Milk Angel

- Если мне так хреново, то эти вообще должны были в больнице после такой попойки проснуться… - грустно вздыхая, Виктор медленно не то что спускался – сползал по лестнице вниз на первый этаж. Единственное, о чём были его мысли – рассол, минералка или пиво. Если хоть что-то из этих трёх вещей есть в холодильнике – уже можно жить. – Господи, что же мы такое пили? Медовуху, кажется, но начинали точно не с неё… я ещё и дома водкой всё это дело отшлифовал, ну, молодец просто. Надо завязывать, иначе за меня замуж никто не пойдёт, - если бы только самоирония и юмор ещё спасали от головной боли так же, как аспирин, этот мир был бы счастливее. В доме было тихо. Даже Маккачин нигде не скулил и не лаял. Наверное, Виктор убил бы того, кто бы посмел сейчас издать хоть один посторонний звук. И, как назло, совершенно не было настроения, хотя чему тут удивляться, когда за окном очередной проливной дождь, а вид такой унылый, что впору желать повеситься. Радужные, однако, мысли в семь утра. Спустившись, наконец, с невыносимо длинной лестницы, Виктор пошлёпал голыми ступнями в сторону кухни, попутно кидая взгляд в сторону холла. О, куртка Георгия, значит, где-нибудь здесь на диване валяется. Только вот на каком диване – это Виктор проверит методом тыка, ну а пока спасительный аспирин. Какое счастье, что в холодильнике оказалась банка рассола, правда, вместе с огурцами… но это ничего… хотя Виктор не был настроен на совершение сложных манипуляций, он всё же отрыл где-то какой-то тазик, видимо, который обычно используется под оливье на новый год. Далее предстояла сложная операция по открытию банки, но Виктор не альфа-самец, что ли, чтобы не отвинтить какую-то там крышку. И лучше крышке было его не бесить, потому что в таком состоянии, в котором Виктор находился сейчас, он не отвечал за свои действия. Видимо, когда-то эту банку уже открывали, потому что крышка поддалась с первого потуга, или же она реально испугалась. Слив всё содержимое банки в тазик, Виктор немного потупил над плавающими огурцами, а потом стал их по одному вылавливать и складывать обратно в банку, пока не осталась только одна кристально-прозрачная, как слеза младенца, жидкость, с дрейфующим в ней укропчиком. Виктор был крайне доволен своей находчивостью, поэтому, схватив тазик, он так с его края и отпил, правда, чуть всё прямо на себя и не вылил. В обнимку с тазиком и явно повысившимся настроением, Виктор забыл про аспирин и пошёл на поиски Георгия. Долго искать не пришлось, потому что тот оказался в гостиной, которая находилась прямо напротив кухни. Преодолев холл и мимолётом подумав о том, что холодный мрамор под ногами – это кайф, Виктор сделал остановку, чтобы снова прикоснуться к прекрасному, а именно к рассолу. Всё же он пролил немного себе на рубашку, ну и ладно, так и не снял её после вчерашних попоек – всё равно стирать. Видимо, Георгия разбудило ещё то, как Виктор гремел на кухне, а поэтому, когда тот возник в поле зрения, он просто вздохнул, повернулся с бока на спину, потёр ладонями лицо, поднапрягся, на выдохе сел, спустил ноги на пол и взглянул на Босса. Ну, он ожидал, что всё будет ещё хуже, хотя куда там, он и сам не красавчик. Даже в зеркало смотреть не хочется – скула всё ещё противно ноет. Виктор уже было двинулся к Георгию, но остановился и прищурился, потом мотнул головой, снова прищурился, понял, что ему не мерещится, выразительно вскинул брови и стёр рукавом с шеи противно стекающие капли рассола. Сейчас он ещё пропахнет этим всем и сам будет как огурчик. - Жора… я, конечно, знаю, что моё поведение во время опьянения оставляет желать лучшего, но неужели это я тебя так приложил? Я вообще не помню, чтобы видел тебя вчера. Георгий осторожно потрогал пальцами синяк и поморщился. - Да нет, Босс, если бы ударили Вы, Вы бы мне что-нибудь сломали, - усмехнувшись, он снова поморщился, - а это так – боевая рана по долгу службы. Виктор смешно нахмурился, пытаясь изобразить бурную мозговую деятельность, но получалось у него плохо, потому что голова решила снова разболеться и ударить по вискам. Зажмурившись и мучительно промычав, Виктор стиснул в пальцах края тазика. Выглядел он при этом так несчастно, что Георгию даже стало его жаль. Вздохнув и расценив, что его синяк и рядом не стоит с головной болью, он поспешил подняться и пройти мимо Никифорова, чтобы добыть тому аспирин. За последующие полминуты Виктор даже с места не сдвинулся и выглядел как бедный родственник, ещё и с тазом этим дебильным в руках. А Георгий давно говорил, что ему нужны не телохранители, а нянька. Вернувшись уже со стаканом, в котором растворялась таблетка, в руке, Георгий махнулся с Виктором ёмкостями и отнёс несчастный таз туда, откуда его достали, предварительно слив остатки рассола в раковину. Слишком много лишних телодвижений с утра пораньше. Когда Георгий вернулся вновь, Виктор уже сидел на диване, допивая воду, а второй рукой держась за голову. - Чего у тебя там с Плисецким? – поставив пустой стакан на пол, Виктор упёр оба локтя в колени, а сам склонил голову, зарываясь пальцами в волосы на затылке. - Думаю, что всё кончено. Если без подробностей, то вчера ночью, после того, как мы с ним по Москве покатались, этот синяк мне оставил его ухажёр казахской национальности, - Георгий снова потрогал скулу, слыша в ответ многозначительный смешок, - но это ещё не всё. Я видел Юри Кацуки. Реакция Виктора не заставила себя долго ждать. Шумно втянув носом воздух и подняв голову, он поднялся сам, взъерошив волосы немного больше, пригладив их, соскользнув ладонью на шею, а вторую положив на пояс. - Ладно, заигрались уже, - судя по тому, как живо Виктор стал двигаться, ему полегчало. Он повернулся к Георгию лицом, растеряв в тот момент всю свою опохмельную беспомощность и став уже более серьёзным, - сейчас приводим себя в порядок и кое-куда едем. Перед тем, как я займусь Юри Кацуки, надо дела дорешать. - Босс, так чего тянуть? Давайте я скажу ребятам, адрес они знают, проникнут в квартиру, да и приведут мальчишку сюда. Только надо решить, что делать с Плисецким, - так же поднявшись с дивана, Георгий аккуратно раскатал рукава своего тонкого свитера обратно, находя на подлокотнике дивана часы и возвращая их на место на левой руке. - Нет, Жора, к японцу я поеду сам, - остановившись в проёме, Виктор задумчиво посмотрел куда-то вперёд, а после ненадолго обернулся, загадочно улыбнувшись, - хочу увидеть его милую мордашку прежде, чем он успеет испугаться. *** - Юра… открой дверь, пожалуйста, - Юри тихонько постучал, хотя уже без особой надежды. Юра не открывал ему в предыдущие шесть раз, не откроет и сейчас. Юри даже не хотелось вспоминать о том, что было ночью. Он вообще бы не проснулся со снотворного, но его разбудил новый приступ тошноты. К счастью, приступ оказался только приступом, потому что желудок на тот момент был совершенно пустой. Юри отделался двумя плевками желчью, а потом его отпустило. Впрочем, его проблемы на фоне беременности теперь уже не казались такими проблемами. Отабек ушёл и на звонки не отвечал – после десятого он просто выключил телефон. Прошло уже десять часов, а он так домой и не возвращался. Просто ушёл без единой вещи – всё осталось здесь. Юри помнил, как Юра ещё минут двадцать просто стоял на улице и смотрел в сторону, куда ушёл Отабек. Он не проронил ни единого слова, ни одной слезы, но Юри даже боялся представить, что в тот момент творилось у него в душе. Юри сам боялся к нему подойти, потому что он не знал, что сказать. То, что Отабек ушёл, было шоком и для него. Ситуация зашла слишком далеко, и обвинять кого-то… После того, как Юра поднялся в квартиру, он заперся в комнате Отабека и с тех пор оттуда не выходил. Юри побоялся, что Юра может что-то с собой сделать, поэтому поначалу пытался его дозваться, даже замок в ручке пытался ковырять, но никакой реакции с той стороны. Только спустя два часа, пока Юри не мог найти себе места, пока дежурил под дверью, Юра хрипло отозвался, что омеге лучше свалить в другую комнату и не трогать его. Уже по одному голосу было понятно, что Юра плакал. Он плакал, сжимая изо всех сил подушку, поэтому не было слышно ни звука. Юри изредка слышал какие-то шебуршения, которые говорили ему о том, что Юра ещё жив и дышит. Юри самому-то было плохо, он едва держался на ногах, он даже умудрился проспать пару часов прямо под дверью, отчего у него всё затекло, но хотя бы задницу не застудил, потому что таскал за собой несчастное одеяло, которое и в грязном подъезде, и на улице успело побывать. Вскоре Юри сообразил, что Юре нужно поесть или хотя бы выпить воды. Нельзя доводить организм до обезвоживания и устраивать голодовку. Да и вообще, омегам нельзя так изводить себя психологически – организм потом спасибо не скажет. Хотя, Юри сам тоже молодец, с такими нервами мог и ребёнка потерять. Лучше сейчас не думать об этом и не накручивать себя ещё больше. Юра заботился о нём, теперь и он ответит тем же. Хотя Юра ему отказывался открывать и отказывался отвечать, Юри решил просто оставить ему поднос со свежесваренной вкусной овсянкой под дверью, а ещё среди всех упаковок с чаем нашёл чай с мелиссой и его заварил, может, Юре это хоть немного поможет, и он заснёт. В восьмой раз Юри уже не стучал, он ушёл на кухню, где ещё должен был помыть сотейник от остатков каши и выпить свой чай. Ему бы тоже не мешало привести свои нервы в порядок. Оставалась надежда, что Юра всё же рано или поздно выйдет, хотя бы банально, чтобы сходить в ванную, хотя… иногда людям бывает настолько плохо, что они плюют на себя. У Юри тоже бывали такие моменты в жизни, но сейчас явно не время ностальгировать. А вообще, за прошедшие часы Юри успел немного подумать. Он не собирался себя обманывать – он был виноват в том, что Отабек и Юра разругались. Хотелось верить, что всё ещё можно было наладить, но для этого явно должно пройти время. Юра и Отабек молодые, горячие, им позволены ошибки, с которыми можно ещё что-то сделать. С ошибкой Юри уже ничего было сделать нельзя – только жить с ней. Ему не с кем выяснять отношения, разве только с самим собой. Недавно Юри уже задумывался о том, что долго это всё равно продолжаться не может, и что сама ситуация не разрешится – ему как-то надо вернуть паспорт. До сих пор он не заикался о том, что собирается сходить в клуб и разузнать у кого-то из знакомых омег, что с момента его побега успело произойти, но идея была проста лишь в мыслях, на самом деле, учитывая масштабы случившегося, всё это могло очень плохо кончиться. Клуб напичкан камерами, и пробраться на территорию незамеченным просто нереально. Хотя пару лазеек вроде было. Когда Юри ещё был там, он продумывал побег полгода, успел изучить местность и, если сейчас немного напряжётся, сможет вспомнить расположение всех камер и места, где их нет. Юри ушёл в такую глубокую задумчивость, что очнулся лишь тогда, когда понял, что уже минут пять стоит и натирает под струёй холодной воды сотейник. Пальцы закоченели, ими тяжело было закручивать кран обратно. Сдуру Юри чуть не включил сразу горячую воду, но вспомнил, что так делать вообще нельзя, поэтому просто отошёл от греха подальше от раковины, оставив несчастную кухонную утварь сохнуть. Себя Юри усадил за стол, чтобы не дай бог опять над чем-нибудь не залипнуть. Если залипать, то в безопасном положении. Руки Юри засунул между бёдер и сжал, чтобы немного отогреть, растёр ладони, пальцы, сжал-разжал, высунул, вспомнил, что наливал чай, подвинул ближе чашку с другого конца стола, обнял её рукам и, наконец, успокоился. Однако просидел Юри так недолго, его взгляд зацепился за валяющуюся за плетёнкой с печеньем ручку, а ещё над столом висел календарь. Долго думать не пришлось. Юри сорвал лист со старого месяца, развернул его на белую сторону, взял ручку и стал быстро по памяти чертить план клуба. Само здание делилось на две части: клуб и бордель за ним, который в свою очередь делился на жилую часть и комнаты для клиентов. Клуб был размером значительно меньше, но это не так важно, зато камер там было больше. Даже в VIP-ложах. Подходить со стороны клуба – самоубийство, а вот со стороны борделя… главное, не перепутать окна. Слева окна выходя из комнат клиентов, справа и назад немного окон с жилых комнат, там же санузел. Юри хорошо знал окно комнаты, в которой он жил. Вместе с ним там было ещё двое омег. Можно попытаться вытянуть кого-нибудь из них наружу для разговора. Даже лучше, если так получится, потому что с остальными мальчиками Юри не особо общался, а в их комнате из двоих один омега был какой-то совсем уж апатичный, а второй более живой и болтливый. Вот с ним бы Юри и поговорил. Главное, не промахнуться, когда будет кидаться камешками в окно. И не привлечь чужого внимания. Надо учесть все факторы. Да, сначала затея казалась не такой сложной. Юри нахмурился и пожевал кончик ручки, кружочками начиная обозначать места, где камеры были точно. Камеры никогда не ставили в комнатах, только в коридорах – это что касается борделя. Ещё Юри пытался припомнить выход, через который он проскочил. На самом деле с той стороны было целых три выхода, но только два из них обставлены камерами. Юри проскочил через тот, где камеры были, да ещё и ему несказанно повезло, что дверь оказалась не заперта снаружи. Вторая дверь со стороны клиентской, но там вообще не вариант. Вот третья дверь. Она находится прямо рядом с ванной комнатой. Обычно в него проходит персонал вроде уборщиков, но ходят они в определённое время. Если Юри удастся кого-то вытащить, у него будет минут десять максимум, потому что даже если не уборщик, а кто-то мимо пройдёт в ванную – их уже могут спалить. Тут Юри уже переживал не сколько за себя, сколько за другого мальчика, потому что ему тоже попадёт. Юри отложил ручку и ещё раз оглядел свои художества. Да. И о чём он только думает? Достать паспорт нереально будет, учитывая, что хозяин все документы хранит в своём сейфе, а ключи не выпускает из рук. План обречён на провал – даже пробовать не стоит. От таких мыслей впору впадать в уныние. Вздохнув и взъерошив волосы, Юри сложил руки на столе и уронил на них голову. Он должен хотя бы попытаться. Если не паспорт достать, то хотя бы узнать, ищет ли его хозяин и Виктор. Наверняка, ищут, тут и дураку понятно будет, но… Юри чувствовал себя более беспомощным от того, что сидел сложа руки и вообще ничего не делал, а только ждал чего-то! Внезапно Юри отвлёк звук щёлкнувшего замка в комнате Отабека. Юри даже замер, чтобы прислушаться. Он думал, что Юра решит выйти, но… было слышно, как омега поднял поднос с пола, кажется, что-то недовольно пробурчал, а потом вернулся в комнату и снова закрылся. Ну… хотя бы так… умирать с голоду – тоже не самая лучшая затея. Юри ещё немного так посидел, а потом выпрямился, беря в руки нарисованную схему, складывая её и зажимая в ладони. Он не будет говорить Юре о том, что хочет сделать. Это только его проблемы, он и так достаточно ввязал в свою жизнь Юру и Отабека… и вот что вышло. Сколько можно сидеть и прятаться. Он должен решить свои проблемы сам и без чужой помощи, даже если кажется, что ничего не выйдет. Можно так всю жизнь прожить и бояться каждого шороха. Чтобы долго не тянуть, Юри собирался сделать это завтра ночью. Он успеет ещё раз всё обдумать и подготовиться морально. Главное – быть максимально осторожным и ничего не перепутать. Ночью в клубе все будут заняты клиентами, хотя нельзя отрицать того, что после побега Юри там не усилили охрану и не стали более тщательно следить за перемещением сотрудников. Лишь бы ещё чего не случилось до завтрашней ночи. А ещё Юри оставалось надеяться, что организм его не подведёт.