Milk Angel

Юри надеялся, что от ещё одной таблетки снотворного хуже ему не станет. Хотя он ещё утром всё придумал и обдумал, волнение внутри него не хотело стихать. Удивительно ещё было, как на таких эмоциях снова тошнить не начало, однако, спустя пару часов самочувствие наладилось, есть только очень хотелось. Юри было ужасно стыдно, что он прогуливает работу, но вряд ли он сейчас был способен на физический труд, хотя тот здорово бы его отвлёк, но ещё нельзя было оставлять Юру дома одного… В общем, причин нашлось достаточно, чтобы Юри слишком сильно совесть не загрызла. Остаток дня Юри убирался по мелочи, просто сидел и снова думал, потом готовил и приносил Юре обед. Юра так и не выходил из комнаты, а Отабек не включал телефон. Юри надеялся, что альфа не где-нибудь, а на работе, знать бы ещё, где работает, а то ж даже не прийти, не поговорить лично… Время сегодня тянулось слишком медленно, а когда занять себя нечем – это гораздо тяжелее переносится. Юри едва дождался вечера, чтобы принять снотворное и лечь спать. Уже скоро ночь, вряд ли Юра что-то сделает, раз до сих пор этого не сделал. Теперь мысли Юри были забиты не только прошедшими событиями, но и завтрашней ночью. Самому уснуть тут точно бы не получилось. Пока Юри обнимал одной рукой подушку, а другой Пуф-чина, перед его глазами проносились представления о том, как он завтра соберётся, как тихо-тихо покинет квартиру, как будет вспоминать дорогу до клуба, как проникнет на его территорию. Наверное, мысли о беременности были менее страшными, по крайне мере, с ними Юри уже успел свыкнуться, а тут… тут полная неизвестность и страх попасться… К счастью, снотворное подействовало быстро, не давая омеге погрузиться в тревогу с головой. *** Юра не считал часы. Для него время просто остановилось. Если бы время теперь имело значения, когда сама жизнь остановилась. Юра забил на работу, но что-то оставшееся разумное в нём подсказало написать начальству, что он заболел сильно, а там уж потом как-нибудь выкрутится. Сейчас ему не хотелось никого видеть, даже себя. Юра чувствовал, что совсем запутался, но ничего не мог поделать с собой. Зачем всё должно быть так сложно? В последний раз ему было так больно, когда умер дедушка, и он остался совсем один. Какое знакомое чувство, ведь теперь он тоже остался один. Опять происходит то же самое! Только в этот раз Юра сам виноват в этом… чего хотел? Чего добивался?.. Не хватало острых ощущений в жизни. Почему, когда всё хорошо, люди сами стремятся всё испортить? Взять того же Юри. Ну и жил бы себе сейчас в своей Японии, и не знал бы всего этого дерьма. Юри явно не из тех людей, кто по собственной воле ищет страдания на свою голову. Юра думал, что он тоже не ищет… Некоторые вещи мы не можем объяснить даже сами себе. Почему нельзя было просто сделать вид, что ничего не случилось и жить дальше? А разве можно, когда ты сидишь, заперевшись в комнате с вещами человека, которого ты в пух и прах разочаровал, когда обнимаешь его подушку и задыхаешься, потому что всё вокруг только им и пахнет? Всё вокруг говорит о его незримом присутствии, как дополнительный укор. Запах Отабека слишком обволакивающий и успокаивающий, и от этого Юре ещё более тошно. Он бы уже давно наглотался таблеток, наверное, или вены вскрыл, но он не может, потому что… потому что будет чувствовать его рядом… за своей спиной… с его хмурым взглядом… Почему человеческие чувства – это так сложно? Юра достаточно совершил в своей жизни ошибок. Чаще всего из-за того, что не мог сам с собой договориться. Вот и сейчас те же грабли. Какая-то невероятная любовь к мазохизму. Наверное, теперь уж, когда всё случилось, можно быть честным с самим собой? Здесь этого никто не увидит и не услышит. За три проведённых вместе месяца, Отабек успел привязаться к нему… слишком сильно… но он же такой правильный был – молчал. Он тоже боялся. Только они с Юрой боялись разных вещей: Юра - себя, а Отабек - сложившейся ситуации. Отабеку просто нужно было сказать раньше и всё! А что бы изменилось тогда? Конечно, как же, мог он сказать раньше… Отабек знал Юру лучше, чем тот сам себя знал! Юра скорее всего бы свёл признания в шутку, потому что не поверил бы, да и потому что не был готов. Почему-то всё самое главное в своей жизни мы осознаём, когда уже поздно. Рядом с Отабеком было слишком хорошо. Юра никогда не уделял этой мысли должного внимания. Он всё хотел чего-то, сам не зная чего. Отабек никогда не простит. И никаких: «если любит – простит» или там было про «отпустит»? Если ещё и об этом думать, будет ещё хуже. Но сердце Юры забилось сильнее, когда просто вот мысленно промелькнуло это: «если любит…». Были ли чувства Отабека настолько сильны? Будешь тут любить, когда тот, кто тебе нравится, целует другого парня. Это просто финиш был. Юра поцеловал Геру просто потому что в тот момент его распирали эмоции, он сам не понимал, что он делает! Да, Гера ему нравился, но не настолько, чтобы хотеть с ним целоваться или чего-то большее! Это был просто порыв, такой, когда сердце в груди совершает немыслимые кульбиты! Но как будто все эти объяснения кому-то бывают нужны. Разве что самому себе, чтобы успокоиться или оправдаться. По факту всё выглядело иначе. Юра пока ещё не мог разобраться с тем, что чувствует сам, но он хотя бы нашёл силы признаться себе, что без Отабека ему действительно очень плохо. Иначе бы теперь он не сидел в его комнате и не сжимал его подушку, не вдыхал его запах. Этот запах был с ним рядом всегда, но почему-то только сейчас Юра понял, что приятнее этого запаха он ещё ничего не чувствовал. Вместе с ним хотелось засыпать и просыпаться. Какая ирония, учитывая, что засыпал Юра урывками. Он вообще перестал ощущать какие-то физические потребности, потому что был занят тем, что ел себя морально. С Юри Юра разговаривать не то, чтобы не хотел, не мог. Нет, он не злился на него… чего на этого-то злиться, он ведь не виноват. Но японец одним бы своим видом уже начал бы вызывать угрызения совести, поэтому лучше было пока с ним никак не общаться. Пусть обижается, если хочет, но Юра просто не может. Только вот еду он всё же к себе забирал, чтобы Юри совсем не расстраивать, всё-таки тот беременный, не хватало ещё, если с ним что случится. Только ближе к ночи, когда уже и Юри должен был лечь спать, и когда уже нужда припёрла, Юра тихо вышел из комнаты, отнёс посуду на кухню, потом завернул в сторону ванной. Отражение в зеркале показало просто неописуемого «красавца» с опухшими глазами, искусанными губами, растрёпанными, спутавшимися волосами и просто крайне печальном видом. Ну да, разве могло быть как-то по-другому. Юре хотелось посидеть ещё и здесь. Скинув всю одежду на пол, он просто залез в ванную, тыкнул затычку в слив и положил рядом с собой включённый душ, поджимая колени, обнимая их и наблюдая за тем, как постепенно заполняется ванна. Было немного холодно, но это ничего – хотя бы взбодрит. Телефон почти разрядился. Юра взял его с собой. Впрочем, плевать как-то, он не собирался никуда заходить. К чёрту социальные сети, там одни дебилы. Он тоже дебил. Плюнув и забив столько ждать, Юра просто схватил лейку душа, полил себя с головы до ног, а потом встал, зацепил лейку за крючок, сел обратно, но уже под струи, вынул затычку, бросил её в другой угол ванной, подтянул к себе гель для душа и шампунь. Страдать можно сколько угодно, но не вонять же при этом, как псина после дождя. Достаточно быстро вымывшись и более не засиживаясь, Юра обернулся полотенцем и вышел из ванны. Сменную одежду он не взял, хотя его домашняя одежда должна лежать в комнате на стуле. Найти бы только её в темноте и не разбудить Юри. Но раз тот не проснулся от шума воды, значит, спит крепко. Юра всё равно аккуратно заходил и светил телефоном. К счастью, его вещи действительно оказались на месте, поэтому подобрав их, Юра вышел и снова ушёл в комнату Отабека. В груди кольнуло осознание, что уже более суток прошло, а Отабек так домой и не приходил. Юра крепче сжал телефон. Конечно, он волновался, но не звонить же, да и что он скажет? Поставив телефон на зарядку и завалившись в объятья подушки, Юра долго думал, стоит ли вообще писать и что? Мысль о том, что Отабек выключил телефон, и вряд ли смс скоро дойдёт до него, как-то не приходила. В конце концов, Юра так и не придумал ничего. Отпихнув телефон на другой конец дивана, он сжался весь, накрылся одеялом и затих. Как бы оно там ни было, но… Юра хотел, чтобы Отабек просто вернулся домой… *** Когда Юри проснулся, на часах было уже время обеда. Омега неожиданно для себя понял, что проспал целую вечность. То ли снотворное так хорошо подействовало, то ли организм уже просто хотел отдохнуть от всех стрессов. К счастью, сегодня ничего не болело, тошнить не тянуло, даже голова не кружилась, когда Юри поднимался с дивана. Единственное что – ужасно хотелось есть. Надев очки и по привычке пригладив волосы, Юри взял с тумбочки свои витамины. Обернувшись в сторону выхода, он увидел, что дверь в комнату Отабека открыта, а на кухне в этот момент что-то громыхнуло. Значит, Юра всё-таки вышел из комнаты. Юри почувствовал, как у него начинает сосать под ложечкой, а ещё он снова начинает волноваться. Вот он сейчас зайдёт на кухню, увидит Юру, а дальше… стоит ли вообще начинать разговор или пока вообще не стоит лезть к Юре? Помявшись в проходе, Юри всё же решился идти. Если Юра покинул комнату, значит, это говорит уже о том, что ему стало лучше. Хотелось верить, что это действительно так. Положив витамины в карман шорт, Юри сначала заглянул в ванную, чтобы умыться. С тех пор, как Юри узнал, что он беременный, он каждое утро рассматривал себя по утрам. Юри читал, что если иметь хорошую физическую форму, то даже к седьмому месяцу тебя не разнесёт, просто будет аккуратный животик. Однако, с его-то склонностью полнеть, Юри переживал, что даже его любительское спортивное прошлое и танцы ему не помогут. До сих пор не было каких-то явных признаков, но осмотрев себя получше, Юри понял, что он всё же немного прибавил в щеках, да и бёдрах. Только вот винить тут надо не свои склонности, а любовь к еде, больше времяпровождение в позе сидя, излишнее валяние в постели и не совсем добросовестные зарядки. Ну вот… Юри с тоской понял, что его припухлости вместе с этими очками и небрежностью в образе окончательно съели всю его сексуальность. Теперь он снова, как и три года назад… боже, даже вспоминать не хочется, как его брат тогда прозвал – сладенький поросёночек. Ну почему-почему нельзя не отказывать себе в своих маленьких слабостях и при этом не полнеть? Вон, Юра, например, всегда выглядит хорошо, хотя с его работой тут нечему удивляться. Он может за сутки десятки километров по Москве намотать. Нет-нет, всё, хватит жалеть себя и сокрушаться. Надо перестать ныть и делать не только зарядки, но ещё и на работу почаще выходить, кстати. Юри надеялся, что сегодня ночью ему удастся провернуть задуманное, что его не поймают, и что он завтра утром сможет выйти на работу и вообще продолжит спокойно жить дальше, да. Главное – это думать, что всё получится. И не сомневаться! Закончив умываться, Юри вышел из ванной и пошёл на кухню. Он чуть не забыл, что положил витамины в карман, поэтому вовремя достал их и сжал в ладони, а то через секунду опять всё могло вылететь из головы. Юра сидел за столом и допивал чай, когда Юри зашёл на кухню. Поболтав в чашке ложку, он всё-таки вытащил её, положил рядом с чашкой, потом снова поднял, переложил, чертыхнулся, вытер ладонью мокрый след, шумно выдохнул, выпрямился, поднял голову и взглянул на Юри. Тот явно чувствовал себя не очень уютно и не знал, с чего начать, но Юра начал сам, таки не допив чай, просто отодвинув чашку. - Как ты себя чувствуешь? – лучше всего было начать с чего-нибудь нейтрального. Юри вздрогнул, взявшись за ручку холодильника, но так и не успев его открыть. Он посмотрел на Юру уже не так обеспокоенно, хотя понимал, что вести себя непринуждённо у него не получается. Сам бы он так и не нашёлся, что сказать, поэтому отчасти был рад, что Юра высказался первым. Даже от сердца отлегло. - Не волнуйся, со мной всё хорошо, - постаравшись улыбнуться, Юри всё-таки открыл холодильник и сунул туда свой нос, судорожно пытаясь сообразить, что же он хочет съесть, однако помня при этом о появившихся паре лишних сантиметров. Голод как рукой сняло, но это было обманчивое ощущение, потому что через две секунды живот решил заурчать на всю кухню. Юри покраснел вот прямо как тот помидор, что лежал на полочке. Юра ещё немного посидел, постучал пальцами по столу, потом поднялся, взял чашку, подошёл к раковине, сполоснул, перевернул чашку и поставил её на полотенце сушиться. Поглядывая на Юри, он прислонился копчиком к столешнице, сложив то и дело потеющие руки на груди. Долго оттягивать разговор, это как «долгие проводы – лишние слёзы», только тут нервы. Идиоту понятно, что само собой не рассосётся. Юра удручённо вздохнул и отвёл взгляд в стенку, принимаясь разглядывать календарь. - Бек так и не приходил домой, я думаю, он на работе, - он немного помолчал, постучав пальцами по локтю, - надеюсь, что там. Юри, наконец, оторвался от холодильника, решив, что обойдётся макаронами с сыром и не будет нарезать никаких лишних бутербродов. Надо держать себя в руках, в конце концов, и про витамины не забыть. Оставив лежать сыр на столе, достав к нему тёрку, Юри пошёл доставать с полки макароны, чтобы их сварить, но перед этим нужно было ещё воду поставить кипятиться. Пока Юри ходил по кухне туда-сюда, он украдкой поглядывал на Юру, но как-то вмешиваться в его монолог не решался. Немного помолчав, Юра продолжил, несколько нервно отрываясь от столешницы, делая два шага в сторону выхода, останавливаясь, засовывая руки в карманы домашних спортивных штанов, сжимая ладони в кулаки. - Я… я, наверное, схожу к нему туда сегодня, не знаю пока, - шмыгнув носом и опустив голову, Юра постоял так немного, а после обернулся, натыкаясь на чужой взгляд. Юри стоял в обнимку с упаковкой макарон у плиты, но при этом всё равно больше смотрел не на закипающую воду, а на Юру. – Спасибо, что хоть ты мне ничего не говоришь. В общем, я не знаю, пойду ли я к нему сегодня туда или… не знаю. Короче, я буду у него в комнате, вот, всё, - в конце Юра просто поджал губы, развернулся, расправил напряжённые плечи и ушёл. Юри слышал только, как закрывается дверь, но Юра закрыл её не с хлопком, а даже ручку провернул. Всё не так уж плохо. Юри вздохнул и стёр проступивший со лба пот. Надо переставать так нервничать. Закинув макароны в воду, Юри посолил, помешал, засёк двадцать минут и пошёл пить витамины. После завтрака он твёрдо обещал себе выждать час, а потом заняться зарядкой, и без всяких поблажек. Если на бёдрах появятся не только припухлости, но и целлюлит вылезет – Юри этого не переживёт. *** - Босс, Вы сегодня явно в приподнятом настроении. - Думаешь? – напевая себе что-то весёленькое под нос, Виктор достал телефон, открыл в нём зеркало, посмотрел на себя, поправил причёску, обворожительно улыбнулся, закрыл зеркало, убрал телефон и только после этого посмотрел на Георгия, который выглядывал через лобовое стекло, чтобы точно быть уверенным, что они приехали туда. Ну да, как же, не мог же он за сутки забыть, где живёт Юра Плисецкий, и как выглядит его двор. Три машины остановились ровно у нужного подъезда: два Мерседеса, а между ними Лексус. Ради такого случая Виктор поехал на своей машине, даже сам за руль порывался сесть, но Георгий отбил это право у него, аргументируя тем, что проще не говорить каждые две минуты, куда поворачивать, а самому довезти, тем более, когда ты тут уже был. - Да, Вы не были таким, даже когда вчера мы отвозили в лес тех должников, - сняв руки с руля и вытащив ключ, Георгий позволил себе немного расслабиться. После того, как он помазал синяк мазью, болело уже не так, выглядело, конечно, стрёмно со стороны, но не челюсть же ему сломали – заживёт через неделю – следа не останется. - Жора, должники – это не так романтично, к тому же вчера у меня было похмелье, а сегодня я даже выбрал рубашку, которую ещё ни разу не надевал. - У Вас сегодня свидание, Босс? - В каком-то смысле, - усмехнувшись и выглянув в окно со своей стороны, Виктор задумчиво выпятил губы. - Какой этаж? - Пятый, - пригладив волосы на затылке, Георгий выпрямился и, крутанув ключи на пальце, зажал их в ладони, пальцами второй руки цепляясь за ручку на двери, - какой у нас план? Виктор какое-то время любовался видом из окна, а после, зацепив ручку со своей стороны и открыв дверь, перевёл взгляд вперёд, а потом на Георгия. - Всё очень просто, Жора: звонить будешь ты, если к двери подходит Юра, уговариваешь его открыть, типа ты очень хочешь поговорить и разобраться в ситуации, если подходит Юри, давишь на жалость, раскаиваешься и говоришь, что очень хочешь поговорить с Юрой. Георгий с секунду подумал, нахмурился, а после открыл дверь со своей стороны, при этом не сводя взгляда с Никифорова. - А если они откажутся открывать? Виктор довольно усмехнулся, поднимаясь с места и выходя из машины: - Я верю в тебя, как в переговорщика, но, если твои таланты не оценят, я проникну в квартиру более действенным способом – прострелю замок и выбью дверь. Георгий даже завис на какое-то время, как одну ногу выставив на улицу, так в такой позе и оставшись. Он вдруг задумался о том, а стоит ли вообще говорить Боссу о том, что выстрелом он может напугать соседей? Лучше ему сейчас вообще ничего не говорить, а только соглашаться, ну и, по возможности, пытаться приводить разумные доводы. А вообще-то очень часто такая гиперактивность Босса больше приносит проблем, чем пользы. Георгий даже занервничал, как бы Никифоров этого своего японца до инфаркта не довёл, а ещё он так и не был в курсе, что им делать с Плисецким. В общем, как всегда придётся действовать по ситуации. Георгий был сторонником организованных планов, но с Никифоровым всё немного через другое место происходит, но никак не через организованность. Покинув машину следом, Георгий закрыл двери, но сигнализацию ставить не стал, всё равно они долго не задержатся. Вместе с ним и Виктором из двух других машин вышли суровые парни в костюмах, среди которых где-то затерялся Милан. Да, его тоже сегодня с собой взяли, потому что ему страшно хотелось посмотреть на то, что будет, да и смысла в клубе сидеть уже не было – японец к ним так и не пришёл. - А можно узнать, почему к двум омегам надо было ехать такой большой компанией? – поравнявшись с Георгием, Милан во всей готовности потёр ладони, разглядывая дом. - Для антуража, - многозначительно посмотрев сначала на спину Босса, а потом на Милана, Георгий сделал такое лицо, что у Милана должны были отпасть все последующие вопросы. Впрочем, так и случилось. Поскольку ждать больше было некого и нечего, Виктор напоследок поправил воротник пальто, пригладил волосы и подошёл к домофонной двери, задумчиво поглядев на неё. Сломать было проще простого, но они же не изверги и не вандалы какие-нибудь, поэтому дверь решено было просто отжать. Правда, наверх мужчины поднимались уже без монтировки и вообще все из себя приличные. Конечно, это не центр Москвы, но дворы, дома и даже подъезды здесь вполне приличные. Что Виктор действительно оценил по достоинству, так это тишину района. Будь он человеком попроще, где-нибудь здесь и жил бы, наверное. Сейчас явно не время, чтобы о чём-то таком думать. Прямо к двери подошёл Георгий, Виктор остался стоять на ступень ниже по правую руку от него, чтобы в глазок нельзя было увидеть, Милан ровно за его плечом, ну а там и все остальные. Настал момент истины, которого все так долго ждали – Георгий уж точно, потому что все эти игры явно были не для него. Однако, расслабляться ещё рано. Ладно, всё уже закончилось – они здесь, а дальше пусть Никифоров сам с японцем разбирается, ведь главное для них – это чтобы флешка была при нём. Ради неё они потратили кучу времени на поиски. Собравшись и выдохнув, Георгий позвонил в дверь. Юри распластался на полу, в попытке сделать растяжку, мужественно терпя боль в мышцах, когда услышал звонок в дверь. Выходить из позы было ещё более мучительно, чем сидеть в ней, но когда Юри поднялся на ноги, он чувствовал облегчение и гордость за то, что всё-таки заставил себя тренироваться. Поскольку Юра из комнаты не вышел, Юри понял, что открывать придётся ему. Первым предположением было, что это Отабек, но у того ведь свои ключи есть… мелькнувшая надежда сменилась грустью и вместе с тем непонимание. Если это не Отабек, то кто тогда? Юри стёр со лба и шеи пот, оттянул футболку, влез в тапки и вышел в коридор. Разумеется, Юри помнил, что прежде чем открывать незнакомцам, надо сначала посмотреть в глазок, а потом спросить. Взявшись за ручку двери, Юри приподнялся на мысках, прищурившись. - Кто там? – у Юри замерло сердце, когда он увидел уже знакомого парня, того самого, который был с Юрой позавчера. С той стороны двери Георгий напрягся ещё больше, когда краем глаза увидел, как оживился Виктор, услышав голос японца, как взялся за дверную ручку, стиснув её сильно пальцами. Это было даже проще, что к двери подошёл именно Юри, Георгию казалось, что его уговорить проще, поэтому, состроив виноватое выражение на лице, он постарался вложить в голос больше искренности: - Это я, Гера. Я никак не мог отписаться Юре – его в сети не было, а позвонить, думал, что он трубку не возьмёт, да и это было бы нечестно по отношению к нему. Я поэтому и пришёл, чтобы лично поговорить с ним. Сколько раз Юри твердили, что нельзя быть наивным и покупаться на проявление эмоций, на слова искренности. Только он и в этот раз не почувствовал подвоха. Он мгновенно зацепился за мысль, что, возможно, это шанс для Юры всё сейчас выяснить хотя бы с одним человеком, чтобы потом появились силы идти к Отабеку. Разумеется, если позвать сейчас Юру, он скорее всего просто пошлёт его и запретит открывать дверь, поэтому Юри прикусил губу и наказал себе молчать. Он чувствовал, что поступает правильно и во благо, поэтому, сместив ладонь на замок, он провернул его. Осталось только потянуть за ручку.