкивать член во влагалище. Упершиеся в пол локти Вари покачивались от череды суетливых рывков. Плевок жиденькой спермы растёкся по внутренней стороне бедра. Половой акт в этот раз длился недолго. — Предлагаю выпить! Предлагаю тост! — зычно сказал Олег, поднимая бокал с вином. — Поддерживаю это начинание, — сказал Игорь. Он вернулся за стол и прожорливо поглощал пищу, ударяя вилкой в тарелку с торопливым ожесточением голодного человека. Полина молча кивнула в знак согласия. Олег поднял бокал и произнес тост: — За успех и процветание "Фрост Фарма"! — За "Фрост Фарма"! — высоким голосом сказал Игорь. — За "Фрост Фарма", — глухо и с шипением выговорила Полина. Раздался стеклянный звон ударившихся бокалов. Олег залпом выпил вино. Игорь серией маленьких глотков осушил свой бокал, наморщившись в процессе распития. Полина лишь символически пригубила свою порцию. — Давайте теперь сфотографируемся! На память! — сказал Олег. — Не люблю фото, но сейчас подходящий момент. Я чувствую начало, — сказала Полина. — Сейчас, один момент. Поставлю на таймер, — сказал Олег и установил фотоаппарат на полке. Олег встал в центре кадра. Левой рукой приобнял Полину, правую руку дружески положил Игорю на плечо. Фотоаппарат пискнул, втягивая линзой в своё электромеханическое нутро три взгляда, направленных в разные стороны. Полный злой тоски взгляд Игоря, устремленный вперед, в будущее, проникнутый отеческой заботой взгляд Олега, застывший в стоячих заводях настоящего времени, и мерцающий взгляд Полины, обращенный назад, в прошлое, взгляд, безразличный к миру, замкнутый на своем подрагивающем безумии, парадоксально переключавшийся с прогретой апатии на искрящееся холодом буйство.

***

Игорь торопливо спускался по ступенькам, выбираясь из застекленной громады офисного здания. Свои длинные редеющие волосы он собрал в хвост, нацепил дорогой костюм с галстуком и благодаря этому стал похож на эксцентричного пианиста. Эдакого творческого деятеля из высокого мира классической музыки консерваторий: интеллигентного, но с творческой безуминкой, немного не от мира сего со всей своей импозантной неловкостью. У входа стояла толпа протестующих экологов-зоозащитников с плакатами. Увидев и распознав Игоря, протестующие резко активизировались и стали громче скандировать лозунги. Делая вид, что не замечает их, Игорь замедлил шаг, чтобы не создавать впечатление поспешного бегства и с важным видом наделенного властью большого начальника забрался на заднее сидение машины. Уже сидя в машине, Игорь стал с интересом изучать вышедших на протест против его компании эко-активистов. Молодцеватая девка высокого роста с крашенными в красный цвет волосами, симпатичная, хотя и крепкого для женщины телосложения. Яркая улыбка. Лицо хитрое, интересное. Сутулый парень с короткой стрижкой и татуировкой на шее. Наверное, какой-то левак из тех, что раздают бомжам веганскую стряпню на акциях «Еда вместо бомб». Девушка с заостренными чертами лица и колючим взглядом, похожая на мальчишку-бепризорника с вокзала. Неопрятный толстяк с длинными волосами. Скуластый бритый очкарик. В руках у них самодельные плакаты, порицающие эксперименты на животных в лабораториях «Фрост Фарма». Девушка с черно-зелёной повязкой на руке. Волосы тёмные, некрашеные. Бледноватая кожа отёчного вида. Взгляд выцветших голубых глаз навыкате, от которого Игорю стало не по себе. Он отдернул голову в сторону и решил сказать водителю Юре трогаться. Но тут кто-то постучал в зеркало, расстроив планы. Увидев направленную в его сторону камеру телекомпании, Игорь вздохнул и вышел наружу. — Здравствуйте, это вы — Игорь Морозов из семьи владельцев компании "Фрост Фарма"? Что можете сказать по поводу акции протестов? — с профессиональной бесцеремонностью обратился к Игорю корреспондент с микрофоном. — Да, это я. Что я могу сказать… Послушайте. Общество требует от нас новых лекарств, требует улучшать жизни людей. Людей. К сожалению, этого нельзя сделать без экспериментов на животных. Неизбежная жертва. Необходимая цена. Нельзя сделать яичницу, не разбив яиц. Если бы от этих экспериментов можно было бы отказаться, то мы бы давно уже отказались. Посмотрите на меня! Вы думаете, мне нравится просто мучить животных? Я что, похож на садиста, которому нравится для собственного удовольствия издеваться над живым существом? — возмущался Игорь. Глаза его горели праведным гневом. Он поднял руку, указывая на протестующих. — Им важнее животные, а мне важнее люди. У нас разные приоритеты. Моя сестра Полина является человеком с инвалидностью и ментальным расстройством. При этом она находит в себе силы руководить благотворительным фондом «Ночная звезда», куда наша компания перечисляет большие пожертвования. А что полезного делают для общества эти… эти зелёные крикуны? Какую пользу они приносят? Только рушат, только вредят. Такая моя позиция. С хорошим ораторским задором Игорь произнес монолог на камеру и вернулся в машину. Во время общения с журналистами он держался с достоинством бившегося за правое дело человека. — Поехали по тому адресу, что я говорил, — сказал Игорь водителю с мрачными азиатскими глазами, и машина быстро двинулась прочь от разгневанных протестующих и нахальных журналистов. Автомобиль остановился у подъезда. Игорь достал телефон и лениво потыкал пальцем в экран, отправив сообщение. Подождал немного, насвистывая мелодию. Увидев, что из подъезда выбрался высокий паренёк с взъерошенными волосами, Игорь открыл дверь прикрикнул: — Андрей! Парень остановился и недоумевающе поглядел на Игоря. — Я от Ольги Дмитриевны. Мамы Вари. Она просила поговорить с тобой. Андрей подошел ближе и недоверчиво посмотрел на Игоря. — Она сказала, что ты ищешь её. И поэтому мне нужно прояснить кое-какие моменты, — Игорь негромко кашлянул. — Дело в том, что у нас с Варей случился роман. Мы влюбились друг в друга. Я совершенно потерял голову. Теперь она будет жить со мной. Я сделал ей предложение. Она согласилась стать моей женой. Такая страсть. — Я не… не верю. Она никогда ничего такого не говорила, — запинаясь, выпалил Андрей. — Всё случилось так внезапно… С первого взгляда. Чувства, эмоции… Любовь нечаянно нагрянет, когда её совсем не ждешь. Андрей замотал головой и проговорил: — Она не отвечает на сообщения. Не заходит в интернет. Её телефон не работает. — Ей больше не нужен старый номер. Ей не нужна старая жизнь. Это всё осталось в прошлом. А вообще, знаешь, что? Можешь приезжать к нам в дом поговорить с ней вживую. Только сообщи мне предварительно. Она сейчас немного захворала, еще к тому же нервничает, хлопот много разных, к свадьбе готовится. Игорь протянул Андрею визитку, насмешливо помахал рукой и попрощался: — Адьёс, амиго!