Она видела тьму

Дорогие читатели, я не сильна в поэзии, поэтому простите мне следующие строки)) Нет пива слаще и вкусней на целом множестве земель, Ты кругом землю обойдёшь и всё равно уж не найдёшь Хмельнее пива цвета янтаря-я-я, что было в кружке у меня. Но коли, путник, жаждой ты исполнен, то загляни в трактир на дороге тёмной. Там пива слаще и вкусней ты не найдешь на целом множестве земель. В трактире том есть дева, что так прекрасна и добра, И Сэмом давно полюблена! — Замолчите, болваны! — обиженно произнес Сэм под оглушительный взрыв мужского хохота. Эилин недовольно завертелась, кутаясь в кокон из одеяла. На улице было довольно холодно, поэтому она едва ли не с головой погрузилась под одеяло, пытаясь хоть немного согреться и стереть из воспоминаний проклятый ночной кошмар, который только теперь ей и снился. Серое небо быстро темнело и сейчас полыхало вишнёвыми всполохами на горизонте, на котором повисло холодное карминово-красное солнце, клонящееся к закату. Эилин была бы рада проваляться так под тёплым одеялом ещё хотя бы пару часов, но рядом раздавалось задорное пение Мерри и Пиппина, и любопытство всё-таки одержало вверх. Эилин приоткрыла левый глаз, наблюдая за тем, как вокруг костра весело отплясывали хоббиты, а остальные с улыбками наблюдали за ними. — С добрым утром, Эилин. Вернее, я уже и не знаю, чего тебе желать, — послышался голос Гэндальфа рядом, и Эилин перевела взгляд на него. Маг был хмурым и уставшим. С того дня, как они выбрали путь через Морию, Гэндальф стал мрачным и не очень разговорчивым. Наоборот, попытки завязать с ним разговор заканчивались недовольным ворчанием мага, поэтому от него сейчас шарахались, как от прокажённого, особенно хоббиты, уверенные, что тот мог их заколдовать. — И тебе, — настороженно произнесла Эилин, резко поднимаясь с подушки. Сейчас Гэндальф был задумчив и сдержан, поэтому она напряжённо смотрела на него, не совсем понимая, что стоило от него ждать. — Тебе снятся всё те же кошмары? — Да, — кивнула Эилин. Гэндальф собирался ей что-то сказать. Эилин поняла это по тому, как он хмуро смотрел на веселившуюся компанию, будто те сбивали его с мыслей, и по тому, как он задумчиво вертел посох в руках. — Я думаю, это из-за кольца. Придётся тебе немного потерпеть… Все мы подвержены его влиянию. Ты уже успела убедиться в этом ещё у подножия Карадраса, — Гэндальф бросил на неё многозначительный взгляд, и Эилин нахмурилась. Всё ли могло утаиться от Гэндальфа, и сколь много он знал о взаимоотношениях каждого из Братства? — Эилин, я думаю, тебе пора кое-что узнать… — О том, что я иду с вами до самого Мордора? — закончила фразу Эилин. Она, конечно, надеялась, что сможет вернуться домой, но, сопоставив все факты, наконец, поняла, что ни о каком возвращении домой и речи не было. Не будь она столь наивна, то поняла бы сразу, почему Элронд отправил её одну на задание, но тогда ей казалось, что ответ был на поверхности: эльфы отправлялись в Бессмертные земли, и Эилин была одной из немногих, кому можно было доверить столь простое, на первый взгляд, задание. Ну, да, конечно, стали бы её отправлять просто так, учитывая, что с самого детства лорд Элронд оберегал её ото всех невзгод… И почему нельзя было сразу отправить её вместе с Братством? И какой от неё вообще будет толк? Она же ещё наивная девчонка… Пойдёт что не так, то вряд ли у неё хватит сил бороться, а вечно быть обузой для мужчин — нет уж, увольте! Ей было достаточно одного позорного случая на её памяти, когда она не смогла совладать с эмоциями и бросилась в бой. И вот после такого Гэндальф с Элрондом и правда думали, что Эилин следовало доверять столь ответственное задание? Да, Эилин никогда не отрицала, что мечтала о путешествиях, но никогда она не мечтала идти на войну! — Я знаю, ты боишься, — поспешил сказать Гэндальфа, но Эилин лишь раздражённо фыркнула. О, нет! «Боишься» — было явно не тем словом, применимым к ситуации. Эилин была растеряна, рассержена, испугана и обижена на Элронда, который буквально вышвырнул её в реальную жизнь. На, Эилин, получай, о чём так давно просила! Без навыков, опыта, сил, да ещё и в окружении незнакомцев — зато путешествуешь, как мечтала. Да, надвигалась война, но, конечно же, это такая сущая ерунда! Никто же тебе не обещал, что мечты будут сбываться, как хочется тебе. Так бывает только в сказках. — Но я даю тебе слово, Эилин, что каждый из нас будет защищать тебя, чего бы нам это не стоило. Я не позволю учувствовать тебе в битвах, если они случатся. Я гарантирую тебе… — Ты и Элронд что-то предвидели? — коротко спросила Эилин, подняв на мага задумчивый взгляд. — Да, — с тяжёлым вздохом произнёс маг. — Никто из нас не смог предвидеть, когда именно это произойдёт, но каждый из нас пришёл к выводу, что что-то может пойти не так, и ты можешь сыграть важную роль в этом деле. Я очень надеюсь, Эилин, что мы оба заблуждаемся на твой счёт, но в нашем случае рисковать нельзя. Я даю тебе слово, что сделаю всё возможное, чтобы ты вернулась домой. Не хочу, чтобы на дочери наместника Дейла прервался почти угасший род… — Ты думаешь, я действительно смогу помочь вам? — голос Эилин был тих и спокоен. Удивительно, как хладнокровно она принимала свою судьбу. Но так ли злилась Эилин? Она и сама не знала. Ей и правда хотелось помочь, и она даже задумывалась попросить владыку Элронда отправить её в страны, разорённые врагом, чтобы помочь жителям пережить надвигающуюся зиму и не дать им умереть с голоду. Но в то же время, оказавшись здесь и поняв совсем недавно очевидное, что её судьба была предрешена кем-то другим, Эилин по-настоящему злилась: одно дело самой выбирать свою судьбу, и другое — когда это делают за тебя! — Любой может изменить ход истории, всё зависит от того, какой путь он выберет в ней — хороший или плохой — и хватит ли у него сил и отваги, чтобы пройти его до конца. Я знаю, что ты справишься с властью кольца. В конце концов, у тебя одной среди нас всех есть множество причин не податься искушению. Знаешь, чем это чревато, — маг бросил на девушку быстрый взгляд, про себя отмечая, что Эилин достаточно спокойно отнеслась к его словам. Он ожидал несколько иной реакции, но, вероятно, свою роль сыграла записка, оставленная Элрондом. Владыка Имладриса знал Эилин гораздо лучше самого Гэндальфа, поэтому выбрал наиболее безболезненный способ преподнести всю правду девушке. Догадаться самой о своей судьбе в её случае было гораздо приятнее, чем быть ошарашенной возложенной на её плечи миссией Гэндальфом. У Эилин было достаточно времени, чтобы поразмыслить о случившемся и сделать какие-то выводы для себя. Да, это всё равно было подло, и Эилин справедливо на них злилась, но Гэндальфу самому было неприятно от одной только мысли, что он подвергал опасности не только хоббитов, но теперь ещё и её. Он сам загнал себя в угол, не разглядев предательства Сарумана, и теперь расплачивался за свои ошибки ценой жизней невинных. Случись что с ними — и это до конца дней будет выжжено клеймом в его памяти, грязным пятном на душе и кровью невинных на его руках. Тяжело вздохнув от неприятных мыслей, Гэндальф всё-таки совладал со своими эмоциями. — И, Эилин, не забывай держаться ближе меня, а то ты производишь сильное впечатление на мужчин. Не всегда хорошее, к счастью. Эилин устало кивнула, неуверенно улыбнувшись. Судьба её была предрешена: она знала, что не имела права уйти — ведь это подлость и трусость бросить всех, когда она действительно могла помочь, да и гордость бы ей не позволила отступать сейчас, когда разгоралось пламя войны. Если она действительно могла принести хоть какую-то пользу — а Эилин была уверена, что Элронд бы не отправил её почём зря — то ей необходимо было взять себя в руки и помочь Братству победить силы зла. Вот только какой с неё прок, если учесть, что она и шагу не могла сделать, не вляпавшись в приключения? — Эй, вы двое! Идите к нам, а то пропустите всё веселье и вам не достанется вкусный ужин, приготовленный Сэмом, — громко позвал их Мерри, и Эилин с Гэндальфом последний раз бросив друг на друга многозначительные взгляды, поплелись к костру.

***

— Твой дядюшка, Фродо, совершенно не изменился за эти годы. Я помню его по описаниям отца, но никак не ожидал, что годы не будут властны над ним. Вы с ним даже чем-то похожи, — задумчиво рассуждал Гимли, с громким хлюпаньем отпивая из кружки горячий чай. Они сидели все вокруг костра и, наверное, выглядели довольно странной компанией, да и разговор у них совсем не клеился. — Знаю, Гимли. Нам многие об этом говорят. — Признаюсь честно, я никак не ожидал, что судьба сведёт нас всех вместе. Все мы друг о друге наслышаны так или иначе. Твой дядя и мой отец путешествовали вместе, Арагорн когда-то бывал в Мории, и я слышал много рассказов о его храбрости от своих родичей. Твой папаша, остроухий… — Гимли осёкся, завидев разъярённый взгляд Эилин. После того разговора Гимли и правда перестал искать ссоры с Леголасом, но всё-таки отказываться от использования этого прозвища он не стал, заупрямившись, потому что никогда в жизни не пошёл бы на поводу у наглой девчонки. — Тоже помог нам когда-то. И даже с твоим отцом, Эилин, мы, жители Эребора, были знакомы. Ты пошла в него своим характером. Жаль, что вас настигла такая судьба… — А как же всё-таки Эилин попала к эльфам? — простодушно спросил Пиппин с набитым ртом у Гэндальфа. Послышалось раздражённое бормотания Мерри наподобие «Замолчи, Пип, кто тебя за язык-то тянул? Говорили же уже когда-то!» — Спроси сам у Эилин, если она захочет рассказать тебе эту историю. В любом случае, думаю, ей очень хочется, наконец-то, со всеми вами поболтать, — пожал плечами маг. Эилин едва ли не поперхнулась чаем от неожиданности. Что? Поболтать? Со всеми? Замечательно, Гэндальф, ты помогаешь оправиться от случившегося недавно шока, ничего не скажешь. — Ээ… Я не настаиваю, — неуверенно произнёс Пиппин, кажется, уже пожалев, что задал неловкий вопрос. — Ну, — Эилин напряглась, когда почувствовала на себе девять пар заинтересованных взглядов. Тяжело вздохнула, сделав глубокий вдох и попытавшись собраться с мыслями, которые разлетались, словно пожухшие листья на порывистом ветру. Взгляд на остальных она поднять так и не решилась, побоявшись, что от переизбытка чувств позорно грохнется в обморок. Ну, кто же был виноват, что Эилин с детства ненавидела публичные выступления? — Мой отец, Тинглот, был наместником короля Баина, правителя восстановленного Дейла. В своё время он долго странствовал, предлагая заключить союзы с Дейлом эльфам, людям и гномам по всему свету. И однажды, когда он покидал Лихолесье, направляясь к Лориэну, отец со своими людьми оказались в Дол-Гулдуре. — Что привело его туда? — непонимающе спросил Сэм. — Орки, — ответил за Эилин Леголас, всё-таки отведя взгляд от засмущавшейся девушки. Удивительно, как в одном человеке могли сочетаться невероятное плутовство и стеснительность. — Они давно поселились там, плетя козни против моего народа. В тот день они что-то не поделили, и шум от их резни был слышан на многие мили вокруг. — И тогда отцу пришлось вступить с ними в бой. К счастью, подоспели лучники Лихолесья и помогли ему одержать победу. Но, к сожалению, в какой-то момент появился призрак Саурона из тьмы. Он погубил многих солдат, и эльфам и людям пришлось отступить, потому что даже без кольца его сила была велика, чтобы одолеть его. Тогда мой отец и несколько эльфов отправились предупредить об угрозе Сарумана Белого. Но, как выяснилось, зря… — последнюю фразу она произнесла совсем глухо. Эилин с трудом собрала последние крупицы сил в кулак, чтобы голос казался ровным и так предательски не выдавал, какую смесь горечи и отчаянья она сейчас испытывала. Эру, с каким же трудом ей это давалось. — Получается, Саруман предал нас почти пятнадцать лет назад, — тихо пробормотал Боромир, хмуро глядя на погрустневшую Эилин. Её голос дрожал, было видно, что рассказ о прошлом давался ей с неимоверным трудом. Эилин, словно маленькая девочка, украдкой смахнула скатившуюся по щеке слезинку ладошкой, стыдливо бросив взгляд на остальных. Сколько же муки было в её глазах… — Он сказал, что должен что-то предпринять и не следует тревожить других мудрецов и правителей, пока он сам лично не убедится в возращении Саурона, — тихо, едва на грани слышимости прошептала Эилин. Несколько секунд она невидящим взглядом смотрела на тлеющий уголёк, унесённый яростным порывом ветра из костра, а затем заговорила сдавленным голосом. Быстро. Сбивчиво. Глухо. Упорно глядя на едва горящий уголёк, чтобы не сбиться и выговориться. В ней словно прорвалась платина, сдерживающая всю ту боль, накопленную ею за долгие годы. — А через несколько недель на Дейл напали орки во главе с Королём-Чародеем. Мой отец пал от его руки у меня на глазах. Они перебили многих жителей и подожгли город. Я помню только, что потерялась тогда и искала маму, когда меня попытался убить назгул, но Элронд спас меня. Эльфы и гномы Эребора успели спасти немногих. Если бы король Трандуил не разослал письма всем, кому доверял вопреки воле Сарумана… — Эилин подняла взгляд на своих слушателей, и резко втянула носом воздух, чтобы выдержать ту гамму эмоций, направленных на неё. Сожаление, печаль, жалость, сочувствие, горечь… Так много жалости… Она никогда не просила её жалеть. На что они рассчитывали, в самом-то деле, когда просили её рассказать эту историю? — Маму так и не нашли. С тех пор Ривенделл стал моим домом. Последние слова Эилин произнесла равнодушно. Сейчас она чувствовала себя слишком уязвимой, подобно оголенному нерву. Ей хотелось провалиться сквозь землю, спрятаться от этих пронизывающих насквозь взглядов и забыть, забыть, забыть этот до ужаса пугавший приступ откровений. Только бы не чувствовать на себя эти тяжёлые задумчивые взгляды, кажется, способные прожечь в ней дыру. Вот смотрите, какую неженку привёл вам в отряд Гэндальф! Но вместе с тем Эилин стало легче, будто нарыв вскрыли и выпустили всю скопившуюся боль, принося душевное умиротворение. Как странно порой доверять самое сокровенное незнакомцам. — Мне жаль. Правда, — первым нарушил молчание Пиппин, неловко встав на ноги. Несколько секунд он смущённо перекатывался с мысов на пятки, а затем громко произнёс. — Даю тебе слово, что в этом походе мы, — он окинул взглядом остальных, — будем защищать тебя ото всех невзгод. — А я буду защищать тебя от Тука и Брендибака, которые и будут втягивать тебя во все передряги. Чувствую, вы, имея схожий склад ума, подружитесь, — сварливо добавил маг, но Эилин знала, он не злился. — Я даю тебе своё слово, что помогу тебе, чего бы мне это не стоило, вернуться домой, в Ривенделл, и буду защищать тебя столько, сколько продлится мой путь, — произнёс Арагорн, делая едва заметный кивок замеревшей в изумлении девушке. А дальше эти клятвы слились в один сплошной гул, и Эилин только радостно и смущённо улыбалась, ощущая, как внутри груди загорался огонёк тепла и надежды. И — что уж скрывать? — такое внимание и забота со стороны мужчин невероятно льстили юной девушке. Последним был Леголас. Выражение его лица было привычно спокойным, но во взгляде она успела прочесть промелькнувшее беспокойство. — Я не стану говорить, что буду защищать тебя в бою. Думаю, ты и без этих слов всё прекрасно понимаешь. Я постараюсь защитить тебя от самой себя, Эилин. Эта задача куда труднее. — Я… благодарна вам всем за то, что помогаете мне. Если бы не ваша помощь, то вряд ли я начала поправляться так быстро. Спасибо. И обещаю, что впредь постараюсь не совершать опрометчивых поступков и не дам вам повода для беспокойства, — Эилин улыбнулась им в ответ искренней улыбкой. Ей стало намного легче. Будто доверив им самое сокровенное она окончательно сломала некий барьер между ними. И, кажется, Эилин, наконец, чувствовала с ними себя вполне комфортно.

***

Кровь от страха стыла в жилах. Бешено стучала в висках. Казалось, даже во рту чувствовался этот омерзительный привкус металла и соли из-за сбитого дыхания. Они все бежали куда-то, гонимые немыслимым страхом лишь завидев чудовищную тень исполинского монстра. Некогда светлый чертог потемнел от чёрного облака пущенных стрел, спадающих на них кровавым дождём. Эилин испугано зажмурилась, когда первые багряные липкие капли упали на лицо. Она попыталась закрыть лицо ладонями, но кто-то с силой дёрнул её, заставляя двигаться дальше. Кровь. Повсюду кровь. Карминовые пятна медленно расползались у них под ногами, а в воздухе повис запах смерти. Эилин тошнило, в ушах звенели чьи-то слова и рёв чудовища. Земля рушилась у них перед глазами, но они успели добраться до безопасного места. Но не все… — Эилин! Эилин, проснись! — кто-то обеспокоенно звал её по имени, сильно встряхнув её за плечи, и она испуганно распахнула глаза, сталкиваясь с обеспокоенным взглядом Леголаса. Его пальцы больно сжимали плечи, но именно боль помогла ей вернуться в реальность из кошмарного сновидения. Эилин насторожено огляделась, с облегчением отмечая, что все вокруг спали, а затем вновь повернула лицо к эльфу. — Тебя что-то беспокоит? — шёпотом спросил он, когда Эилин ладонью стёрла проступившую испарину со лба дрожащей рукой. — Нет. С чего ты взял? — глаза ещё привыкали к темноте, но даже так она сумела разглядеть, как и без того тёмные глаза Леголаса ещё больше потемнели от гнева. Ну, конечно, он сейчас вспоминал о своей клятве и, наверное, уже жалел о содеянном. — Учти, Эилин, я не гном и никогда в жизни не поведусь на твоё бесстыжее враньё, — она резко вскинула голову, смотря на него недоумённо. — Да, Эилин, я отлично всё слышал. Не забывай, что мой слух значительно отличается от твоего. Я тебе очень благодарен за твою заботу, но впредь постарайся больше не вступаться за меня. Из-за твоих методов легче нажить себе врагов… — Леголас немного отстранился, когда Эилин приподнялась с подушки, смущённо кутаясь в одеяло. — И, возвращаясь к моему вопросу, что тебя беспокоит? — Мне снятся кошмары, — с обречённым вздохом произнесла она, запустив пальцы во влажные разметавшиеся волосы. — Гэндальф сказал, это из-за влияния кольца. Вторую неделю вижу либо тот проклятый день, либо какой-то бред. К счастью, Леголас не требовал уточнять, что именно снилось ей, иначе однозначно бы счёл её за сумасшедшую. Эльф несколько томительно долгих секунд смотрел в глаза Эилин, размышляя о чём-то, а затем задумчиво произнёс. — Идём. Возьми с собой подушку и одеяло. Этой ночью я дежурю, поэтому никто не заметит, если ты будешь рядом со мной. — Эй! Я не собираюсь спать с тобой рядом! Что угодно, только не это! Нас могут заметить! — возмущённо зашипела Эилин, глядя вслед Леголасу и поспешно хватая подушку и одеяло, пальцами пытаясь ещё ухватиться и за измятую простынь. И, стараясь как можно тише передвигаться по пожухшей траве, волоча за собой длинную простынь, возмущённо заворчала: — Не хочу спать под деревом. С него может что-нибудь упасть. Уже устроившись рядом с эльфом под многовековым дубом, Эилин сонно потянулась, когда Леголас помог ей укутаться в колючее одеяло. Эльф задумчиво смотрел на неё, тихо, чтобы не разбудить остальных, напевая ей историю о давних временах, о великих городах и не менее великих правителях. Для него это была реальность, для Эилин же — волшебная сказка. Через какое-то время она постепенно стала погружаться в объятия сна, веки налились свинцовой тяжестью, но Леголас всё же не смог пересилить своё любопытство и задал так интересующий его всё это время вопрос: — Сколько тебе лет, Эилин? — Девятнадцать, — послышалось сонное бормотание в ответ. — Так ты ещё совсем дитя, — нахмурился Леголас, ощутив, как уснувшая Эилин прижалась к его руке. В этом неосознанном прикосновении было столько детской доверчивости, что сердце эльфа сжалось от щемящей тоски. Ей бы ещё жить и жить, но чьим-то зловещим промыслом её судьба была переплетена с Братством, и чем закончится её путь — Леголас не знал. На мгновение Эилин беспокойно заворочалась, но быстро расслабилась, больше не обременённая кошмарными снами хотя бы этой ночью.