Airplanes

      Лиам помнил свой пятнадцатый день рождения, помнил, как его мама в тишине принесла торт и как свечи отбрасывали жуткие отблески на лица родителей и Мейсона. Помнил, как оглядывал практически пустую комнату и думал о школе, из которой его только что выгнали, о друзьях, которых он потерял, когда избил ломом машину тренера. Помнил, каким он был одиноким, как сильно ненавидел себя и ярлык РПВ, который на него повесили; теперь мама бросала на него нервные взгляды и боялась взрыва из-за любой мелочи, даже когда он всего лишь умирал в видеоигре. Он помнил свое одиночество, потерянность, желание что-нибудь изменить, что угодно — только бы снова почувствовать себя нормальным. Он помнил, как таблетки, которые он раньше принимал, оставляли у него во рту привкус мела, а его конечности становились вялыми и пустыми. Помнил, как он чувствовал, что плывет, неспособный хоть что-то сделать, словно грозовое облако, которое вот-вот разразится ужасающими вспышками молний и грохочущим громом и разрушит все порывами дождя и ветра.       Он помнил, как мама смотрела на него с маленькой улыбкой, все еще нервничая, но уже меньше, явно благодаря дымке, появившейся в его глазах под воздействием успокоительных. Как она сказала: «Загадай желание». И несмотря на то, что он был слишком взрослым, чтобы загадывать желание перед свечами на день рождения, он все-таки попробовал. Это была одна последняя попытка, одна жалкая, отчаянная просьба. Он закрыл глаза, задул свечи одним выдохом, и в его голове крутилась всего одна мысль: «Я хочу, чтобы все изменилось».       И это случилось. Он мечтал о переменах — о том, чтобы попасть в новую школу и на первую линию в команде по лакроссу, чтобы больше не было нервных взглядов, чтобы исчезло его РПВ, а внутри него перестало звенеть лекарство.       Затем Скотт укусил его, и его желание исполнилось. Все изменилось, каждая его часть. Все, кроме того гнева, который сидел внутри него, горящий, разъедающий, только и ждущий момента, когда Лиам выпустит его на свободу. Но теперь все стало хуже, опаснее. У гнева были клыки, когти и жажда крови, а у Лиама — враги, на которых его можно было направить. Ему говорили, что бывают ситуации, когда он должен использовать свой гнев. Черпать из него силу.       Лиам не был уверен, сколько раз за прошедший год он мысленно возвращался к тому желанию, загаданному на день рождения. Он знал, что дело было не в нем и что, хотя оборотни, и Дикая Охота, и Ужасные Доктора, и берсерки были настоящими, желания — не были, желания были всего лишь детской забавой. Они никогда не сбывались, а если сбывались, то не так, как нужно; они искажали твои надежды, пока тебя не начинали душить собственные слова.       Ты не монстр, ты оборотень, как я.       Если бы желания были реальными, он бы проснулся на больничной койке до того, как вендиго его схватил, до того, как Скотт укусил его.       Лиам прерывисто втянул в себя воздух. По его руке стекала кровь.       Все изменилось.       Все закончилось, охотники исчезли, Анук-Ите был мертв.       Так почему же он по-прежнему чувствовал себя загнанным, почему он по-прежнему ощущал под кожей гнев, из-за которого его когти зудели от желания вырваться наружу и что-нибудь разорвать?       — Ты в порядке? — спросил Скотт.       Лиам кивнул и взглянул на тело Анук-Ите. Оно напомнило ему, что кровь на стенах появилась не из-за того, что сделало это существо. Все было из-за них — его друзей, его стаи. Когда Скотт пошел проверить всех остальных, с его руки еще капала кровь.       Они выиграли. Лиам получил свое желание, и все изменилось.       Так почему, черт возьми, он этого не чувствует? Он не принимал лекарства уже больше года, так почему он чувствует себя таким уставшим и вымотанным, что наверняка смог бы проспать целую неделю? Почему его родители снова начали нервничать, почему он опять перестал смеяться?       — Ты идешь?       Лиам дернулся и перевел взгляд с Анук-Ите на Тео. Тот прислонился спиной к стене и наблюдал за Лиамом с пустым выражением лица. Его одежда была разорванной и окровавленной, а раны все еще исцелялись. Он быстро вертел на пальце ключи от машины. Один раз, два раза. Лиам огляделся по сторонам. Все остальные ушли.       — Скотту нужно было отвезти Стайлза к Мелиссе: этот идиот подвернул лодыжку. — Губы Тео сложились в улыбку. — Я сказал, что могу подвезти тебя домой.       — Верно, — буркнул Лиам. Это нормально, что Скотт оставил его, когда угроза исчезла, а его лучший друг был ранен. Конечно, он оставил Лиама, ведь все, что тот делал, похоже, несколько часов, — это пялился на труп последнего плохого парня.       Лиам подскочил, когда Тео внезапно сжал рукой его запястье и потащил за собой. Пока Тео вел его обратно к своей машине, он молчал, потом забрался внутрь, и Тео завел двигатель, который зарычал под ними, напоминая раскаты грома.       — Ты в порядке? — спросил Тео, выезжая с парковки около старшей школы.       Лиам хотел ответить «да» — они выиграли, конечно, с ним все в порядке, — но вместо этого сказал:       — Я устал.       — Бедная маленькая бета, битва тебя вымотала? Не волнуйся, теперь-то ты сможешь ложиться в постельку в свое обычное время…       — Нет. — Лиам с неожиданной свирепостью покачал головой. — Я устал, — подчеркнул он. — Я… Мне шестнадцать, и я не должен быть настолько уставшим, правда?       Тео моргнул, быстро посмотрел на него и вновь уставился на дорогу.       — Это похоже на то, о чем тебе, пожалуй, стоит поговорить с кем-нибудь дру…       — Это не то, что я имел в виду! — истерически прошипел Лиам. — Я не хотел этого! Я просто хотел перестать злиться, а вместо этого стал оборотнем. Мы только что убили кого-то и…       — Что-то, — исправил его Тео. — Это был монстр, он не был…       — Мы тоже монстры! — воскликнул Лиам, отчаявшись, что его кто-то поймет. — Может, мы и сражаемся на правильной стороне, но мы все еще… Мы все еще убили его, мы все еще пугаем людей. Я не хочу, чтобы люди боялись меня. Я не хочу больше сражаться, я не хочу, чтобы меня отговаривали от убийства людей, когда я разозлюсь, я не хочу, чтобы судьба этого города лежала у меня на плечах! Моя девушка уехала, мои друзья чуть не погибли, а некоторые люди действительно погибли, и я просто… — Лиам втянул в себя воздух. — С тех пор, как я узнал о своем РПВ, проблемы все не кончаются, и я устал от этого. Я хочу, чтобы что-нибудь изменилось к лучшему, но каждый раз, когда я думаю, будто что-то идет как надо… — Он подумал о Бретте и Лори, как близко они были к тому, чтобы выжить, и как он на секунду подумал, что спас их.       Скотт скоро уедет — и Стайлз, и Малия, и Лидия. Он снова будет один. Он будет иметь дело со всем, что еще случится в Бейкон-Хиллс, один. Ни поддержки, ни альфы, чтобы придумать план действий, ни Тео, чтобы удержать его от убийства людей.       — Я знаю, что мне нужно быть здесь, что я должен быть здесь, что это моя ответственность — помогать, но я просто… мне нужен перерыв, — надтреснутым голосом закончил Лиам.       Он попытался стереть с рук кровь, но по сути просто размазал ее вверх по запястью. Как много пройдет времени, прежде чем ему снова придется сражаться? Разумеется, он это сделает. Но не станет ли кровь на его руках фатальной? Будет ли это кровь злодея или однажды — кого-то невинного, кого-то, кто окажется рядом с ним в неудачный момент во время одного из срывов?       — Тогда сделай перерыв, — сказал Тео так спокойно, словно Лиам не провел всю поездку, крича, как безумный, после того как минут двадцать молча пялился на мертвое тело.       — Я не могу! — выдохнул Лиам, опуская голову на приборную панель. — Никто не может сделать перерыв в Бейкон-Хиллс.       Пальцы Тео побарабанили по рулю, один раз, два раза.       — Тогда уезжай, — тихо сказал он.       — Я не могу просто…       — Я не имею в виду навсегда, — усмехнулся Тео. — Ты все еще в школе, идиот, в конце концов тебе придется вернуться. Но ты всегда можешь уехать из города на какое-то время, никто не придет за твоей стаей прямо сейчас. У Скотта есть Арджент, и Хейлы, и Стилински, пока они здесь, город в безопасности. Если ты хочешь сделать перерыв, вероятно, сейчас самый лучший момент.       Лиам молчал. Он чувствовал, как взгляд Тео прожигает дыру в его голове, и думал о том, чтобы уехать. Сбежать из города, подальше от тех, кто знает, что он такое, от людей, которые выглядят напуганными, когда он появляется, и хоть недолго ни о чем не беспокоиться. О том, чтобы побыть нормальным. Гнев в его венах растаял, затаившись где-то глубоко, и на мгновение Лиам почувствовал покой, а потом реальность принялась копаться в его фантазиях, нашептывая ему на ухо причины, по которым он должен остаться в Бейкон-Хиллс, дожидаясь, когда что-нибудь снова пойдет не так.       Тео неодобрительно напомнил:       — Ты сказал, что хочешь что-нибудь изменить. Жаль тебя расстраивать, но если хочешь что-нибудь изменить, то нужно что-нибудь сделать. Так сделай. Пакуй сумки, скажи «сайонара» Скотту и…       — Поехали, — странно противоречивым голосом велел Лиам, наконец поднимая голову, и поймал взгляд Тео.       — Что?       — Ты прав, — сказал Лиам. — На этот раз. — Тео закатил глаза. — Если я хочу перемен, мне нужно что-то сделать, так что поехали.       — Слушай, я не говорил, что буду твоим шофером, это был скорее намек купить билет на авто…       — Я не могу туда войти, — признался Лиам.       Тео перевел взгляд на его дом. Лиам знал, что в гостиной будет гореть свет. Его мама и папа будут ждать, когда он вернется домой. Он мог бы пробраться внутрь, переодеться и снова войти, как будто не он только что еще раз спас этот город. Он бы притворился, что все отлично, вернулся в команду по лакроссу и стал ждать следующей катастрофы, чувствуя все те же сковывающие его цепи, как в тот момент, когда Тео вытащил его из школы. Что он и делал последние несколько месяцев.       Он помнил, как сказал, что Тео — его ответственность, и все же единственным человеком, перед которым Лиам не чувствовал ответственности, почему-то был именно Тео. Тео, который мог уехать в любой момент, у которого не было связывающих его друзей или родственников. Который каким-то образом сдерживал гнев Лиама даже в то время, когда бесил его.       Если бы он вошел внутрь, чувство долга, заглушенное в машине Тео при звуке его голоса, немедленно вернулось бы. Отпуск снова казался бы далекой мечтой, а не той осязаемой вещью, которую Лиам чувствовал миг назад, когда думал об этом, думал уехать. Реальность пыталась помешать ему, заставить его оглянуться и увидеть дурацкое желтое свечение в окне гостиной, но он устал и думал, что, может быть, Тео тоже.       Лиам вынырнул из своих мыслей, когда машина снова тронулась, съезжая с обочины, и заскользила по темным улицам. Он посмотрел на Тео, сосредоточенного на дороге. Его пальцы все еще постукивали по рулю, один раз, два раза.       — Я рассчитываю, что мне заплатят за работу шофером, — заявил Тео.       Поездка проходила в молчании. Лиам сжался, ожидая, что вот-вот случится что-нибудь ужасное, Тео по-прежнему барабанил пальцами по рулю. А затем фары выхватили из темноты знак.       «Вы покидаете Бейкон-Хиллс», — прочитал Лиам. Машина медленно проползла последние несколько метров до знака, как будто Тео тоже боялся, что их затащит обратно. Но мотор под ними продолжал гудеть, и Тео испустил тихий вздох, расслабляясь на сиденье.       А потом знак проскользнул мимо, оставшись позади. Плечи Лиама мгновенно опустились, а в голове наступила такая тишина, какой он, пожалуй, не слышал уже много лет.       — Мы покинули Бейкон-Хиллс, — негромко сообщил Тео, и Лиам почувствовал, как на его лице появилась легкая улыбка. — Куда теперь?       — Я всегда хотел увидеть Гранд-Каньон, — осторожно сказал Лиам.       Тео не смотрел на него, но его губы тоже растянулись в улыбке, нога надавила на газ, и машина рванула вперед. Они стремительно мчались по дороге, пока задняя часть знака не исчезла из бокового зеркала.