Milk Angel

Заниматься сексом с Виктором – слишком просто для наказания. Здесь обязательно должен был быть какой-то подвох. Юри наивный дурачок, который смел воображать себе Виктора, как самого прекрасного в мире альфу, о котором только можно мечтать, но, когда он по сути получил этого человека и, о господи, он должен будет просто заниматься с ним сексом, а не выходить на панель и не раздавать органы… за месяц и за предыдущие три года жизни можно было усвоить, что не бывает всё настолько просто. У Юри никогда уже так не будет. И дело не в оплате долга. Юри чувствовал, что тут было что-то ещё и… это повисло тяжёлым бременем у него на душе. Разумеется, он не мог задавать Виктору таких вопросов, тем более, что толком не знал, как эти самые вопросы формулировать. Пока важно то, что ему нужно время, чтобы понять, как теперь сложится его жизнь, и сможет ли он когда-нибудь ещё увидеть Юру. Юри даже телефона с собой не взял, а там ведь был номер Юры. Потерянная связь. Конечно, по памяти он не помнил набор цифр. Юри только потом вспомнил о том, что Георгий общался с Юрой, и, наверняка, у него остались его контакты, но обратиться к Георгию с таким вопросом… Особенно если вспомнить, как он зажимал Юру к полу, а перед этим беззаботно катал его на машине. Юри понял, что общаться и контактировать он непосредственно будет только с Виктором. По крайне мере, ближайшее время точно. Юри видел, как городская панорама постепенно сменилась пейзажем дороги на фоне деревьев, значит, Виктор живёт не в городе. Проблематично будет самому добираться в Москву обратно. Кстати, думая обо всём этом, Юри вдруг остановил поток мыслей и задал себе один единственный вопрос: «А кто Виктор такой?». Этим вопросом надо было задаться с самого начала. По всем признакам, Виктор богатый и серьёзный человек, а ещё он опасный человек. Если так рассуждать, то он либо состоит в верхушке власти или представляет собой нейтральную сторону, куда относятся банкиры, всякие олигархи, нефтяники или бандиты. Кстати, о последнем… Юри раньше если только по новостям слышал, что какие-нибудь банды снова начали вражду между собой или у них разборки с властями. Только слышал Юри всё это давно, да и было это в Японии. Якудза – суровые люди, которые ходят облепленные татуировками. Юри точно не знал, но он думал, что у Виктора нет татуировок. Хотя, это как-то глупо сравнивать, всё же Россия другая страна. В общем, о роде деятельности Виктора можно было только гадать, да и в самом деле, а то ли это, о чём Юри следовало переживать? Если честно, то Юри просто на самом деле очень боялся людей, находящихся вне закона. Ему нравилась мысль, что такой маленький человек, как он, будет далек от всего этого. Если спросить у Виктора напрямую – он ответит? Такими темпами у Юри вскоре наберётся слишком много вопросов. Если бы их ещё можно было задавать. Всё как-то разом стало слишком сложно. У Юри даже распухла голова. Ещё на выезде из города две других машины отделились и свернули. Юри даже стало немного проще, когда он понял, что домой к Виктору они едут только втроём, а потом они вовсе останутся с Виктором наедине. Вот тут уже Юри снова запаниковал. Они же наверняка останутся вдвоём! Ну и как вести себя тогда? Понятно дело, что вдвоём они оставаться теперь будут достаточно часто, но в первый раз всегда страшно! И не важно, что первый раз был чуть больше месяца назад – там был другой первый раз! В общем! Так, ладно! Юри не девственник, тем более, он чётко знает, что от него хотят! Уж раздвигать ноги он научился… Если бы было, чем тут гордиться… Поскольку Виктор более никаких откровенных выпадов в его сторону не совершал, Юри пытался занять оставшееся свободное время мыслями, от которых ему стало только хуже. Кстати, они ехали в тишине. В какой-то момент Юри даже показалось, что он слишком громко думает, и все могут услышать тот бред, который он накапливает в своей голове. И это если забыть о том, что после того выпада Виктора, Юри подумал, что его заставят заниматься сексом прямо в машине, да ещё и при другом человеке. Пора бы научиться сдерживать свои эмоции, а не то- то и дело краснеющее, синеющее, белеющее и так далее лицо выдаст со всеми потрохами. Уже под конец поездки Юри подумал о том, что лучше бы он просто разглядывал салон машины, который, кстати, был очень приятного и располагающего цвета. Снаружи – бомбоубежище, а внутри – как уютная тёплая квартира, где, как казалось, не могли достать никакие невзгоды. Вот даже если хотелось накрутить себя плохими мыслями – в такой обстановке это плохо получалось. Цвет и атмосфера очень успокаивали. Если бы ещё знать, что на уме у Виктора… Пока Юри мучился собственными неутешительными выводами о своей жизни, время от времени он всё же бросал украдкой взгляды на мужчину. Виктор не улыбался, но и не выглядел грустно, скорее – глубоко задумчиво. Однако, он был расслаблен. Это немного приободряло. Дважды Виктор доставал телефон и кому-то писал. Юри боялся заговорить с ним, да и как бы это выглядело, начни он расспрашивать? Он тут вообще в качестве… непонятно кого… Юри задумался о том, сколько Виктору лет. Он сразу понял, что разница в их возрасте большая. Нет, Виктор выглядел прекрасно, да куда там, он вообще фотомодель, если не Бог Аполлон! Какие-то черты в лице, руки… всё равно выдают возраст. Юри решил, что Виктору около тридцати лет… тогда он где-то на одиннадцать лет старше его. Это очень много. В психологическом плане и взглядах на жизнь между ними может оказаться просто колоссальная пропасть. Юри понял, что они уже близко, когда Георгий свернул, а просто лес сменился мелькающими заборами и разными домами за ними. Значит, у Виктора свой частный дом. Интересно, он там живёт один? Вдруг Юри вспомнил про то, что у Виктора есть собака. Ещё же в квартире Юры он так странно посмотрел на его игрушку, видимо, нашёл явные сходства. Если собака живёт в доме, а это скорее всего, потому что большим животным нужно много места, возможно… Юри не будет слишком страшно и одиноко. Он всегда хорошо ладил с животными. Вскоре машина остановилась у ворот. Дом был лучше виден со стороны окна Виктора, поэтому пока Юри не мог рассмотреть его, но уже увидел то, что он из белого кирпича, двухэтажный и с милой крышей каштанового цвета. Судя по размеру – дом большой, да и забора много, вероятно, к дому прилагается сад или вроде того. Георгий обернулся и обратился к собиравшемуся выходить Виктору: - Босс, я оставлю машину в гараже, заберу свою и поеду домой, если что, Вы звоните. - Да-да, если что, ты примчишься по первому зову, - усмехнувшись, Виктор распахнул дверь, вышел первым и оставил дверь, как бы намекая, что Юри тоже может выйти с этой стороны, - и вообще-то, Жора, тут тоже твой дом, так что не оговаривайся так больше. Георгий понятливо кивнул, подождал, пока Юри покинет машину, дверь захлопнут, а сам он может уже дальше быть сам по себе. Вот Юри и Виктор остались наедине. - Пошли в дом, если будешь долго в таком виде стоять на улице, ты простудишься, чай не май месяц, - снова превратившись в того милого и добродушного Виктора, мужчина притянул застывшего омегу к себе под бок, заботливо спрятал его под своё пальто, прижал и провёл сначала через ворота, а потом несколько метров по выложенной камнем дорожке, после чего нажал комбинацию кнопок на пропускной системе, впуская их обоих в тёплый просторный холл. Юри даже как-то растерялся, когда Виктор так прижал его к себе, но это был настолько приятный жест, что сопротивляться было бы невозможно совершенно. Конечно, эти полминуты, пока они шли, Юри уже не мог ничего разглядывать, а мог лишь давить румянец и смотреть себе под ноги, потому как чувство близости с этим человеком сводило его с ума. От Виктора, как от альфы, ещё так жутко приятно пахло, что это расслабляло и располагало. Юри на самом деле поздно понял, что это так Виктор поменял свою манеру поведения, чтобы перестать пугать его и позволить стать ближе к себе. Как же это смущающе. С такими вариантами Юри вообще никак понять не мог, как же он в тот раз так легко и просто занялся с Виктором сексом, хотя сейчас краснеет, как девственница просто потому, что он рядом с ним. Если Виктор ждёт от него в постели ту страсть и тот эрос, который был тогда, Юри придётся взять себя в руки. Когда они оказались внутри, Юри начал нервничать ещё больше, однако Виктор лишь на миг чуть крепче сжал его, а потом отпустил, отстраняясь, чтобы снять пальто. Юри снимать было нечего, разве что он только кеды по очереди стянул, в это время оглядываясь. Так-то Юри даже не предполагал, что он ожидает увидеть. Хотя нет, увидев машину Виктора, он думал, что дом будет не дом, а царские хоромы. Каково же было его удивление, когда внутренне убранство дома было… как бы так выразиться… эм… не в стиле «вот что называют русским размахом», а… это очень похоже на японский стиль минимализма, но как бы по-русски, вот… Юри от изумления даже рот слегка приоткрыл. - Переступил порог, а уже провоцируешь меня? – игриво усмехнувшись, Виктор притянул застывшего Юри к своей груди, прижимая по-хозяйски крепко и оглядываясь, - Маккачин! Юри не то чтобы закрыл рот, вообще прикрыл его одной ладонью, покраснев от смущения. Вдруг где-то сверху послышался сначала грохот, потом радостное скуление, а через несколько секунд на лестнице возник здоровый, жутко лохматый пудель, который неистово помахивал хвостом. - Познакомься с нашим новым жильцом, - Виктор сжал Юри крепче, вжимая пальцы в его поясницу, давая понять псу, что эта омега хозяйская и на неё набрасываться нельзя, - если кто-то посмеет его обидеть, я тебе разрешаю его покусать, - наблюдая за реакцией Юри, Виктор проговорил уже тише, - а набрасываться на этого омегу и кусать его могу только я. Юри же в свою очередь просто залип, увидев пса, о котором вот-вот только думал и которого он представлял размером поменьше. А ещё Юри понял, что сейчас он стоит красный, как помидор, разве что пар из ушей не идёт. Прижиматься к Виктору было так… возбуждающе, хотя со своим недавно упавшим либидо, он боялся, что ближайшее время вообще не сможет чего-то такого почувствовать… Видимо, воздействующая напрямую близость альфы заставила организм Юри передумать… одинокая течка, плюс месяц без секса, и вот в голове уже какая-то каша, вот колени подгибаются… Вместо того, чтобы привычно напрыгнуть на гостя, Маккачин покрутился на месте, потоптался, сел, поднялся, поскулил и не вприпрыжку, а спокойно спустился вниз, подошёл ближе к омеге, понюхал его везде, потёрся о его ноги. Юри хотя бы смог ненадолго забыть, что его обнимают, и отвлечься на пса, который в жизни был куда более милым, чем на фотографии. Такая лапочка, что в его шерсть захотелось запустить пальцы и погладить. - Чтобы с ним потискаться, у тебя ещё будет время, - непонятно к кому конкретно обращаясь, Виктор вспомнил о том, что Юри держал всё это время игрушечную собаку, а потому, забрав у него её, отдал в зубы тут же оживившему Маккачину, - не волнуйся, - сжав сильнее дёрнувшегося в панике и непонимании Юри, Виктор снова посмотрел на него, - на кусочки он его не разорвёт. - Но… - Юри занервничал, не понимая, зачем Виктор вообще так сделал. Он растерялся и не знал, на кого смотреть, на ускакавшего с его Пуф-чином пса или на самого мужчину. - Забудь на время об игрушках, Юри, сейчас мы поднимемся наверх, где я хочу с тобой поговорить, - Виктор изъяснялся достаточно мягко, но выглядел при этом уже не так беззаботно. Юри понял, что пока его в постель тащить не будут, но эта резкая смена тона его напрягла. Наверное, она его даже напугала… Не то чтобы Юри не хотел разговаривать, он не знал, что именно от этого разговора хочет Виктор… Единственное, на что Юри надеялся, что разговор будет не о его родителях и вообще не о его прошлой жизни… Для себя Юри уже давно на том поставил точку. В итоге Юри в напряжении вместе с Виктором поднимался наверх. Он даже случайно прокусил себе щёку, но если бы его это отвлекло или успокоило… Не зря Юри беспокоился о том, что будет подвох, но что от него можно потребовать ещё, если не секс? Хотя, Виктор не сказал о том, что будет ещё что-то требовать, он сказал, что хочет поговорить. Юри готов был просто взвыть. Дорога до кабинета Виктора заняла целую вечность, хотя от лестницы они прошли всего ничего. Если честно, то для Юри это был тот момент, когда ему было бы легче от того, если бы его завели сразу в спальню. Хотя, может, он зря так нервничает? Виктор включил свет, провёл Юри за собой, оставил его между стоящих друг напротив друга диванов, жестом пригласив присесть, а сам дошёл до своего стола, подбирая с него папку без опознавательных знаков, оборачиваясь, но не присаживаясь рядом с Юри, а прислоняясь копчиком к столу. Юри чувствовал себя ужасно неуютно, но всё же сел, не зная, куда деть глаза. Конечно, можно было бы рассмотреть интерьер, который был куда интереснее, чем в холле, но… - Юри, скажи мне, зачем ты приехал в Россию? Юри даже опешил, удивлённо хлопнув глазами, в непонимании взглянув на мужчину. - Не напрягайся так, - Виктор улыбнулся и сам принял более расслабленную позу, немного отклоняясь назад, - я просто хочу знать, зачем ты приехал сюда. Как я понял, ты прилетел в Москву, когда тебе было шестнадцать, по закону Японии, ты всё ещё являешься несовершеннолетним, ведь тебе нет двадцати лет, значит, ты не мог прилететь сюда без сопровождающего. Юри опустил взгляд в пол и поджал губы. - Вы же и так всё знаете? - Я спрашиваю не за тем, чтобы упрекнуть тебя в легкомысленном побеге в аэропорту от собственной группы и преподавателя. Юри вскинул голову, в пугающем непонимании смотря на Виктора. - Скажу честно, что как танцовщик – ты невероятно хорош, у твоего тела отличная пластика, но до того, как ты стал работать в клубе, у тебя ведь были и другие таланты? Ты хорошо знаешь русский, может, есть ещё какие-нибудь языки? Юри немного помолчал, тяжело вздохнул, но потом всё же добавил: - Английский… - Было бы очень глупо губить твои способности. Юри провёл ладонью по волосам, пытаясь успокоиться. Он никак не мог понять, к чему Виктор клонит и зачем вообще задал этот вопрос, однако при этом он не заикнулся про семью. Юри запутался. Кому теперь вообще нужны его таланты к лингвистике? Раньше они были нужны только его родителям, а сейчас… - Я хочу, чтобы ты продолжил заниматься. В Москве есть отличный элитный ВУЗ для таких, как ты. Там учатся иностранцы из богатых семей. Вот теперь Юри точно запутался, и у него появился повод возразить…. - Но я не… - Считай, что это моя прихоть. Я оплачу тебе обучение. Знаешь, Юри, иметь под боком молодого омегу для удовлетворения своей похоти – это удел старых извращенцев. Я не осуждаю твой безрассудный поступок, но я не хочу, чтобы ты окончательно испортил себе жизнь. Рядом со мной никогда не будет бесполезной красивой куклы, - если сначала Виктор разговаривал относительно мягко, то последние слова он произнёс без скрываемой жёсткости, глядя при этом на Юри проницательно серьёзно, - ты теперь принадлежишь мне, и я буду делать с тобой всё, что захочу, именно поэтому ты начнёшь учиться и будешь радовать меня своими успехами. Для Юри это было не то что неожиданностью, это для него было шоком. Сначала Юри понял, что трудно определить истинные эмоции Виктора, так теперь ещё он запутал тем, что невозможно определить его мотивы. Юри не скрывал того, что не понимает происходящего, поэтому прямо посмотрел в глаза Виктору, тихо спрашивая: - Зачем Вам это нужно?.. Виктор загадочно улыбнулся, махнул папкой в руке и бросил её на низкий деревянный столик, который как раз стоял между диванами: - Прихоть, прелесть. Мои желания в моём доме не обсуждаются. В папке лежит информация о ВУЗе и твои документы, необходимые для обучения. Кстати, твой паспорт теперь у меня, твой бывший хозяин нехотя, но любезно отдал его мне. От того, как Виктор это сказал, у Юри прошли по спине мурашки. Конечно, интуиция очень часто подводила его, но сейчас она подсказывала Юри, что… - Вы что-то сделали? – у него даже голос дрогнул. - Я убил его, - Виктор оторвался от края стола и сделал шаг вперёд, расстёгивая сначала один манжет, за ним другой, после этого расстёгивая часы, кладя их на столешницу назад. Юри показалось, что он в тот миг потерял связь с реальностью…. Он тупо смотрел на Виктора, видел его безмятежное выражение на лице и просто не мог поверить… Я убил его Юри стало так больно, словно ему резанули ножом по сердцу. Он инстинктивно задышал чаще, ухватился пальцами за мягкую обивку дивана, отвёл взгляд, сделал один глубокий вдох, снова задышал чаще, почувствовал, как с левой стороны кольнуло, потом ещё раз. Юри не хотел верить в то, что это было правдой. Может, Виктор пошутил? Жестоко разыграл его? Юри снова посмотрел на Виктора, когда тот уже расстёгивал остальные пуговицы на рубашке. Юри сначала растерялся. Сначала Виктор говорит ему такое, а потом раздевается? З-зачем?.. Ну что ты, Юри, маленький ребёнок, что ли, понятное дело зачем, но… как… как так вообще можно, особенно после того, как сказал такое?! Юри поздно понял, что его охватила истерика. Он же думал ещё в машине, что Виктор может оказаться каким-нибудь бандитом, но что… разве это правда? Он… он… убивает людей, а потом с такой лёгкостью говорит об этом?.. Нет, нет… это не правда… - Раздевайся, - услышал Юри, но как будто через толщину образовавшегося вокруг него вакуума. - Что?.. – не в силах заставить себя дышать нормально, Юри вдруг почувствовал, что ему некомфортно сидеть. Господи, да как ему вообще сидеть, дышать, находиться тут, когда он узнал, что человек, о котором он грезил, в итоге оказался тем, кто бесстрастно убивает людей. Не важно, что люди могут быть плохие. Разве так можно?! - Я сказал, раздевайся, Юри. Ты меня плохо слышал? *** Юри никогда бы не хотел узнать, как это… когда тебя переполняет смесь таких противоречивых чувств, когда всё твоё существо пронзает моральная боль, в то время, как тело испытывает физическое удовольствие. Наверное, такое способны выдержать только мазохисты, но Юри был не такой, поэтому ему было особенно тяжело. Юри стоял на коленях, прижатый носом в обивку дивана, которая помогала глушить ему всхлипы, в то время как из груди рвались стоны. Его тело горело там, где прикасался Виктор, а особенно горели бёдра и ягодицы, потому что своими руками мужчина успел оприходовать нежную кожу так, что на ней уже сейчас выступали синяки. Нет, Виктор не шлёпал Юри, просто он так от широты души и русской силы сжимал его, будто бы Юри мог куда-то от него деться. Юри не мог сопротивляться, он не хотел этого, он бы искренне хотел наслаждаться, но… но из головы всё никак не выходило: «Я убил его». «Меня он тоже рано или поздно убьёт?..» Виктор ещё в машине не ответил на этот вопрос – он дал ответить Юри. Тем хуже. Виктор слишком много знает о его слабостях и страхах. Он запросто сможет его сломать, а Юри… у Юри не будет сил сопротивляться. Вот и сейчас – он не сопротивляется. Он послушно снял с себя одежду, встал на колени, как ему и сказали, а теперь, под натиском порывистых толчков, он между стонами кусает обивку и стискивает её до побеления костяшек пальцами. Это отвратительно, когда тебе хорошо телом, но больно душой. Несмотря на это, Виктор по-прежнему прекрасный любовник, хотя в первый раз он был нежнее. Виктор мог бы просто с помощью Юри удовлетворить себя, но он делает парню только хуже – он внимателен к нему и ведёт себя так, будто между ними всё прекрасно, и они просто занимаются грубоватым сексом. Виктор вжимает Юри тяжестью своего тела, при этом придерживая его бёдра на уровне паха. Член входит не совсем ровно, отчего Юри почти на каждом толчке вздрагивает, потому что головка слишком сильно давит на простату. За несколько минут оба тела успели взмокнуть, но это только прибавило остроты к перемешавшимся запахам двоих людей. Виктор двигается рвано, выходит почти полностью, а потом резко толкается, потом снова и снова. Он чувствует, как Юри инстинктивно сжимает его, поэтому только увеличивает напор, ускоряется и толкается ещё резче, сразу входит глубоко, вслушиваясь при этом в стоны, пусть сейчас Юри дарит их не лично ему, а топит в обивке дивана. В следующий раз Виктор обязательно возьмёт его лицом к лицу, чтобы видеть каждую эмоцию, но а пока… пока он прижимается грудью к его спине, покусывая плечи и лопатки. Он пока ещё не решил, хочет ли пометить Юри… Возможно, когда-нибудь для этого настанет время, но а пока Виктор сдерживается даже от того, чтобы не начать откровенно трахать омегу, потому что его останавливает мысль о том, что он беременный от него. Его сладенький пухленький поросёночек… А если он действительно не лжёт, если он и правда носит внутри себя его ребёнка?.. Виктору уже не раз говорили, что от него беременны, но ему только врали, чтобы получить внимание и добиться исполнения каких-то своих желаний. Виктор обещал себе не причинять боль омегам, но он ненавидел, когда ему врали. Виктор вспоминает об этом, и это заставляет его вспомнить все испытанные в те моменты чувства, а это была всепоглощающая злость. Он кусает Юри сильнее, намеренно причиняет боль, но не останавливается, кусает ещё, между проявляющими следами не остаётся живого места. За укусами ускоряются толчки. Виктор по-прежнему держит себя в руках, но теперь он двигается в темпе, вдавливая Юри так, что начинает скрипеть диван и слышится, как по полу соскользнули сдвинувшиеся на сантиметр ножки, и это учитывая, что весит диван пару сотен. Хороший каркас из дерева и металла всегда много весит, но разве речь сейчас об этом? Виктор тяжело дышит Юри в шею, одной рукой обхватывая его поперёк живота, но немного ниже, чтобы не особо давить, а вторую руку он перемещает вперёд, кладя её на сжатый кулак Юри. Его рука кажется такой маленькой и хрупкой. Виктор выгибает Юри к себе ещё больше, двигаясь так, что член показывается всего на несколько сантиметров наружу. Юри так стонет, и ему явно нравится, что не стоит лишать его ощущения заполненности. Юри слишком прекрасен, когда сидит рядом в нелепой одежде или когда без неё подставляет свою сладкую узкую задницу. Конечно, за этот месяц он больше не трахался ни с кем, и у Виктора это вызывает даже какое-то животное удовольствие. Вряд ли он сможет долго воздерживаться рядом с таким омегой – он будет брать его ещё и ещё, он трахнет его на каждой поверхности своего дома, а потом в машине… внутри салона и на капоте… а потом он попробует прекрасный влажный ротик на талант ублажать… Виктор знал, что у Юри много талантов, и не стоит ни один из них скрывать… Чтобы Юри дольше не мог кончить, Виктор обхватил его очаровательный маленький член и сжал у основания, вызвав у самого Юри от этого жеста протяжный и болезненный стон. Юри дёрнулся и сжал его член внутри себя сильнее. Боже. Тут бы самому не кончить, но чёрт, как же Юри пахнет… Его хочется съесть… Вместо этого, Виктор стискивает зубы и двигается ещё… ещё быстрее, буквально зажав Юри в тисках своей силой. Стоны омеги разносятся по всему кабинету, но они навсегда останутся в этих стенах. Если бы Виктор так не поддерживал Юри, он был давно уже разъехался коленями и просто упал… Собственных сил, чтобы держаться, у него не было. Если бы Виктор не увеличил напор, Юри бы так и продолжил думать о том, что раз за разом ранило его сердце. Сейчас он вообще ни о чём думать не мог, он полностью растворился в страсти, потому что у Виктора её хватало на двоих. Юри успел искусать губы, обслюнявить обивку дивана и изъёрзать под Виктором, но того это похоже только заводило. В какой-то момент у Юри просто перед глазами потемнело, но ощутив руку Виктора на своей руке, Юри чувствовал, что у него ещё есть силы, поэтому он сам подмахивал мужчине бёдрами, но контролировать то, как он сжимал внутри его член – было гораздо труднее. Юри не хотелось думать, что этими вот руками, которыми Виктор так сжимает его, он убивает людей. Юри был слишком вымотан, что ему уже хотелось кончить, но от того, что Виктор не давал ему этого сделать, Юри было до острого больно, хотя нельзя сказать, что эта боль не была скрытым удовольствием. О, ещё как. Колени совсем не держали, ещё и спина заныла с непривычки, но если откинуть плохие мысли, то можно смело признаться, как на самом деле до одурения хорошо. - В… Виктор, пожалуйста, я больше не могу… - Юри сам не ожидал, что его голос прозвучит так жалко, но его тело было на пределе. - Умоляй меня, - а вот голос Виктора исходил нескончаемой властью, которой он даже сейчас подавлял Юри. От стонов у Юри так охрипло горло, что слова давались ему с трудом: - П… пожалуйста, я хочу кончить… ммф… В ответ Виктор не без удовольствия сильнее сжал Юри в своих руках, резко выпрямился, натянул его на себя и отпустил руку. - Кончай. Получилось так, что они кончили одновременно. Юри выдавил протяжный хриплый стон, дёрнулся и сжался, оставляя член Виктора внутри себя, чувствуя при этом, как горячо становится, как чужая сперма обжигает, а собственная скатывается по гладкой поверхности дивана к коленям, пачкая их. Виктор даже жмурится и прикусывает щёку изнутри. Кончать в великолепное тело его любовника можно бесконечно. Если смотреть на Юри сзади и видеть, как во время толчков покачиваются его действительно оказавшимися припухлыми бёдра, как дрожит его спина, как напрягаются руки, чёрт… его хочется не просто трахнуть и кончить… его хочется изнасиловать и испачкать… Пока узел не спадёт, Виктор с удовольствием ещё немного потискает Юри. Он снова прижимается к его спине, теперь удерживая его крепко под животом обеими руками, не давая упасть. Юри выглядит так беззащитно, что у Виктора это вызывает прилив нежности к нему. Сам Юри только дрожит и тяжело часто дышит, не в силах даже приподнять голову, вообще никак не в силах двигаться. - Ты прелесть, малыш… - услышал Юри, хотя думал, что сквозь такие свои надрывные вздохи вообще вряд ли что услышит, - только теперь ты никуда не убежишь… Даже не надейся… У Юри холодный пот сбежал по виску. Неожиданно слова Виктора вернули его в реальность. Да, он уже не надеялся. Разве может быть надежда рядом с человеком, которому плевать на человеческую жизнь…