Игра на десять лет.

       Ганмен Вирола шёл медленно, и довольно бесшумно для такой громадины. Если девушка правильно помнила аниме, то этот парень, в белом ганмене, будет одним из их главных соперников в первой арке. Следовательно, он сейчас должен был идти на битву с главными героями, следовательно, если она хочет встретиться с Каминой и Симоном, то ей надо было идти за ним следом. Но вдруг.        — Что это? — Мина вдруг заметила, как к ганмену Вирала приближаются несколько ганменов поменьше.        Один из них был очень похож на туловище Гуррен Лаганна. Ну, то, которое займёт «Братан». Однако, башки будущего освободителя человечества нигде не было, а те, которые были, Мина вообще не помнила. Конечно, память девушки была неспособна запомнить всех фоновых персонажей… Но что-то подсказывало анимешнице, что встреча с главными героями просто ещё не произошла. Ведь именно в битве со зверолюдьми Камина отберёт своего ганмена. Ганмен Вирала что-то обсуждал со своими подчиненными, но наблюдение Мины прервали жители деревни, которые говорили ей спуститься. Судя по их раздражённым лицам, Мина пошла на риск, который не осознавала.        Медленно и очень неловко, попаданка спустилась обратно по стене… Ну, точнее, почти спустилась. Последние два метра она пропадала. Староста деревни гневно отчитывал её, скорее всего, за глупость и ненужный риск, хотя всё, что слышала Мина, смешивалось в большой, громкий и бессвязный ком. Ведь ругательные слова они с Манокой ещё не проходили. И слава Богу.        Когда яростная речь была окончена, староста и все жители деревни, собравшиеся в этом кратере, смотрели на неё с лёгким осуждением и ожиданием. Наверное, этот крикун решил удостовериться в том, что Мина всё поняла, и ждал подтверждения, извиняющегося взгляда или ещё чего-то в этом дух. Однако, Мина просто не могла подыграть ему, учитывая, что за всё время пока он срывал на ней свои голосовые связки, девушка-попаданка поняла только то, что он зол. Поэтому, потупив взор, Мина пролепетала самым извиняющимся тоном:        — А Васька слушает, да ест, — ох и много же потребовалось усилий, чтобы сохранить раскаивающийся вид в этот момент.        Староста вопрошающе покосился на Маноку, но та только непонимающе пожала плечами. Видимо, все уже были в курсе, что охотница обучает эту странную девочку языку. И то, что сейчас Манока не поняла её ответа, старосту не порадовало. Как родители, раздосадованные фактом того, что после первого урока английского, ты, почему-то, не можешь читать Шекспира в оригинале! Эта маленькая параллель с родным миром Маши, заставила Мину одновременно улыбнуться и загрустить. Как же далеко было до её дома, как же она хотела снова вернуться к себе, к своей жизни, которую она так глупо не ценила!        Грохоты и толчки постепенно прекратились, но теперь Мина не была уверена, что эти микро землетрясения происходили из-за ганмена Вирала. Он был очень далеко. Хотя кто его знает, ведь по аниме он ещё тот злодей, может быть, ему в радость стрелять какими-нибудь небольшими ракетами по основанию горы. Но всё же, девушка пока не задерживалась на этой мысли. Куда сильнее её волновало то, что она понятия не имеет на каком участке истории она сейчас находится. И именно сейчас эта проблема ощущалась наиболее остро. Ведь не было никаких гарантий, что Вирал всегда патрулировал именно тот участок земли, откуда вылезли главные герои. Как и не было доказательств, что Симон и Камина вообще собираются выбраться, может быть, Симон даже ключ-бур ещё не нашёл? Может быть, он даже ещё не родился, а в том белом ганмене не Вирал вовсе, а какой-нибудь другой зверочеловек?!        — Ну, Лиза, погоди у меня, — гневно бубнила Мина в голове, сжимая кулаки в безмолвной ярости. — Я тебе всё припомню…        Слова, оставшиеся непонятными для всех деревенских, послужили Мине небольшой отдушиной и помогли восстановить спокойствие.        Прошло около получаса прежде чем жители деревни начали возвращаться в свои дома. Сперва, методом жеребьёвки, был выбран человек, которому выпала честь первому пройти по туннелю и посмотреть, ничего ли не обвалилось… Когда он вернулся, судя по всему, с хорошими вестями, все начали не спеша возвращаться в свои дома. И жизнь вернулась в прежнее русло.        Долгое время всё было спокойно, никаких толчков, никаких ганменов, ни намёка на зверолюдей. Мина всё также работала по мелочам и училась с Манокой. Но и то и другое начало немного проседать. Из-за резкого похудения и смены окружающей среды, Мина сильно ослабла. Участились головокружения, тошнота, подавленное настроение и прочее. Как бы девушка не старалась себя подбодрить, теперь она не могла просто взобраться по ряду лестниц, чтобы ноги не становись ватными, в ушах не гудело, а глаза не слепли, и в итоге, Мина сползала по стенке и могла долго переводить дыхание. А в таком отвратительном самочувствии Мина становилась и плохой ученицей тоже. Она плохо соображала и быстро теряла мотивацию к этой сомнительной учёбе, хотя теперь Манока приучала её вести разговор типа «прости», «нельзя», «спасибо», «пожалуйста», «помоги», «дай», «положи» и прочие. Не смотря на то, что Маша многое из этого знала, благодаря просмотренным аниме, но те слова, что были ей не знакомы, приходилось очень долго разбирать через жесты, мимику и ответные действия охотницы. Они так изучали все слова, но чем дальше они заходили в обучении, тем сложнее было объяснять каждое слово и тем хуже, ввиду её состояния, шла учёба Мины. Но как объяснить свою слабость тем, кто никогда раньше не видел толстых людей? Её передышку на лестнице принимали за побег от работы, её слабую мотивацию в учёбе принимали за лень, а её постоянную вялость и шаткую ходьбу считали сонливостью.        И как итог, в какой-то из дней Мине выдали порцию вдвое меньше, чем обычно, и девушка легла спать голодной. На следующий день тоже, что только ухудшило её положение. И на третий, когда голодающая девчонка чудом не свалилась со стены, на которой собирали корни, а просто повисла на крюках, Мина решилась на воровство еды… Она взяла самый маленький, самый незначительный корешок, обтёрла его, как могла и быстро пережевала. Песок скрипел на её зубах, земля размазалась по губам, на языке чувствовалась абсолютно безвкусная влага.        — «Н-нет… Так я десять лет прожить не смогу, — едва не плача, подумала Мина. — Нужно что-то менять. Но я не знаю как будет «больна» по-японски, но не могу же я постоянно воровать»        Проглотив свою песчинку, воровка вернулась в комнату к Рэй, которая, почему-то, не спала. Как оказалось позже, ответственные за еду, предполагали, что если урезать порцию этой странной чужеземке, то она захочет получать столько же, а работать меньше. Так Мина пережила первые розги. Пучок длинных, гибких прутьев огненными языками покрывал рыхлую, нежную кожу. Мина плакала. От страха, от боли, от унижения — от всего, что накопилось в её душе за эти пару недель. Из-за этого крохотного корешка неопределённый промежуток времени ей придётся спать на животе. До этого момента Мина поддерживала дух Маши, и та всё ещё думала, что без особых проблем справиться с испытанием, что она, как живой, настоящий человек, не ровня этому миру и спокойно справиться со всеми его трудностями! Однако. Теперь, подставляя голую спину под гибкие прутья, девушка пристыдила себя, за свою гордость и поняла, как ничтожна она была в своей самоуверенности. Нужно было менять отношение к делу, подходить к этому проклятому испытанию совершенно с другой стороны и с другим настроем.

Иначе мне не выжить

       Она ненавидела это место, ненавидела этот мир, ненавидела себя и свою слабость, но особенно она ненавидела Лизу, эту грёбаную волшебницу. И с каждым свистевшим ударом смоченных прутьев об покрасневшую кожу, её ненависть и обида возрастали многократно. И, как не парадоксально, но именно эта ненависть заставила попаданку взять себя в руки. Она пообещала себе, что непременно отомстит Лизе, что обязательно выживет и вернётся домой!        В деревне никому не сказали, что Мина воровала еду, поэтому отношение к ней не изменилось. «Надо сказать спасибо Рэй, вроде это она попросила… — думала девушка. — Или не говорить, ведь это она меня спалила!» В итоге, Мина ни поблагодарила, ни поругалась. Однако, эти розги напрочь отбили желание дальше воровать… Нужно было придумать план «Б».        — «Ну, есть же люди, которые мало едят и ничего, живы, — говорила себе Мина мысленно. — Ведь пережили как-то блокаду Ленинграда, например, а там еды было ещё меньше. Человеческий организм может привыкнуть к любым объёмам пищи, так? Так! Значит, и я привыкну, только нужно как-то смириться с чувством голода…»        Весь день голод жёг её тело, перерастая в откровенную боль, но Мина нашла способ справляться с голодом. На вечерней трапезе следующего дня попаданка, собрав все крохи своего, стремительно угасающего упорства, выпила только бульон(каким бы он не был на вкус), а маленькие обрубки корней выловила и убрала в кусочек ткани, оторванный от подола юбки. Девушка подумала, что навряд ли эти штучки быстро портятся, поэтому каждый раз при очередном приступе голода она будет съедать по одному кусочку. Это не насытит, но поможет ей продержаться немного дольше. Самое главное — терпеть до предела. Примерно так же девушка поступила и с кусочком мяса, который ей выдавали каждое утро, перед сбором корешком, разрезала… хотя, скорее, разрывала на маленькие ломтики и делала себе подобие бутерброда из вареного корня и мяса неизвестного животного.

***

       Две недели прошли как несколько лет, каждый день был просто пыткой от голода, слабости и усталости. Но постепенно, день за днём, голод понемногу отступал. Экономить становилось всё легче, мысли о воровстве больше не возникали. Слабость же, напротив, пока уходить не торопилась, но, по крайней мере, Мина выбила себе право выходить за корнями раньше мальчишек, что вернуло ей первоначальный объём порции. Уроки с Манокой тоже немного улучшились. Теперь ученица охотницы могла складывать слова в простые предложения вроде: «Я мочь нести это тарелка кухня». Такая формулировка вызывала улыбку у всякого, кто её слышал, но, по крайней мере, теперь Мина могла надеяться на какую-никакую коммуникацию. И, кстати, она узнала, что прозвище, которое ей дали мальчишки, означало «ящерица»! Вот ведь проказники!        А по вечерам, перед сном, Мина выбиралась в кратер и забиралась на стену, как в ту ночь при подземных толчках. Девушка решила для себя, что будет время от времени проверять передвижение ганменов. Может быть, не Вирала и не Лаганна, но хоть кого-то, иначе она так и не поймёт, куда и когда ей надо выступать… Да и надо ли вообще. В конце концов, кажется, ей нормально удаётся жить и в этой деревне. Не факт, что в следующей деревне будет такой учитель, как Манока, или, что её вообще примут в деревню и будут давать еду. Сложно всё это.        А по поводу ганменов, Мина почти никого не увидела, только пару раз она натыкалась взглядом на небольшие тёмные точки где-то вдали. Бесполезное занятие, и зачем она на это решилась.        Время шло, Мине все меньше и меньше хотелось куда-либо выходить, в конце концов, ей и тут жилось неплохо. Уже скоро исполнится месяц и десять дней, как она жила в подземной деревне. Попаданка отсчитывала дни по угольным полоскам на стене своей комнаты, но на её участок помещалось не больше двадцати, поэтому попаданка довела до двадцати пяти. И как только доходила до последней полоски на стене — писала число цифрами в уголке стены, а полоски стирала и начинала заново. Сейчас в углу, с почётом и грозностью, красовалось «сорок три». Прямо рядом с маленькой надписью: «Семья, ждите, я вернусь!»

***

       Слабость почти прошла, она привыкала к таким нагрузкам и к таким порциям, у неё снова появилось желание жить и бороться. А по языку... дальше этих несвязных слов, без предлогов, окончания и других тонкостей языка, Мина не продвинулась. Разве что улучшился словарный запас. За это время, Мина сильно сдружилась с Рэй, мальчишками, той старушкой, которую, оказывается, зовут Нииками-сан. Хоть приставка «сан» к имени не относилась, девушка никак не могла от неё отделаться, даже в мыслях. Жаль только, что Мина не знала, как она сейчас выглядит, всё что она знала по этому поводу — больше не было такой дряблости.        Подземные толчки случались всего три раза за всё прошедшее время, но каждый раз всё обходилось благополучно. А по поводу выслеживания ганменов, ради которых Мина взбиралась по ночам на стену, то девушка всё ещё продолжала заниматься этим, хотя, это уже делалось, скорее по привычке, так как за всё это время, она не увидела ни одно знакомого ганмена. Да и вообще здесь очень редко кто-то проходил. Скорее уж животные пробегали. И как только Мина смирилась с тем, что ей не нужно рваться к приключениям основной сюжетной линии, как только она приняла факт, что ей придётся прожить оставшееся время в этой деревне, — мир тут же нарушил устоявшееся спокойствие.        — Рэй, — позвала Мина подругу после того, как неожиданно проснулась, — ты слышать шум?        Помощница кухарки отрицательно помотала головой, как вдруг земля под ними ухнула, что они даже вскрикнули от удивления. «Обвал! И такой сильный!» — с испугом подумала девушка. Но как только они с Рэй поднялись, чтобы, как обычно, предупредить охранника, всё вокруг задрожало, раздался треск камня, грохот, Мина только и успела схватить Рэй за руку и оттянуть её от выхода, куда скоро упал острый осколок! И потом ещё один и ещё, но в три раза больше! Быстрее! Громче! Страшнее!        Следующие две минуты были словно страшный сон. Мина не помнила себя от страха, вся её голова, всё её сознание помещалась в одном предложение: «Я не могу умереть, я должна выжить!»        Если бы её кто-нибудь спросил о том, что она помнит об этой ночи, она ничего не смогла бы ответить, только побледнела бы.        Мина пришла в себя уже когда рассеивалось пыльное облако. Она сидела, прижав колени к груди, в какой-то крошечной тёмной расщелине, удерживая голову руками. Сердце бешено билось в груди и всё тело похолодело. Снаружи слышались только многоголосый кашель, плачь и стоны. Было так темно, что Мина не видела даже собственных рук. Но начав шевелить ладонями, девушка почувствовала на них влагу. А ещё ноги и части туловища… Так страшно ей не было ещё никогда.        — «Боже, хоть бы это была моча, хоть бы я просто слишком перепугалась, пожалуйста!»        Мина быстро поднесла ладони к лицу. Мочевиной не пахло. Пахло кровью. И тут её просто охватила паника! Она захлебнулась в беззвучном крике, начала вжиматься спиной в стену, отталкиваясь ногами от того, что было перед ней. Она плакала в тихой истерике и чувствовала, будто задыхается. Ей не хватало воздуха! Девушка билась, извивалась в темноте, напарываясь на каменные углы, избивая голову, руки и ноги об твёрдую породу, но она не чувствовала ничего из этого! Она хотела жить, она хотела выбраться!!! Мина кричала, но её голос не был слышен даже ей, она чувствовала, что бьётся, но на самом деле она просто обмякла на каменном полу, что ей не хватало воздуха, но на самом деле она просто не могла признать, что весь воздух её темницы пропах кровью.        Она просидела так несколько часов, из которых не помнила ничего, кроме всеобъемлющего ужаса. И поэтому, когда где-то впереди раздался звук каменного трения, Мина словно пробудилась ото сна и тут же оживилась, когда впереди замелькал свет. Камень, заваливший Мине выход, отодвигали в сторону! Но если бы Мина знала, что она увидит, то предпочла бы умереть в темноте, чем освободиться…        Кровь, заливающая руки и одежду попаданки, принадлежала не ей. Это была кровь Рэй, которой не нашлось места в этой расщелине и которую придавило этим отколовшимся камнем. Её голова, запрокинутая под неестественным углом, смотрела на Мину раскрытыми стеклянными глазами, словно осуждая девушку за то, что она выжила.