Milk Angel

- Чёрт… чёрт, чёрт, чёрт! Юри сидит, запершись в кабинке туалета, и растирает подводку вместе со слезами по щекам. Линзы плавают в глазах, и это даже больно, но куда хуже не физическая боль, а моральная, которая разъедает душу омеги. Сегодня ночь, когда всё должно было закончиться – весь этот кошмар, который убивал Юри изнутри целых три года. Сегодня он должен был сбежать из этого блядского притона, в котором работал и жил, а всё потому, что когда-то, психанув и приехав в Россию из Японии, не смог ни учиться пойти, ни на работу сгодиться - с азиатской смазливой внешностью взяли только на панель. Юри спасло то, что всё детство он занимался фигурным катанием, поэтому имел достаточно гибкое тело, поэтому хозяин поставил его к шесту, а если кто-то хотел снять на ночь, брал такие деньги, что не каждый мог раскошелиться – ещё бы – звезда востока, азиатская конфетка, как Юри тут прозвали. Лучший из Молочных Ангелов удовольствия. Поэтому, даже спустя три года, Юри выглядел гораздо свежее, чем коллеги (одногодки или моложе), один чёрт, все уже порядком потасканные. Каждодневные выходы к шесту не давали Юри поправиться, хотя он был склонен к полноте. Омега уже и забыл, что когда-то носил растрёпанные волосы, большие круглые очки и заикался едва ли не на каждом слове, смущаясь любого косого взгляда в свою сторону. Сегодня ночь, когда был шанс изменить свою жизнь и начать с нуля. У Юри всё ещё проносятся перед глазами картины того, как он переворачивает мебель, раскидывает вещи и вскрывает сумки: у него украли все скопленные для побега деньги, у него украли мечту о нормальной жизни. Свои же украли. Юри знал, кто это сделал… один новенький, который ему сразу не понравился, он появился тут дня четыре назад, был излишне любопытный, нос совал куда не надо, вот и пронюхал, что Юри вроде как звезда клуба, а значит, и денег ему много отваливают. Как раз сегодня, когда Юри строил планы и высчитывал время для побега, новенького и двух других заказали на групповушку в частный дом. Видимо, парень рассчитывал на нечто такое, потому что сам напрашивался, видимо, посчитал прекрасной возможностью, чтобы свалить, а заодно и деньги чужие с собой прихватить. Юри слишком поздно узнал о краже, но это настолько сильно потрясло его, что он уже час сидит в туалете, не в силах принять мысль, что его планы провалились, что деваться просто некуда и бежать не с чем. Кому он нужен там? Ни денег, ни дома, ни знакомых, ничего своего! Он даже тело своё продаёт, что оно давно перестало принадлежать ему! - Эй! – в дверь с размаху постучали, заставив Юри вздрогнуть. - Тебя хозяин ищет, а он злой сегодня, как собака! Выходи давай, хоть и любимчик, но по шее тоже получишь! У нас самый аншлаг, а сцена пустует, бегом переодеваться! – стукнули ещё раз и ушли, захлопнув за собой входную дверь. Действительно аншлаг, даже отсюда слышно галдёж и долбёж музыки. Юри размазал остатки подводки и шмыгнул носом, сделал глубокий вдох и поднялся с крышки туалета, дёрнул щеколду и вышел, направляясь к зеркалу. Этот туалет ещё более-менее чистый, потому что только сотрудники сюда ходят, но выглядит он так же по-блядски, как и тот, что в зале. Ещё и свет лилово-розовый, что зрение только так испортишь. У Юри оно было испорчено, но хозяин запретил очки – только линзы, а ещё волосы прилизать, чтобы сексуальнее смотрелось. Юри порой тошнить начинало от осознания того, что ему приходится каждодневно делать для поддержания сексуальности: натирать кожу пемзой, втирать лосьоны, перед выступлением натираться маслом и блёстками, портить гелем волосы, про эпиляции, слава богу, Юри забыл ещё полтора года назад, когда после стольких использований пемзы волосы просто перестали расти. Клизмы и чистка – по умолчанию. Но самое ужасное – таблетки. Противозачаточные - если принимаешь клиента, а для искусственно вызванной лактации – почти каждый вечер, потому что это слишком хорошо и дорого продаётся. Альфы-извращенцы готовы прилично отстегнуть, лишь бы им дали поиграть и пососать грудь. Поэтому и Молочный Ангел. Но какая же адская боль настигает спустя неделю после активного приёма – не передать словами. Поэтому ещё и обезболивающие. Юри взглянул на себя в зеркало и первым делом вытащил линзы, а потом снова взглянул. Свобода была так близко, а теперь… теперь ему снова надо выходить и терпеть… терпеть, пока зажравшиеся извращенцы будут облизывать его взглядом с ног до головы, хорошо ещё, если никто не заплатит за личное пользование. Отвратительно! Юри взвыл и ударил по раковине, зажмурившись от боли. Поцарапал костяшки – попортил товарный вид – победитель по жизни. Сегодня не ночь, а просто сказка. Юри не хотел мириться с мыслью, что вот так всё и кончится, что ему придётся ещё работать здесь, обслуживать этих! Словно мечущаяся по клетке птица. Наспех умывшись и смыв остатки макияжа, Юри всхлипнул и прочистил нос, опуская голову и пытаясь отдышаться. Руки всё ещё тряслись, но внутренне сотрясало от злости и отчаяния, что так и норовило взять за горло. Противно, от самого себя противно, что снова придётся выходить туда. Нет, Юри не будет мириться с тем, что та дрянь обокрала его! Пусть подавится, а он всё равно сбежит, чего бы ему это ни стоило! Чтобы не раздражать хозяина, Юри быстро принял душ, почистился, натёрся маслом и блёстками, чтобы кожа лоснилась в цвете ярких ламп клуба. Действовал омега на автомате, потому что мысли у него были заняты другим, он всё ещё был зол и расстроен, поэтому забылся и инстинктивно закинул в себя таблетки, думал, что принял сразу все необходимые, потому что народу много, наверняка его кто-то снимет лично. Мерзость какая. Опять придётся это делать, лучше уж просто танцевать, но не подставлять задницу! Хотя надежда, что всё обойдётся, умирала последней. Уложив волосы гелем, подкрасив глаза, смазав губы бальзамом, приняв позу «зю» и влив в себя ароматизированную смазку (рекламный ход такой у хозяина был, чтобы танцовщики возбуждали потенциальных клиентов импровизацией течки, чтобы в процессе движений по ногам стекало), Юри натянул одни лишь белые стринги, усыпанные камнями «Сваровски» на попе, к которым были прикреплены маленькие, такие же блестящие крылышки. Фишка клуба. На ноги - такие же чрезмерно блестящие туфли, и вперёд на подиум. К счастью, судьба смиловалась над Юри и избавила его от нового потрясения в виде озлобленного и кричащего на всех хозяина. Юри столкнулся с ним, когда уже вышел из гримёрки и шёл по узкому коридору на выход в зал. Там этот не в меру толстый, прокуренный и хрюкающий на каждом слове мужчина и зажал его, зажевав зубами свою вонючую кубинскую сигару. - Кацуки, а вот и ты, детка, - с удовольствием оглядев омегу с ног до головы, мужчина облапал его за бёдра и задницу, вдохнув дурманящий голову запах, - хоть ты порадуй папочку сегодня, иди, заработай мне денег своим прекрасным телом, покажи этим шлюшкам, как надо работать! – расхрюкался и смачно шлёпнул Юри, обтеревшись об него. - Вы же знаете, как я стараюсь ради клуба. - Не разочаруй меня, сладкий! Юри пришлось запрятать свои эмоции куда подальше и сделать вид, что всё в порядке, поэтому он старательно поулыбался мерзкому старому альфе, не вздумав вырываться, дав себя потрогать, а мысленно благодаря судьбу за то, что она хоть не подложила его под этого «папика». Хозяин любил иногда сам потрахивать своих шлюх, но некоторых не трогал, ибо лучше такой товар продать подороже. Юри буквально отсчитывал секунды, когда толстый хряк перестанет его тискать и отпустит. Напоследок Юри шлёпнули ещё раз, благо, омега уже отвернулся, позволив себе сжать зубы и прошипеть, всей своей душой ненавидя эту свинью и мечтая о том, чтобы ей кто-нибудь вскрыл брюхо. Да, с годами, проведёнными здесь, характер немного подпортился, как и мысли, потому что надо быть дерзким и сильным, чтобы выжить, но после Юри всегда ненавидел себя за то, что сказал и подумал. В конце коридора уже открывался один из подиумов, где Юри чаще всего и танцевал: лучший обзор. Вообще, клуб при борделе был достаточно большой, а сегодня он буквально весь заполнился гостями. Музыка сильно долбила по ушам, но Юри привык. Натянув улыбку, под бурный свист и овации он изящной походкой вышел на сцену, любовно обнял шест и окинул взглядом исходящую слюнями публику альфа-самцов с недотрахом, которые были готовы уже сейчас разложить его и взять. Юри хотел сбежать отсюда прямо сейчас. Немедленно. Он молил судьбу избавить его от всего этого кошмара. Только не здесь, не сейчас. Пожалуйста. Музыка сегодня была активная, чтобы жар не спадал. Юри лукаво улыбнулся, подмигнул и начал двигаться, выдавая каждое движение отчаянным, порывистым и резким. Ему было трудно сдержать эмоции, но это и помогло ему использовать своё состояние сейчас, чтобы завести публику ещё больше, заставить желать себя. Юри было больно внутри, и ему хотелось выплеснуть эту боль в танце. Юри даже не подозревал, что судьба услышала его мольбу, и спасение не заставило себя долго ждать. Через несколько минут после начала номера в клуб со своей охраной зашёл Виктор. Никифоров как раз решил развеяться после того, как последняя на сегодня встреча высосала из него все силы. Хорошо ещё, что обошлось без перестрелки, а то кровь перед глазами и так стоит, лучше вон: посмотреть на что-то более прекрасное, на омежек, крутящих своими аппетитностями. Не то что бы Виктор был большим любителем борделей, но изредка посещал всё же, а этот клуб при борделе считался достаточно элитным. Виктор никогда не приходил с намерением снять кого-то: просто отдохнуть и выпить, ну а если уж придётся с кем-то, то с кем-то очень милым и симпатичным. В этом клубе мужчина ещё не был, поэтому хотел посмотреть на местные мордашки. Разумеется, когда появляется «богатый кошелёк», хозяин вырастает перед ним, как гриб после дождя, лично приветствует и начинает умасливать. Будучи владельцем такого бизнеса, должен знать всех «шишек» в лицо. - Господин Никифоров, неужто Вы к нам собственной персоной? Что желаете? – и не давая клиенту высказаться, сразу предлагает, утягивая его за собой вглубь своего заведения. - Специально для Вас ложе на втором этаже с прекрасным видом на сцену! Сегодня у нас выступает наш ангелочек Юри! Он просто чудо, лучший из танцоров! – указывает уже уполовинчатым куском тлеющей сигары. - Подберём Вам любого мальчика, какого душа пожелает, - приторно-сладко хрюкнул и щёлкнул пальцами молоденькому официанту, заставляя того мигом метнуться к ним и пристроиться рядом хвостиком, - ну-ка самого лучшего виски нашему гостю, живо! Омега вздрогнул, послушно закивал и испарился, а тем временем хозяин уже завёл Виктора на второй этаж, провёл к ложе, откуда действительно открывался чудесный вид на сцену, да и на весь клуб. Виктору не терпелось избавиться от общества этого нелицеприятного альфы, поэтому он достаточно брезгливо отстранился, но мило улыбнулся и кивнул охране, что они могут быть свободны. Снимая лёгкое пальто и пиджак следом, Виктор кинул вещи на ярко-алого цвета диван, после усевшись на него и засучив рукава рубашки, ослабив галстук и мельком взглянув на часы. Уже половина двенадцатого - нельзя столько работать. Виктор явно ощущал облегчение, что он просто сел и сейчас выпьет, только бы этот вонючий боров ушёл куда-нибудь и не портил своим присутствием воздух. - Если я надумаю кого-нибудь снять, я сообщу, - расплывшись милой улыбкой, Виктор дал понять, что его следует оставить одного. - Конечно-конечно, у нас очень богатый выбор! Тем временем в ложу прошёл официант, неся на подносе бокал и бутылку, оставляя всё это на столике. Виктор благодарно кивнул, и сам себе налил, и, взяв бокал, больше не смотрел в сторону надоевшего собеседника, а тот, ещё поулыбавшись, поспешил выйти, вытолкав с собой мальчишку. Наконец Виктор остался один, осушив бокал, он поднялся и подошёл к краю, опираясь на перила и оглядывая зал. С шумом музыки усталость немного отошла, а алкоголь вскоре должен был совсем расслабить. Окинув взглядом едва ли не каждый угол, Виктор остановил его на сцене, где танцевал тот самый «ангелочек». Как его этот назвал? Юри, кажется? Виктор сполз ниже и уложил подбородок на сложенные руки, отбивая ритм ногой, всецело сосредоточив внимание на мальчике. Юри сводил с ума каждым движением. Пластика тела была великолепна, а как он гнулся… в такие моменты Виктор просто переставал дышать. Движения то плавные и соблазняющие, то резкие и отчаянные, такие страстные, что сердце билось чаще. Но больше всего Виктора поразило, что с этим шестом Юри вёл себя, как с любовником: вот он прижимается к нему безропотно и доверительно, чувственно сжимает пальцы, а вот уже отстраняется, дразнит, скользит тонкими пальцами по лоснящемуся телу, между бёдер, размазывает вытекающую смазку, выше по телу, трогает соски и оттягивает их, молоко брызгает из них. Виктору кажется, что в ту секунду он услышал стон Юри, несмотря на громкую музыку. Мужчина отворачивается, чтобы взять всю бутылку, присосаться к ней и отпить. Гораздо приятнее обводить языком не стеклянное горлышко, а эти набухшие топорщащиеся соски. Молоко этого омеги должно быть слаще горького виски. Виктор возвращается к созерцанию прекрасного. Юри так бесстыдно трётся ягодицами о пилон, что ассоциации приходят соответствующие. Виктор нервно сглатывает, облизывается. Как же игриво блестят эти крылышки сзади. Юри раздвигает свои прекрасные ноги, а Виктор чувствует, что у него встал. Через две минуты в ложе появляется масляный хряк, потирающий свои потные ладони. - Присмотрели кого-нибудь? - Танцовщика хочу, - Виктор ещё отпивает из бутылки, коротко морщится и ставит ту на стол, подтягивает к себе пальто и достаёт бумажник, - на всю ночь. - Оу, Господин, прекрасный выбор! Конечно, Юри будет только Ваш! – у альфы даже глаза заблестели, стоило ему увидеть, как Виктор приготовился отсчитывать деньги. - Только, поймите, он наш лучший ангел, более того, его покупали всего несколько раз за всё время, что он с нами… азиатская внешность - редкость у нас, сами понимаете… не потасканный… Виктор понятливо кивнул и отсчитал десять по пять, пачкой кинул их на стол, забрал пиджак свой, собравшись на выход из ложе: - Пятьдесят тысяч, он же не стоит столько же, сколько новый айфон? Хозяин мигом заткнулся, прибрал денежки и, перегнувшись через перила, махнул кому-то и указал на Юри, а после засеменил за Виктором вниз: - Он Ваш и только Ваш, сейчас его приведут в комнату, следуйте за мной. Юри, конечно, прямиком со сцены не сняли, но из толпы один из охраны привлёк внимание, пошуршал пальцами на манер денег и кивнул в сторону. Омега без слов понял, что его кто-то выкупил. В душе всё облилось горючими слезами от мысли, что сегодня должно случится всё, ну просто всё, чтобы окончательно его добить. Сил терпеть этого не было. Пришлось заканчивать танец и, мило улыбаясь, покидать подиум под расстроенный гул гостей. Обойдя сцену с другой стороны, Юри вышел в проходе, где его ждал мускулистый охранник, который и повёл его наверх, где был переход непосредственно в сам бордель. Хуже и быть не могло. «Господи, хозяин за меня берёт большие деньги, неужели у кого-то хватило ума купить», - внешне стараясь не выдавать своего капитального разочарования и обиды, Юри послушно шёл, пока не увидел впереди маячащего хозяина. - Юри, деточка, - мужчина, на манеру заботливого папочки, заулыбался, притянул к себе за талию омегу, а затем спустил ладонь на его ягодицу и сжал её, - будь паинькой, у тебя гость, он купил тебя на всю ночь, если хорошо отработаешь, авось и чаевые отстегнёт, он был щедр, платя за тебя. Юри чуть не стошнило прямо там, он уже представил себе такого же жирного потного «папика», который за свою плату не постесняется засунуть в него и свои поросячьи пальцы с грязью под ногтями, и маленький безобразный член… а Юри так хотел сбежать… Господи… за что… - Давай, сладкий, не заставляй его ждать, - и снова шлёпнув омегу, мужчина буквально втолкнул его в комнату, закрыв за ним дверь. От того, что Юри представлял увидеть, его прошиб холодный пот. Омега заозирался, пытаясь разглядеть в этой полутьме с оттенком красного клиента. Вместо обрюзгшего хряка он наткнулся на сидящего на краю постели Виктора, который с большим интересом рассматривал его вблизи. Юри настолько не ожидал увидеть молодого симпатичного альфу, что потерял дар речи, забыв о том, что он должен делать. Порядком уже подвыпивший Виктор удовлетворённо улыбнулся и раскинул руки в стороны, приглашая омегу к себе: - Иди сюда, ангелочек, вблизи ты ещё лучше, а пахнешь так, что въевшийся в эти стены запах курева не может перебить твой аромат. Юри просто обомлел, узнав, что у альфы и невероятно приятный голос. Не хотелось, чтобы он звал дважды, хотелось самому подойти. Юри привык к высокому каблуку, но пока он шёл к Виктору, пару раз чуть не оступился. Внутри затрепетало, а ноги подкашивались, стоило вглядеться в невероятно мягкие, располагающие черты лица. Юри настолько растерялся, что не знал: радоваться ему тому, что его купил такой красавец, или нет. Оступившись прямо рядом с Виктором, омега рухнул в его объятья, мигом оказавшись прижатым к груди. От этого альфы пахло виски и чем-то лесным, немного ежевичным. От него мурашки сошли с ума, разбежавшись по коже. На удивление, в его объятьях было уютно и не страшно… не то, если оказаться в объятьях толстого и потного. Несколько мгновений Юри просто тупил, бесстыдно разглядывая альфу, чувствуя, что из-за этой близости его организм начинает сходить с ума. Краем сознания Юри вспомнил, что вроде принимал таблетки, да, точно… принимал. Может, это из-за них такая бурная реакция? Перепил что ли? Просто ещё запах альфы слишком дурманящий. Юри поздно заметил, как плотно прижался к чужой груди и как между ними стало мокро. Видимо, из-за сошедшего с ума организма, искусственно вызванная лактация усилилась. - Господин, простите, я намочил Вашу рубашку, - прошептав, Юри вздрогнул, когда вдруг сильными руками Виктор перехватил его и поднял, усаживая на себе сверху, да так, что омега оказался сидящим на внушительном члене мужчины, тихо застонав от этого ощущения. - Просто Виктор, не надо Господина, малыш, - Виктор и сам поплыл от близости этого парня, с жадностью вжимая его ягодицы в себя, не в силах перестать дотрагиваться до омеги, - ты так танцевал, что приковал к себе моё внимание, я уже ни на кого не мог смотреть. Хочу, чтобы ты принадлежал мне, - прошептав, губами он коснулся шеи Юри, спускался поцелуями ниже, пока не коснулся сосков. Пальцами одной руки Юри вцепился в плечо Виктора, а пальцами второй прикрыл свои губы, промычав, когда его легко немного приподняли и зафиксировали в такой позе. Теперь альфе удобнее было, когда не надо было излишне наклонять голову. Губами он коснулся сначала правого соска, за ним - левого, провёл языком и причмокнул, пробуя на вкус. - Не зажимай рот, прелесть, лучше обними меня, ты такой сладкий на вкус… хочу тебя до последней капли… Юри послушно обхватил Виктора за шею и тем самым прижал его ближе к своей груди. Перед глазами заблестело, когда мужчина сначала прикусил, а затем забрал губами сосок. Юри не сдержал стона, стоило Виктору приступить к отсасыванию молока. Язык будто бы щекотал нервы, заставляя нарастать возбуждение внизу. Юри и без того был мокрый от смазки, но теперь потёк и сам, чувствуя, что попросту намочил уже чужие брюки. Он был со всех сторон мокрый. Альфа просто вскружил ему голову, заставляя забыть обо всём на свете, а ещё все эти эмоции спровоцировали в Юри не только обильную лактацию, но и псевдотечку, по крайне мере, Юри понял это потому, что внутри него запульсировало и зазудело. Такое бывает, когда происходит сильный выброс дофамина в кровь, когда рядом наиболее приятный телу субъект. Виктор вёл себя, как ненасытный собственник: прижимал к себе, сминал ягодицы, покусывал соски, перемещаясь от одного к другому, с нескрываемым наслаждением отсасывал молоко, будто его мучила ужасная жажда, а когда он собрал пальцами смазку и скользнул между ягодиц, погладив вход и толкнувшись, Юри не выдержал откровенно громкого стона, сначала сжавшись внутри, а затем, насадившись, потому что тело хотело только принадлежать. Здравый смысл отошёл на второй план. Виктор проталкивал пальцы глубже, двигая ими внутри, а Юри невольно сжимал его рубашку, разъезжаясь коленями шире, позволяя распалять себя ещё больше. До умопомрачения. Пальцы омеги перебирали ткань, пока не наткнулись на пуговицы, но прежде Юри ослабил, а потом вовсе развязал и стянул галстук. Так было удобнее расстёгивать, хотя пальцы уже не слушались. Во рту пересохло, а Виктор всё продолжал вылизывать соски, будто большой ребёнок. В какой-то миг Юри понял, что Виктор оставил его соски, а самого его потянул обратно вниз. Пока Виктор трахал омегу пальцами, туда ещё упёрся просящий ласки член, которому явно было тесно в брюках. - Приласкай меня, малыш… - Виктор совсем подурнел от смеси алкоголя и молока, а ещё его возбуждал запах омеги. Сладкий, ужасно сладкий, как розовое варенье, как пахнет сакура в период цветения. Кровь будоражила мысль, что этот мальчик азиат. Может, поэтому он так дурманит голову? Юри не надо просить дважды, расстегнув все пуговицы на рубашке и погладив подушечками пальцев крепкий пресс, он расстегнул ремень, пуговицу и молнию на брюках, скользнул в бельё и обнял ладонью стоящий член, вытаскивая его и принимаясь дрочить в такт движений пальцев Виктора. Это вызвало такой восторг у Виктора, что тот утянул Юри во влажный томный поцелуй, забирая каждый стон себе. Юри нельзя было целоваться с клиентами, но с Виктором у него просто снесло крышу, и он забыл обо всём, поддаваясь ему… отдаваясь. Привкус собственного молока на чужом языке делал вкус поцелуя таким необычным. Хотя Юри вполне умело ласкал член пальцами, особое внимание уделяя головке, Виктору надоело ждать, поэтому, убрав пальцы, он крепко перехватил Юри под ягодицами, отмахнулся от его рук и подтянул ближе, а потом насадил на себя и толкнулся. Член вошёл глубоко, и Юри едва успел зацепиться за чужие плечи, топя стон в губах альфы. Было несколько альф у Юри, но так он ещё ни с кем не трахался. Крышесносяще. Стоны рваные и несдержанные, громкие и эротичные заполнили комнату. Несмотря на усталость и опьянение, Виктор брал Юри сильно и быстро, сжимая его ягодицы, чтобы сделать ещё уже, проталкиваясь до упора, вслушиваясь в хлюпающие звуки и удары яичек по влажным ягодицам. Разорвав поцелуй, Виктор уткнулся Юри в шею, искусывая её и оставляя следы засосов, но при этом каким-то чудом ещё контролируя себя, чтобы не оставить метки. Остановиться было невозможно. Виктор и не сдерживался, практически не позволяя Юри двигаться самостоятельно, но точно от этого получая и доставляя ответное удовольствие. Собственный член омеги тёрся о ткань так и не снятых стринг, истекая смазкой. Оба любовника оказались слишком тесно прижаты друг к другу. От жара совсем стало нечем дышать. Юри умудрился расцарапать Виктору спину, надорвать горло, но было так хорошо, что всё это казалось мелочью. Что ещё немаловажно, так это продолжительность акта – обычно все эти «альфа-самцы» откидывались минут через пять, но прошло уже все двадцать, а Виктор не думал кончать. Юри успел один раз кончить, но даже плотно сжавшиеся в тот миг мышцы не дали мужчине расслабиться. Молодой и сильный – Юри это заводило. Ещё через какое-то время Виктор всё же не выдержал, возможно, алкоголь и усталость взяли своё, но, совершив ещё несколько глубоких толчков, он кончил, оставив член внутри омеги, любовно и тесно вжав его в себя, глухо и счастливо простонав ему в шею. Юри кончил почти в одно время с ним, изогнувшись и искусав собственные губы. На тело накатила такая слабость, но у Виктора оставались силы удержать их. Поскольку альфа кончил и не вышел, Юри пришлось замереть, потому что с узла бы он не соскочил, но и ладно, он же принял таблетки, у него есть время отдышаться. Виктор так разомлел, что стал похож на большого кота, по-дурацки улыбаясь и укладывая голову омеге на грудь, закрывая глаза и просто крепко прижимая его. - Малыш, ты потрясающий, - промурлыкал альфа. Юри только-только отдышался, стирая со лба пот и немного ёрзая, чувствуя набухший орган внутри. Почему-то всё это заставило его покраснеть и неловко прижаться к Виктору. - С-спасибо, Господин… В-Виктор… - Видишь, это не сложно, - Виктор так обрадовался, что тиснул пискнувшего Юри немного сильнее. Спустя несколько минут узел ослаб, и Юри смог аккуратно подняться. Виктор просто уснул, обнимая его, как большую мягкую игрушку, даже поначалу не желая отпускать. Это было хорошо, что он заснул, Юри осторожно помог ему завалиться назад, а сам, сняв надоевшие туфли, потоптался на месте, чувствуя, как горячая сперма стекла по ногам. Боже, а ведь он едва не забыл, что хотел бежать, но что же делать? Денег-то нет. Внезапно Юри наткнулся взглядом на сложенные на кресле пиджак и пальто Виктора… и тогда его загрызла совесть. «Что же мне делать? Не могу же я его обокрасть, он и так за меня кучу денег хозяину отвалил! Ладно бы ещё на его месте был какой-нибудь противный мужик, так он ведь хорошо со мной обращался! Господи, Господи, Господи! Я не могу так с ним поступить! Но что же мне делать?! Я не могу больше здесь оставаться! Ох… если у него хватило денег заплатить за меня, может, я не разорю его совсем, если возьму немного?..» Юри мог сколько угодно воевать со своей совестью, но время шло, а Виктор мог и проснуться в ближайшие минуты. Мысленно Юри уже сто раз попросил у Виктора прощение, сгорая от стыда и буквально заставляя себя, он тихо подошёл к креслу и похлопал по карманам пиджака и пальто, находя в одном из них бумажник. Вместе с тем из-за неаккуратности Юри, выпала и кредитница. Слава богу, ковёр в комнате был мягкий, да и из-за стен доносилась музыка, поэтому звук буквально утонул, но Юри всё равно успел попрощаться с жизнью, на всякий случай обернувшись. Виктор по-прежнему спал. Убрав кредитницу обратно, Юри хотел вытащить всего несколько купюр, но звуки шагов за дверью спугнули его. Чуть не выронив и кошелёк, Юри крепко схватил его и рванул к окну, дрожащими пальцами распахивая створки. Не дай бог сейчас кто-то сюда зайдёт и поймает его за кражей, не поможет даже тот факт, что он у хозяина любимчик. Терять было нечего, либо сейчас, либо никогда. Прыгать было невысоко, всего лишь со второго этажа - а это метров шесть-семь, хотя Юри было всё равно, адреналин бурно взыграл в его крови. Забравшись на подоконник и сгруппировавшись, омега надеялся, что клумба окажется мягкой. Зажмурившись и проглотив вскрик, он прыгнул. Впервые за этот вечер вышло что-то удачно, Юри не сломал себе ничего, только коленки подбил и копчиком немного приложился. Логично расценив, что в это время все либо с клиентами, либо в зале, в жилых комнатах никого не должно быть. Юри знал, как проникнуть в здание через чёрный вход и пройти коридорами максимально незаметно и быстро. На улице ночь и середина сентября. Уже достаточно прохладно, хотя куда там замечать холод, когда мысли лишь об одном. Пробравшись внутрь, прижимая к груди украденный кошелёк, Юри добежал до комнаты. К счастью, как он и предполагал, внутри никого не оказалось. Юри уже был готов к побегу, поэтому вытащил припрятанную одежду. Стянув ненавистные стринги, стерев макияж, быстро сполоснув голову от геля, Юри обтёрся полотенцем. Времени подмываться основательно у него не было. Натянув толстый чёрный спортивный костюм, накинув капюшон, схватив небольшой рюкзак со скудными пожитками, Юри бросил туда и бумажник Виктора. Было страшно вот так сбегать, но он уже слишком далеко зашёл. В надежде больше никогда и ни за что сюда не возвращаться, Юри сбежал из места, ставшего ему клеткой.