Она видела тьму

Эилин аккуратно уселась на теплой подстилке, кутаясь в колючее шерстяное одеяло, которое ей отдал Боромир, носящийся с ней, как с маленьким ребёнком. К счастью, её опасения коротать с кем-то из мужчин ночи на двоих не оправдались, и у них в запасах предусмотрительно оказалось много нужного. Только что Арагорн сменил ей повязку на голове и, судя по хмурому выражению его лица, рана заживала плохо. Эилин поняла это не только по тому, как он обменялся обеспокоенным взглядом с Леголасом, но и по алой повязке, которую ещё и отдирать пришлось с огромной шишки. Мало того, что было больно, так Арагорн, будто назло ей, нанёс какую-то мазь, от которой теперь рана на голове болезненно щипала. — Тебе нужно набираться сил, Эилин. Путь будет долгим, — вкрадчивым голосом произнёс Арагорн, ободряюще похлопав девушку по плечу. Она лишь благодарно склонила голову, в сотый раз за эту неделю повторяя «спасибо».  — Вот, держи. Ты совсем ничего не ешь. Боюсь, ещё немного — и Гэндальф сам начнёт кормить тебя с ложки, как ребёнка, — ворчливо произнёс Сэм, протягивая Эилин миску с едой. Она вымученно улыбнулась, заметив, что хоббиты кучкой уселись рядом с ней, и теперь с любопытством поглядывали на неё, надеясь, что смогут разговорить молчаливую девушку. Сейчас она рассеяно следила за мощным снегопадом, сквозь который не было видно ни зги. Эилин размышляла о своём примирении с Боромиром. Это, конечно, было приятно, что теперь гондорец старательно пытался загладить свою вину перед ней, и теперь ей стало гораздо спокойнее среди мужчин. Но оставалась ещё одно дело. Если Эилин придётся с ними общаться, то необходимо сделать всё возможное, чтобы они не вступали в перепалку хотя бы на время её пребывания в отряде. А там пускай делают всё, что в голову взбредёт… — Эилин, будешь чай с мелиссой? Говорят, она снимает головную боль и помогает уснуть. По крайней мере, одному из моих родичей этот отвар помогал… Правда он добавлял туда гораздо больше эля, чем чая, — хмыкнул Гимли, протягивая девушке деревянную кружку, из которой тонкой струйкой поднимался душистый пар. — Ого… — выдохнула девушка, поражённая тем, что самая большая проблема сама же и «приплыла» в её руки. — Что «ого»? — не сдержавшись от любопытства, спросил Гимли. А потом возмущённо добавил: — А ты думала, гномы в травах не разбираются? Ты, наверно, такого от остроухих в своём Ривенделле о гномах наслушалась. Так вот знай: неправда всё это! — Но ведь ты не знаешь, что именно говорил мне Элронд и другие, — задумчиво произнесла Эилин, заметив, как Сэм и Пиппин с любопытством на неё покосились, хотя и продолжали делать вид, будто заняты своим делом. Хоббиты никогда не покидали границ Шира, поэтому любой рассказ об эльфах будоражил их воображение. Эилин украдкой бросила взгляд в сторону Леголаса, что-то обсуждавшего вместе с магом и людьми, чтобы убедиться, что он точно не расслышит их разговор. Но они были слишком увлечены беседой, и по выражению лица эльфа ей было трудно определить, слышал ли он что-то из их разговора или нет. — Да ну? И что же такого они тебе говорили? Небось, что мы из шахт своих не вылезаем? Или что сокровища для нас превыше жизни? — Вовсе нет, Гимли, — Эилин постаралась выдержать паузу, чем ещё больше раззадорила любопытства гнома, сопевшего, как рассерженный ёж. Это было довольно рисково затевать такую игру. По правде говоря, Эилин не умела притворяться. Отчасти потому, что эльфы всегда были честными и людские пороки им были неясны, а отчасти из-за того, что любую проказу Эилин любой эльф умудрился бы раскусить за считанные минуты, поэтому сейчас она старалась осторожно подбирать слова, пытаясь ни жестом, ни взглядом не выдать себя. — Он говорил, что вы смелые и стойкие, а ещё очень рассудительные. Что на вас всегда можно положиться в бою, несмотря на ваши с эльфами ээ… Разногласия. А ещё он упоминал, что вы часто выручали его народ, как в Битве пяти воинств. Ну, это уже был явно перебор. Эилин поняла это по иронично-насмешливому взгляду Фродо, сидевшего рядом с Сэмом. Он только покачал головой, намекая, что Эилин явно перегнула палку. Она нервно прикусила губу, перевела взгляд на Гимли и несколько расслабилась. Гимли горделиво выпятил грудь, сопя ещё громче обычного, и весь его напыщенный вид буквально вопил на все лады о собственном превосходстве. Эру, ну почему мужчины так ведутся на лесть? — Правда что ли? — переспросил Гимли, расплывшись в самодовольной улыбке. Будь гном немного повнимательней, то он бы заметил лихорадочный блеск глаз Эилин, неотрывно смотрящей на лицо гнома, пытаясь понять, распознал ли он её уловку. Но Гимли был слишком погружен в свои мысли, поэтому не придал значения нервной барабанной дроби её пальцев по деревянной кружке, и даже не обратил внимания на тихий смешок Фродо. — Конечно правда, — интенсивно закивала головой девушка, отчего в голове тут же запульсировала ноющая боль. — Вот только… — протянула она, покачав головой и бросив на Гимли грустный взгляд. — Только что? — нетерпеливо переспросил гном, поддавшись к Эилин всем телом, даже не замечая, что пролил на себя немного жидкости из кружки. — Да ничего. Наверное, Элронд ошибся. В конце концов, он не настолько хорошо знает ваш народ. — О чём ты? — вмешались в разговор Мэрри и Пиппин, терпение которых всё-таки лопнуло. Да и о каком терпении могла идти речь, когда рядом находилась девушка, прожившая с эльфами столько лет? — И в чём же он ошибся? — тёмные глаза гнома вперились в Эилин, внимательно следя за выражением лица девушки, которая намерено тянула с ответом. Кажется, даже вечно жующие хоббиты приутихли в ожидании. — Понимаешь, Гимли, я не думаю, что тебе стоит об этом говорить… — О чём же? Не тяни! — Он говорил, что в трудные времена, когда было необходимо сплотиться перед лицом опасности, мудрости гномов хватало, чтобы найти общий язык с эльфами и забыть на какое-то время о разногласиях. Но теперь я вижу, что это не так, — Эилин быстро сделала большой глоток из кружки, чтобы сдержать нервный смешок, завидев, как менялось лицо Гимли от восторженно-заинтересованного до озадаченного. Несколько секунд гном растеряно смотрел на Эилин, потом встрепенулся, бросил недовольный взгляд на виновато улыбавшихся хоббитов — невольных свидетелей его позора, — а потом вновь перевел взгляд на несносную девчонку. — Хочешь сказать, я перегибаю палку? — прищурившись, спросил гном. Всё-таки Эилин немного увлеклась, сказав про гномью мудрость, но это было простительно: хитрила она впервые в своей жизни, а гном купился на её уловку, пусть и не во всём ей поверил. И Эилин не читала бы ему нотаций, честное слово бы не читала, если бы не хотела перестать чувствовать себя в долгу перед эльфом. — Немного, — пожала плечами девушка, с сожалением посмотрев на обиженного гнома. Ей было жаль бедного Гимли, и врать Эилин совершенно не понравилось, но иногда приходится идти на уловки ради благой цели. — У вас впереди долгий путь, а Фродо и так тяжело нести бремя кольца, так ещё и вы с Леголасом только всё усложняете, — уточнять, что усложнял всё только Гимли, Эилин всё-таки не стала, пожалев чувства гнома. — Постарайся быть с ним помягче. Поверь, я понимаю, почему ты так относишься к нему, но это дела ваших отцов, а взваливать ошибку Трандуила на плечи его сына, по меньшей мере, несправедливо. Гимли недовольно нахмурил брови, отчего на лбу пролегла складочка. Эилин провела его, как маленького ребенка. Если он и дальше продолжит свои нападки на эльфа, то только подтвердит слова Эилин о безрассудстве гномов и выставит себя в глазах хоббитов безмозглым дурнем, а гномья гордость не позволяла ему опозорить себя и весь свой род ещё больше в чужих глазах. Это же надо было так повестись на очевидную уловку! Нет, общение с остроухими точно до добра не доведёт. Вон, что с бедной девочкой сделали. Мало того, что из неё и слова не вытянешь, как из любого эльфа, так если вытянешь, то точно ещё и пожалеешь, что разговор с ней завёл! Шла бы ты скорее домой, девочка, а то ещё чего доброго заставишь его подружиться с проклятым эльфом! — Только не обижайся на меня, Гимли. Я правда хочу как лучше, — Эилин грустно улыбнулась ему и протянула ладонь в знак дружбы. Несколько секунд Гимли с прищуром смотрел на девушку, а потом, весело усмехнувшись своим мыслям — стоило признать, Эилин забавно обставила его, — пожал её руку, обиженно что-то ворча себе под нос. Отведя взгляд, девушка заметила довольный взгляд Гэндальфа. Маг одобрительно кивнул ей: Эилин пора было вылезать из своей скорлупки и учиться общаться с новым окружением. — И всё же с элем от этого чая толку было бы гораздо больше, — хмыкнула девушка, потирая саднящую рану на голове. — Не доросла ещё, — заключил гном, делая большой глоток из кружки. И что-то подсказывало Эилин, что там был вовсе не чай.

***

Вопреки опасениям Леголаса через несколько часов они вновь продолжили свой путь. Спорить с Гэндальфом эльф не стал, подозревая, что никакие доводы не были способны переубедить мага. Но теперь немногие хотели идти через Карадрас. Споры о выборе пути разгорались с новой силой. — Это безумие идти здесь. Мы погубим несчетных хоббитов и Эилин! Гэндальф, нам надо уйти с этой проклятой горы! Давайте пойдём через Рохан, — пытаясь перекричать яростные завывания ветра, злился Боромир. Гэндальф слишком полагался на свои силы, надеясь остановить обезумевшего Сарумана. Боромир знал, Белый колдун был сильнее и хитрее. Гэндальф Серый вёл их на верную смерть. А позорная смерть из-за холода в планы Боромира никак не вписывалась. — Нет, Боромир, тот путь ещё опаснее, чем наш. Ты думаешь, шпионы Сарумана не заметят нас, когда мы пересечём границу Рохана? Не забывай, что он уже пытался убить нас и заполучить оружие врага. И, я боюсь, он сделает это вновь, но в тот раз он учтёт свои ошибки и соберется со всеми силами. Нам нужно избежать этого. — Видимо, ему не придётся ждать следующего раза. У горы получится сделать это быстрее, — сварливо произнёс Гимли, потирая заледенелые ладони. — Помолчи, Гимли! Помни, что твои же слова могут тебе и откликнуться. Была уже снежная буря. Они с трудом шли у самого обрыва скалы, Леголас шёл впереди отряда, внимательно оглядывая опасный извилистый путь. Снежинки застилали глаза, кристаллики оседали на ресницах, липли к волосам и неприятно царапали оголённую кожу. Из-за мощных шквалов порывистого ветра Леголас с трудом пробирался сквозь сплошной поток снежных хлопьев, то и дело бросая взгляд на остальных. Хоббитов несли провалившиеся почти по пояс в снежных сугробах Арагорн и Боромир, и, судя по их брани и запыхавшимся лицам, весили хоббиты прилично. Гном шёл позади него, Гэндальф вёл Эилин за запястье, помогая той держать равновесие. И к счастью, Эилин больше не упрямилась. Силы окончательно покинули её, и теперь та едва волочила ноги. Злобный голос становился отчётливым, он буквально раскатистым эхо отразился о заснеженные вершины скал, заставив путников наконец-то замереть, настороженно оглядываясь вокруг. Послышался треск где-то на вершине горы, и все насторожено замерли, ожидая что сейчас на них обрушится лавина. — Гэндальф, нам нужно уйти с горы! Ты же видишь, что происходит! С каждой минутой погода делается всё ужаснее. Этот путь может стоить нам жизней! — рассержено крикнул Арагорн, мысленно оценивая, сколько ещё таких ударов потребуется, чтобы случилось страшное. Заклятья Сарумана достигали своей цели — вершины горы — и ничего хорошего это не предвещало. Если схождение снежной лавины ещё можно было как-то пережить, то что им делать, если на них обвалится скала? — Что это за голос, Гэндальф? — испуганно спросил Мерри. — Саруман, — пояснил маг, грубым толчком толкнув не ожидавшую этого Эилин к скале. Она едва ли плашмя не упала на сугроб, но чудом смогла удержать равновесие, поэтому лишь обиженно посмотрела на Гэндальфа. Ну, зачем так грубо? Гэндальф ловко забрался на заснеженный утёс и сварливо прокричал замеревшему эльфу: — Леголас, не отходи от неё! Эилин, приподнявшись на мысочки, насторожено из-за плеча эльфа взглянула на Гэндальфа, напряженно кричащего какие-то заклинания в ответ на зловещий голос. Гулкое эхо злобного голоса Сарумана ещё на какое-то время повисло в воздухе, и Эилин отчётливо слышала презрительные и издевательские интонации, как будто Саруман из Ортханка видел, в какую ловушку их занесло. Сквозь снежную пургу промелькнула ослепительно-яркая вспышка молнии, послышался оглушительный треск и шум сходящей снежной лавины. Эилин толком не успела разобрать, когда оказалась прижатой телом эльфа в выступ скалы, лишь погрузившись с головой в снежный обвал, она поняла, что вторая попытка прислужников зла убить её не увенчалась успехом. Ледяной снег застилал глаза, растекался холодными струйками по шее к спине, больно жаля нежную кожу. Эилин захрипела в попытке втянуть носом воздух, но складывалось впечатление, будто в глотку пытались протолкнуть крупные куски льда. Она неуклюже завертелась, пробуя вынырнуть с головой из снежной лавины. На морозе кожа рук жутко покраснела, и теперь пальцы с трудом слушались её, пока она пыталась разгрести себе путь из снежной ловушки. — Ох, Эилин… — обречённо прошипел Леголас, резким движением руки выдёргивая вяло копошившуюся девушку из вершины сугроба. Одной рукой она вытирала мокрое от снега лицо, а вторую попыталась высвободить из горячих ладоней эльфа, но тот сжал маленькую ладошку девушки своими руками, растирая заледенелую кожу. Так ей стало теплее, но от холода пальцы всё равно с трудом сгибались. Так и до обморожения было недалеко. Вот же дурочка! Совсем себя не берегла. Схватив Эилин за оба запястья, чтобы пресечь все возможные попытки вырваться, которых, к счастью, не последовало, он достал из кармана перчатки и натянул их на покрасневшие на морозе руки: — Не геройствуй там, где этого не требуется. Однажды твоё упрямство может погубить тебя. Никогда не забывай об этом. Эилин промолчала, неотрывно смотря в глаза Леголасу, пылавшие гневом. Одними губами она беззвучно произнесла «спасибо», силясь придумать, что сказать Леголасу ещё, чтобы не выглядеть косноязычной дурочкой, но он лишь покачал головой, не дав ей времени собраться с мыслями, и перевёл обеспокоенный взгляд на остальных. Вместе с Эилин он насчитал девятерых, что стало с гномом — он не знал. Леголас внимательно оглядывал сугробы, прислушиваясь к перепалке между Боромиром и Гэндальфом, последний только что взвалил на плечи несчастного Фродо тяжёлый выбор дальнейшей судьбы всего Братства. Но Леголас уже знал, какой путь изберёт меленький хоббит. И сердце подсказывало ему, что этот путь не предвещал ничего хорошего. Где-то рядом послышалось сдавленное ворчание, кто-то недовольно засопел и закопошился под сугробом рядом, активно сдабривая свои попытки выбраться из снежной ловушки ужасной бранью на Кхуздуле. Леголас облегчённо выдохнул: все были живы. Наконец, из-под снежного завала показалась рыжая голова Гимли, и гном сварливо произнёс: — А я предупреждал вас, мистер Бэггинс, что если гном не советует шастать по горам, то лучше прислушаться его совета. Говорил же с самого начала, нам нужно идти через Морию!