Плохой долг

      Они добрались до большой светлой комнаты на первом этаже дома. Игорь приказал Варе встать на колени, а сам привязал по нитке лески к кольцам на сосках. — Так, будешь стоять на коленях. Ты должна не шевелиться и не сдвинуться с места. Застынь в этой позе. Я буду проверять твое состояние периодически, — сказал Игорь.       Он разлёгся на диване и уткнулся в планшет. На экране устройства слабо виднелись столбики и кружки диаграмм в обрамлении сереньких плосок текста. В руках он держал цепочку от кольца в носу и кончики от лески, что тянулись к кольцам на груди Вари. Иногда он отвлекался от планшета и дёргал либо за цепочку, либо за леску, либо за все три нити сразу. Варя корчилась от боли, а Игорь довольно улыбался и возвращался к планшету.       В комнату зашла Полина. Вид у неё был сонный, а в руках она сжимала книгу. — Что читаешь сейчас? — спросил Игорь. — «Рождение клиники». Книга Фуко, — ответила Полина. Игорь ухмыльнулся. — Скептически отношусь к Фуко. Точнее, интересные инсайты из его многочисленных сочинений извлечь можно. Но он все больше превращается в безобидную фигуру старого сказочника. Люди читают его творчество как страшные и смешные сказки, которые не имеют никакого отношения к пониманию реальной жизни. — Я просто сейчас жадно читаю всё, что попадется под руку, на тему истории и философии биомедицины, — ответила Полина. — Тогда после Фуко можешь почитать книгу «Множественное тело» Аннмари Мол. Она пишет немного путано, со всеми этими тяжеловесными завитушками, но местами очень забавно. Плюс к тому же, что она не занималась философией биомедицины, заперевшись в стенах своего кабинета. Она год ходила в голландскую клинику, брала интервью у врачей и пациентов, непосредственно наблюдала за процессами, что там происходят. Она сосредоточилось на исследовании атеросклероза нижних конечностей. Звучит уныло, но она постаралась выжать максимум из этой темы. — И какую изюминку она нашла в атеросклерозе? — Смотри, её скорее интересует, как конструируется или воплощается атеросклероз в сфере биомедицины. Например, в клинике атеросклероз может диагностироваться на основе специфических жалоб на боль на пациента, пальпации и ряда других техник. Патологоанатом не может спросить труп о боли в ногах, зато он может сделать поперечный разрез и изучить стенки сосуда. Как правило, атеросклероз в клинике и атеросклероз патологоанатома совпадают, но Аннмари Мол пишет о случаях, когда они не соответствуют друг другу. Например, при вскрытии одной пожилой женщины стало ясно, что вся её сосудистая система была поражена атеросклерозом. Все артерии кальцированы, утолщение интимы, маленькие просветы. Но её врач говорил, что при жизни она никогда на симптомы не жаловалось. Почему? Может, пациентка страдала от боли, но никогда не говорила? Или она так мало ходила, что ноги не болели от нагрузок? Или изменения происходили так медленно, что её тело успело адаптироваться к ним? Можно только гадать, но факт, что в данном случае тело в понимании врача клиники отличается от тела в понимании патологоанатома. Атеросклероз как бы разделяется. Таким образом, тело становится множественным, и нужно организовать некоторые практические усилия, чтобы соединить это множество в один объект. — Может, попробую прочитать. Хотя нет, вряд ли. Звучит не очень интересно, — сказала Полина. — Не хочешь поиграть с ней? — сказал Игорь и указал на Варю. — Бери леску и тяни в другую сторону. Полина взяла привязанную к кольцу на соске леску и отошла подальше. Другую леску держал в руках Игорь. Сообща они растягивали груди Вари в разные стороны. Проколотые соски снова стали кровоточить. Варя боялась качнуться влево или вправо. Как только она чуть теряла равновесие, одна из лесок натягивалась сильнее и боль возрастала. Поиздевавшись над ней таким образом, Игорь с Полиной сменили манеру. Теперь они дёргали за лески по очереди. Дёргал Игорь, и следовала горящая вспышка боли в левой груди. Дёргала Полина, и жгло в правой груди. — Прямо перетягивание каната. От этого у меня встал, и я хочу спустить ей в рот, — сказал Игорь и расстегнул ширинку, демонстрируя свой эрегированный член. — А ну-ка ползи сюда, позаботься о моём хуе.       Варя подошла к Игорю и принялась услужливо сосать. — Давай, работай ртом лучше. Если меня устроит результат твоего труда, то дам таблетку обезболивающего в качестве заслуженной награды, — говорил Игорь.       Обещание таблеточного поощрения сработало, несмотря на напряжение воли. Боль захлестывала тело, и Варя была готова исполнить что угодно, лишь бы ослабить мучения. Она старательно делала минет, представляя, как тающее в желудке тепло пилюли скоро вытеснит скопившуюся под кожей боль. — Хорошо, хорошо, — сказал Игорь и положил таблетку Варе в рот. — А запивать лекарство тебе придется моей спермой. — Глотай! Смотри не поперхнись.       Твердая таблетка процарапывала себе путь вниз по пищеводу. Следом за ней в горло провалилась крошечная склизкая бляшка спермы. — Одолжишь мне в аренду свою игрушку? Моим собачкам тоже требуется иногда выпускать пар… — сказала Полина. — Конечно, можешь пользоваться по своему усмотрению, — ответил разомлевший Игорь       Полина схватила Варю за волосы на затылке и потянула вниз, заставив встать на четвереньки. Подвела поближе коричневого лабрадора и воткнула его член Варе в рот. — Действуй, Флаффи, — Полина подбадривала собаку, пока собачий член скользил по губам Вари и входил глубже в рот.       Полина поглаживала лабрадора по загривку и блаженно улыбалась. Можно было подумать, что собака является продолжением её тела и через органы животного она способна ощутить все физиологические детали процесса пенетрации. Полина прижималась к шерстистой собачьей спине, контролировала и направляла движения, придерживала лапы. Она стала полноправной участницей этого извращенного полового акта, активной стороной надругательства над Варей. Звериное и жестокое вожделение Полины пользовалось животным, как живым орудием из мяса и мускул для воплощения своих фантазий. Но собака не превращалась в простой лающий инструмент для осуществления порочных целей. Её роль в этой сцене была сложнее. Примитивные инстинкты подпитывали Полину своим животным магнетизмом. Заряжали буйной энергией этот искалеченный человеческий обрубок и осколок, принявший форму женского тела. Взбадривали и успокаивали, давали силу.       После коричневого Флаффи настал черёд светло-жёлтого Хатико. Он обнюхал Варю и стал крутиться сзади, недвусмысленно демонстрируя, что оральный контакт не входит в его сексуальные предпочтения. Полина помогла псу забраться на Варю и приступить к совокуплению. Пёс начал энергично двигать тазом, внедряясь своим половым органом во влагалище. Когти на лапах царапали уже израненную спину Вари. Последним в очереди на изнасилование встал чёрный Цербер. Он выбрал рот, и Варя с обессиленным отвращением раскрыла челюсти пошире. Одна радость — во время Цербера подействовало обезболивающее. Это был не сводящий с ума наркотик Игоря, а просто таблетки, снимающие боль. Варя почувствовала, как томное тепло с области шеи растекается на всё тело. Её словно укутывал мягкий теплый кокон, защищавший от мучений. — Какая же ты жалкая… — с презрением сказал Игорь, глядя в измазанное в собачьей сперме лицо Вари.       Он отошёл к шкафу, взял пачку влажных салфеток и кинул под ноги: — На, оботрись.       Стоило только Варе закончить протирать кожу, как к ней снова пристала Полина. Варя насторожилась — это внимание не сулило ничего хорошего. — Хочу на ней покататься, — сказала Полина. — Давай, — одобрил Игорь.       Полина забралась Варе на спину, поджала ноги и стукнула кулаком по рёбрам, давая понять, что надо двигаться. Варя пошла вперёд на четвереньках, удерживая на себе взгромоздившийся груз. То ли Полина была необычайно легкой, то ли обезболивающее подействовало и притупляло ощущения, но Варе удавалось легко ходить кругами по комнате. Вдоволь накатавшись верхом на чужой спине, Полина спрыгнула на пол и на свой манер поблагодарила Варю звонкой оплеухой.       После катания Игорь с Полиной наконец отстали от Вари. Они сидели на диване и оживлённо говорили о чём-то своем, так что разобрать можно было только отдельные слова. Варя стояла в дальнем углу. Иногда ей приказывали сменить позу: лечь на спину и раздвинуть ноги или встать на колени. Время от времени Игорь или Полина подходили к ней и дёргали за кольца и штырьки. Несмотря на таблетку, Варя все еще чувствовала резь боли, но эти неприятные ощущения были слабыми, далекими и словно отделенными от её сознания большим расстоянием.       За окнами стало темно. В комнату зашел толстый Олег Иванович и радушно поприветствовал детей. — У меня была плодотворная беседа с доктором Шивой Нукти, — сказал Олег. — Доктор Шива? Звучит неплохо, — ответил Игорь. — Он большая шишка в индийской фармкомпании «Сан Фарма». Может, выйдет договориться с ними. Пока присматриваемся, прощупываем почву, так сказать, смотрим, что насчёт взаимного доверия, — сказал Олег.       Игорь с папашей принялись обсуждать свои деловые вопросы о юридических нюансах сделок и надёжности партнёров. Варя убедилась, что они не говорят о ней или её родителях, и перестала вслушиваться в их трёп. К счастью, туманный покров обезболивающего легко позволял отбросить внимание.       Раздался интенсивный неприятный писк от скрытого электронного устройства. Все резко всполошились. Игорь с Полиной побежали к окну. Олег вышел из комнаты. — Не видно ничего, — с непривычно плаксивой интонацией пожаловалась Полина. — Включить прожекторы? Но так можно выдать себя, — размышлял вслух Игорь.       Олег вернулся с новым незнакомым человеком. Варя стала с интересом всматриваться в его угрюмое лицо с азиатскими раскосыми глазами. Впервые в этом доме она столкнулась с другими людьми. Этот, скорее всего, был охранником. Пистолет в руках, военная выправка, надменный взгляд. На Варю он не обращал совсем никакого внимания, словно та была предметом мебели или домашним животным. Понятно, что вряд ли можно рассчитывать на помощь такого человека. — Там трое молодых ребят пытаются перелезть через забор, — сказал Олег. — Два парня, одна девушка с крашеными волосами.       Игорь пронзительно рассмеялся и сказал: — Кажется, я знаю, кто к нам лезет без спроса. Это те зелёные придурки, активисты, защитники животных. Они стояли и кричали с плакатами напротив нашего офиса. — Что же… — Олег улыбнулся и похлопал по винтовке. — Тогда позволим им войти. Мой дом — моя крепость. Мы имеем полное право защищать частную собственность с оружием в руках.       Игорь схватил Варю за волосы и потащил на крыльцо дома. — Юра, я справлюсь сам, — сказал Олег, отстраняя взмахом руки охранника-азиата. — Беда нашего времени в том, что банкиры, политики, бизнесмены слишком отвыкли от риска. Они вершат судьбы миллионов, спрятавшись в теплом уюте кабинетов. Раньше было не так. Король шёл в поход вместе со своим войском. Никто не стал был рисковать жизнью ради человека, который отсиживается в безопасности. — Тише, тише, они уже близко, — раздраженно прошептал Игорь, перебивая речь отца. Олег кивнул и крадучись пошёл вперед с ружьем наизготовку. Было что-то нелепое в том, как этот грузный немолодой человек старается незвучно ступать по траве. Прозвучал выстрел. Потом еще два. Раздался истошный крик: — Не стреляйте! Не стреляйте! Мы сдаемся! — Стой где стоишь! — заорал Олег и уже тише обратился к собравшимся у входа в дом: — Пойдем брать пленных.       Игорь, Варя, Полина с собаками и охранник Юра ринулись вперед. Около одного из деревьев лежал высокий плечистый парень. Над его телом суетились девушка с розовыми волосами и худощавый юноша. «Наверное, убили. Уже второй убитый человек с тех пор, как я здесь», — подумала Варя и удивилась, с каким спокойствием она стала размышлять теперь о чудовищных вещах. Олег и охранник Юра навели оружие на перепуганных ребят, а Игорь склонился над лежащим телом. — Не жилец, — констатировал Игорь, бегло осмотрев пулевые раны. — Мы подумали, что это ограбление. Мы имеем право на самозащиту, — с извиняющейся интонацией произнес Олег.       Варя знала жирного папашу Олега достаточно долго, чтобы услышать плохо скрытые издевательские нотки в его голосе. — Вызовите полицию! Вызовите полицию! — заверещала розововолосая девушка. — Конечно, прямо сейчас вызовем, — сказал Олег и ударил девушку прикладом по затылку.       Охранник Юра навёл дуло пистолета на худощавого парня. Тот быстро поднял руки вверх и вскрикнул: — Не стреляйте! — Мы идём в дом. Давай, хватай и тащи свою подружку, — устало сказал Олег.       Парень подхватил под мышки девушку с розовыми волосами и потащил вперед. Получалось у него плохо. Девушка, конечно, была худенькой, с тоненькими ручками, но и паренек тоже выделялся субтильным телосложением и явно не обладал впечатляющей физической силой. В конце Игорь даже снизошел до того, чтобы подсобить ему, взяв девушку за ноги. Видимо, его нервозную натуру слишком уж раздражал медленный темп движения. — Присмотри за ними, пока мы решим, что делать, — сказал Олег охраннику Юре и отошёл в сторону вместе с Игорем и Полиной.       Варя окинула взглядом пленников. Худого парня можно было бы назвать симпатичным, но его внешность немного портил непропорционально высокий лоб. А вот девушка очень красивая, овал лица чуть вытянутый, изящный изгиб скул, что-то неуловимо похожее на образ европейской актрисы. Понятно, что ничего хорошего такую парочку в этом доме не ждёт. Парень с ужасом взглянул на неё. Варя попыталась представить, что он думает при виде её голого тела и свежего пирсинга. Может, даже не понимает, что она тоже жертва. Может, думает, что она безумная сообщница этой семейки психопатов. Заговорить с парнем Варя боялась. Лишь подумала про себя, взывая к нему: «Беги, беги, пока не поздно». — Парень, раздевайся, — сказала вернувшаяся Полина.       Парень ошалело смотрел на неё и не двигался. — Снимай одежду, мудак, — прикрикнула Полина и ударила его кулаком в щеку.       Удар был таким быстрым и внезапным, что парень не смог отшатнуться. Он схватился за ушибленное лицо, а потом принялся сбрасывать с себя одежду. Игорь в это время торопливо срезал одежду с розововолосой. — Проверь их шмотки. Если взяли телефоны или другую технику, то отключи, сними батарею. А мы пойдем вниз, — сказал Олег, обращаясь в охраннику Юре.       Девушка тем временем пришла в себя. Её поставили на ноги и приказали идти вперёд. Пошатываясь, она вместе с другими спускалась по лестнице.       Закоулками коридоров пришли в большое вытянутое помещение. Варе еще не довелось здесь бывать. Хотя это, может, и к лучшему. Похоже, что там, внизу, скрывалось много тёмных пространств, а сам дом представлял собой лишь каменную верхушку айсберга, возвышающуюся над обширными подземельями. Различные предметы в комнате не оставляли никаких сомнений по поводу их предназначения. Это была одна из многочисленных пыточных камер этой безумной семейки. Каждого пленного посадили в специальное кресло с многочисленными кандалами и ремешками для фиксации положения. Даже лоб был надежно обхвачен петлей, так чтобы человек не смог пошевелить головой. — Поцелуйтесь, мои милые, — сказал Игорь и подтолкнул Варю к девушке с розовыми волосами. — Только страстно, с языком.       Варя попыталась изобразить поцелуй. Её пирсинг на языке щёлкнул о зубы девушки. — Всё, хватит, — сказал Игорь и дёрнул Варю за волосы, отрывая от приятно пахнущих губ девушки.       Игорь отошёл в сторону и стал копаться в шкафу, подбирая подходящие инструменты для пыток. Его папаша снова решил попытаться реализовать свои режиссерские амбиции. Он крутился рядом с видеокамерой, выбирая ракурс получше. Все были заняты своими делами, а на неё, к счастью, пока никто не обращал внимания. Варя повернула голову и стала наблюдать за Полиной, занятой удушением парня. Полина накидывала удавку на шею парню, стягивала её секунд на тридцать и отпускала, позволяя жертве отдышаться. — Я знаю, о чём ты думаешь. Ты боишься смерти. Ты думаешь, что я тебя отпущу и ты выживешь. Перед глазами всё плывет, тебе страшно, очень страшно. Тело дрожит. Но я тебя не выпущу. Я никогда никого не отпускаю, — говорила Полина, снова затягивая удавку на шее жертвы.       Наигравшись с удушением, Полина достала нож. С будничным спокойствием она отрезала парню кусок уха, опалила пламенем зажигалки и стал жевать. — Копченые ушки, какая вкуснятина. А ты теперь похож на Ван Гога, — смеясь, говорила Полина.       Варя смотрела, как ряд мелких и острых зубов Полины раскусывает кусок ушной раковины. Все-таки она не похожа на своего братца. Тот предпочитал дольше играться с жертвой, унижать и глумиться, постепенно повышать градус насилия. Полина же была откровенно поглощена безудержным разрушением. В человеке она видела просто предмет, от которого ради забавы можно открутить детальку, а не живое существо.       Полина отделила ножом кусок от другого уха и бросила в пасть своей чёрной собаке. Пёс мигом сожрал человеческую плоть. Наигравшись с ушами, Полина стала азартно прорезать дырку на груди парня. Протолкнула палец в кровоточащее отверстие, деловито пошевелила им под кожей, словно проверяя прочность материала. — Слишком много льётся. Надо запечатать, — мрачно сказала Полина, глядя, как из раны на груди худого парня вовсю хлещет кровь.       Она достала пластмассовую расческу, запалила огонёк зажигалки и стала прижигать кровоточащее отверстие вонючими каплями плавленного пластика. Парень, который до этого орал и рыдал во всё горло, вышел на новый, высокий уровень крика, которого Варя никогда не слышала от людей. Это был и крик и визг одновременно, больше напоминающий беспорядочные звуки мира животных. Полина довольно улыбалась. Неприятно пахло химическим дымом горелой пластмассы.       Игорь тем временем активно занимался девушкой с розовыми волосами. Последствия его деятельности пока не были столь разрушительными. В каждый сосок девушки он загнал по две тонких иглы и немного развёл их в стороны, разорвав нежную кожу. Игорь тоже использовал зажигалку, подогревая язычком пламени торчащий кончик иглы. Свободной рукой он поглаживал щёку плачущей девушки.       Варя повернула голову в сторону и увидела, что Полина копается в шкафу, выискивая что-то. Скоро раздался победный вопль, и Полина вернулась к привязанному к креслу парню. В руках у неё был большой шприц и бутыль с какой-то кухонной химией, то ли средством для мытья посуды, то ли отбеливателем. Полина уверенно залила эту жидкость в шприц и подступилась к парню. Игла шприца уткнулась в разъеденную пятнами ожогов рану на груди. Нажатие пальца выдавило из шприца едкую жидкость. Под кожу парню была залита добрая половина шприца с бытовой химией. — Бедненький мой, тяжело тебе, — с издевательским сюсюканьем причитала Полина. — Ничего, остался последний укольчик, ты уж потерпи как-нибудь.       Полина воткнула иглу шприца точно в кадык парню и впрыснула в шею остатки кухонного средства. Парень перестал орать как резаный. Лицо его побелело, на губах появилась пена, распухший прокушенный язык бессильно вывалился изо рта.       Дверь комнаты раскрылась, и послышался голос охранника Юры: — Сигнализация. Кто-то еще проник на нашу территорию. — Наверное, пришло подкрепление к этим голубчикам, — сказал Олег, отстранившись от камеры. — На ловца и зверь бежит, — довольно добавил Игорь и неохотно оторвался от игл в сосках. — Нам нужно больше человеческого материала. — Пойдем, посмотрим, кто к нам на этот раз пожаловал, — сказал Олег, и вся семейка двинулась на выход из пыточного помещения.       Игорь схватил Варю за руку и потащил за собой. Снова замелькал хитро устроенный лабиринт коридоров и изогнутых лестниц. Серые стены с дверьми, за которыми могло таиться всякое. К своему стыду, Варя поймала себя на мысли, что Игорь, вероятно, уже увлёкся мучениями розововолосой и, может, поэтому на время оставит её покое.       Вышли в странный сад, окружавший дом. Было уже темно. Вдали от светового загрязнения большого города на небе ярче сияли звезды. В теплой атмосфере летней ночи тот кошмар внизу с убийством в пыточном подвале на мгновение показался Варе нереальным. Но потом она потрогала свой свежий пирсинг, проткнувший щеки. Потрогала раны, боль от которых была временно затуманена таблеткой. И нереальным ей уже показалось сонное благоухание ночи. — Выходи по-хорошему! Мы всё равно найдем и возьмём тебя! — крикнул Олег.       Откуда-то сверху раздался раскат презрительного смеха. Женский голос прокричал из темноты: — Это вас не возьмут. Вас не возьмут в будущее.       Варя насторожилась. За этим голосом таилась непонятная сила, фонившая, словно невидимое излучение. Варя быстро скосила глаза на Полину. Уловило ли её чуткое восприятие скрытую опасность? Судя по всему, уловило, учуяло. Полина пошатнулась. Поток её злой энергии натолкнулся на неосязаемое препятствие. — Она сидит где-то на дереве. Стреляй вверх, — крикнул Олег и выстрелил из винтовки. — Жаль, что посветить нечем. — Огонь по веткам! — бодро сказал Игорь.       Варя услышала вскрик Полины и обернулась. Происходило что-то странное. Собаки вцепились в ноги Полины и уронили её на землю. Под неестественным углом изогнулся протез. Собачьи челюсти впились в её руки. Олег сначала застыл ошарашенно, не понимая, что происходит, а затем бросился на обезумевших собак. — Не стреляй, а то заденешь Полю, — кричал Олег охраннику Юре, который уже целился из пистолета вниз.       Игорь бестолково молотил чахлым кулачком по мощной собачьей спине. Олег пытался действовать прикладом ружья как рычагом, чтобы разжать челюсть пса. Юра прислонил дуло пистолета вплотную к туловищу собаки, очевидно примеряясь для аккуратного выстрела в упор. Откуда-то из крон деревьев зло звенел торжествующий смех.

***

      Придерживая велосипед, Андрей втиснулся в тамбур электрички. Поезд тронулся, и кривоватая надпись «не прислоняться» поплыла на фоне сменяющихся пейзажей. Как абсурдный лозунг, надпись утверждала себя поверх домов, поверх строек, поверх промзон, поверх гаражей, поверх чахлых лесов. Справа от неё на равной скорости вперед ехало выцарапанное слово «хармс» — работа юных почитателей творчества обэриутов, изрезавших много стекол. Царапины со стекла смыть невозможно, поэтому такие непритязательные граффити обычно остаются надолго. Избавиться от них можно, только сменив всё стекло целиком.       Также на стекле красовался скособоченный неровный жёлтый кружок с различимыми штрихами от небрежных мазков краски. «Интересно, кто выбирает рисовать такие грязно-жёлтые кружки на стеклах в дверях электричек?» — думал Андрей. Есть ли где-то там, в бюрократических недрах департаментов, специальная комиссия по этому вопросу? Как они принимают решения? Долго обсуждают и выбирают между розовым треугольником, чёрным квадратом и жёлтым кругом? Или это просто древняя транспортная традиция, и никто не ставит такое дизайнерское решение под вопрос?       Сегодня мысли Андрея были сбивчивы. Сначала он принялся раздумывать о всякой чуши вроде надписей и кругов на стеклах, затем представил Варю и тут же содрогнулся, постарался избавиться от этого образа, прогнать его прочь. Переходил на размышления о лесе за окном. Равномерная кромка леса выглядела как плоская линия, словно кто-то постриг деревья, обрезав их верхушки по одной границе. Но на самом деле никакого единого замысла за ровной полоской деревьев, скорее всего, не было. Каждое дерево конкурировало за свет с собратом, и стоило одному из них подрасти, как другое тоже тянуло выше свой ствол. Даже здесь, в этом тихом лесу, шла медленная, но постоянная борьба за место под солнцем.       От соревнующихся деревьев мысли Андрея переключились обратно на Варю. Был ли он влюблен в неё? Сложно сказать. Раньше они были довольно близки, но этим летом стали отдаляться друг от друга. Андрей почувствовал, что его начинают без повода бесить какие-то словечки и привычки Вари. Поговорить вдвоем им тоже стало не особо интересно. Ушло общее интуитивное понимание, все чаще приходилось прикладывать усилия и подбирать слова, как это бывает в беседах с незнакомыми людьми. Он увлекся Аней, но с Варей постоянно сталкивался в общей компании. Лишь когда она исчезла, он понял, как привык к её голосу, звучащему фоном. И без этого голоса обжитый угол его времени неожиданно превратился в пустое голое пространство. Постоянно давило гнетущее чувство, что чего-то важного не хватает. Он пытался развлечься, сменить обстановку, но это не помогало.       На нужной станции Андрей выбрался из электрички. Станция была непопулярной, и по платформе, кроме него, шагало совсем немного людей. Было прохладно, и Андрей пожалел, что надел только футболку. «Солнце светит, но не греет», — подумал он, жмурясь от ярких лучей. Сошёл с платформы. Продуктовый ларёк, раскуроченный остов сгоревшей машины. Безрадостная картина. Поблизости от помойки расположились две собаки. Одна собака лежала, другая — стояла. Они смотрели с неодобрительным любопытством старожилов, мол, чего тебе здесь надо, чужак?       Андрей сверился с картой и прикинул маршрут. В голове засела эта фраза: «Солнце светит, но не греет». По дороге Андрей повторял эти слова снова и снова. Солнце светит, но не греет. Солнце светит, но не греет. Солнце светит, но не греет. Солнце светит, но не греет. Он мысленно воспроизводил обвинение солнцу, словно в этой фразе можно было отыскать защиту.       Так Андрей добрался до тяжелых и высоких стен земельного участка, где, вероятно, находилась Варя. Он приехал немного раньше, поэтому пришлось подождать, чтобы подойти точно в назначенное время. Когда это время настало, Андрей три раза гулко стукнул в массивные ворота. В ответ послышалось шуршание из динамика рядом с видеокамерой. Невнятный голос произнёс: «Нужно подождать». Андрей отошёл и стал ждать.       Створки тяжелых ворот сдвинулись с места, позволяя Варе выбраться наружу. Андрей замер в изумлении. Он был готов к переменам в её внешности, но не до такой запредельной степени. Варя была в ослепительно белом длинном платье, практически полностью скрывавшим её похудевшее тело. На лице тяжёлый слой косметики, больше напоминавший театральный грим. Взгляд затуманенный, пустой. Незнакомый взгляд. — Привет, — сказал Андрей, старательно скрывая волнение. — Привет, — монотонно ответила Варя. — Пойдем прогуляемся, — предложил Андрей. — Пойдем прогуляемся, — эхом отозвалась Варя. — Так что, это всё правда? То, что он мне говорил про свадьбу, — осмелился спросить Андрей после неловкой паузы. — Правда, — все с той же механической монотонностью ответила Варя.       Медленно и неловко она шла маленькими шажками, странным образом умудряясь прихрамывать на обе ноги. — Холодно сегодня. Солнце светит, но не греет, — сказал Андрей и подумал: «Чёрт, о чем я сейчас говорю! О погоде! Докатился…».       Варя ответила что-то невпопад. Дальше их диалог все больше казался Андрею абсурдным и нелепым. Словно они разучивали реплики персонажей на репетиции к пьесе или копировали стиль беседы героев из дебильного артхаусного кино. Долгие паузы между фразами. Бессвязность. Вопросы, оставленные без ответов. Несуразные высказывания. Криво построенные предложения. Наконец Андрей решился спросить: — Что ты собираешься делать в ближайшее время после свадьбы?       Ни один мускул на лице Вари не дрогнул. Или Андрей просто не смог заметить этого сквозь красно-белую маску косметики. — Я собираюсь отправиться в путешествие. В долгое путешествие… — ответила Варя.       В этот момент её голос был таким сухим и безжизненным.